Эдуард Алмазов-Брюликов – Маленькие истории Эд. Алмазова-Брюликова (страница 8)

Пришлось роте отступать, понеся огромные потери. Алексей бежал к своим окопам в мокрой от чёрной фашистской крови шинели, тащил на спине раненого бойца-земляка и матерной бранью проклинал всё на свете – и немцев, и ротного с его неуместной контратакой. В огневой ловушке рота потеряла убитыми и раненными до половины личного состава. Ротный при таких потерях должен был бы попасть под трибунал, и попал бы, если бы не остался навечно вместе с бойцами в одном из взорванных немцами блиндажей. Комбат Давлетбаев доложил наверх по начальству о немецкой огневой ловушке и издал по батальону категорический приказ: в случае контратаки держаться как можно ближе за спинами убегающих немцев, не останавливаться и брать с ходу все три линии обороны противника, чтобы не нарваться на ловушку.

После боя Алексей поменял финский нож, которым зарезал немца, на другой у одного из своих земляков. Невозможно было резать хлеб или сало опоганенным немецкой кровью ножом. Когда Алексей снял в своей траншее окровавленную шинель, то его чуть не вырвало. Кровь убитого немца залила весь правый бок шинели, была какого-то странного цвета, почти чёрной, с неприятным запахом и никак не отстирывалась. Хорошо, что каптёром батальона был кровный воронежский земляк одного призыва. Он выдал шинель не новую, но хорошо выстиранную, с заштопанной на левой стороне груди дырочкой от пули снайпера. Брать снятую с убитого бойца шинель не хотелось, но земляк-каптёр успокоил. Он сказал: «Бери, не бойся. Есть примета – второй раз в одно и то же место пуля не попадает». И действительно. Две пули от немецкого офицера Алексей получил не в грудь, а в спину, в левую лопатку, когда бежал в очередную контратаку.

Когда сам комбат поднял бойцов в контратаку, немцы, не принимая рукопашного боя, как обычно, бросились бежать. Алексей, стреляя на ходу короткими очередями, вырвался немного вперёд. Когда он пробегал мимо лежащего на спине, как казалось убитого немецкого лейтенанта, тот поднял руку и дважды выстрелил с близкого расстояния из офицерского «вальтера» в спину Алексею. Как – будто кто-то ткнул кулаком в спину Алексея, и он неожиданно оказался на земле. Бойцы, бежавшие сзади, сразу добили раненого немецкого лейтенанта и бросились к Алексею. В медсанбате он провалялся две недели. Спасло ему жизнь то обстоятельство, что немец стрелял снизу с близкого расстояния и обе пули прошли снизу вверх под очень острым углом. Они скользнули по левой лопатке, и одна из них застряла в мышцах плеча. Эту пулю врачи извлекли. Вторая пуля вошла несколько правее первой и оказалась между шейными позвонками и сонной артерией. Врачи не стали её извлекать из опасения задеть сонную артерию и через две недели Алексей с пулей в шее уже воевал в своей роте. Из тех бойцов, которые провоевали больше Алексея, большинство уже было ранено по нескольку раз. Их по-быстрому штопали в полевых медсанбатах и снова отправляли воевать. Долечивать не было времени. Потери были большие. Людей не хватало. Но Алексею немного повезло. Вскоре после ранения его батальон отправили на отдых и пополнение, и он получил ещё некоторое время для восстановления после ранения. Молодой сильный организм быстро взял своё, Алексей поправился, и последующие боевые контакты с врагом это подтвердили.

9. Второй немец

(Из рассказов сержанта Агапова Алексея Ивановича)

Старший сержант Сбитнев вёл отдохнувший и пополненный новыми бойцами взвод к передовой. Дорога шла вдоль опушки леса. За лесом расстилалось поле, густо засеянное пшеницей, за полем подлесок, а за подлеском поблёскивала речка. Где-то за речкой в нескольких километрах пути находилась передовая линия обороны и позиции батальона.

За несколько месяцев службы Алексей проявил дисциплинированность, отвагу и находчивость, и комбат Давлетбаев, заметивший смекалистого и исполнительного бойца, не раз отправлял его на другие участки фронта с личными поручениями и приказами. В батальонной разведке Алексей несколько раз ходил за линию фронта и успешно возвращался. За отличную службу ему объявляли благодарности перед строем и, наконец, было присвоено звание сержанта. Он был назначен командиром отделения и заместителем командира взвода, которым за недостатком лейтенантов командовал старший сержант Сбитнев, кровный воронежский земляк. Взвод шёл вдоль леса, дорога петляла, и гимнастёрки на бойцах уже промокли на груди и под мышками. Жара в июне 1944 года в Белоруссии стояла довольно приличная, парило, как перед дождём.

Алексей подошёл к Сбитневу: «Слушай, сержант, может быть, лучше свернём, да через поле напрямик, ну чего по дороге петлять? Уже столько часов топаем» Бойцы шли уже несколько часов с короткими передышками.

– «Пожалуй, верно. Сократим дорогу». И Сбитнев скомандовал: «Взвод, левое плечо вперёд, прямо, ориентир – подлесок». Взвод повернул направо и начал осторожно пробираться сквозь густую пшеницу в сторону видневшегося вдали подлеска. Не успели бойцы сделать и сорока шагов по пшеничному полю, как один из них закричал и рухнул, корчась от боли. Пуля попала ему в левое плечо, чуть выше лопатки. Бойцы ещё не опомнились и не сообразили, откуда могла прилететь шальная пуля, как закричал и упал второй раненый боец. Пуля попала ему немного ниже спины, в левую ягодицу. Пуля была явно прицельная и даже издевательская. «Ложись! – крикнул Сбитнев, и бойцы мгновенно попадали в густую рожь. Пули были явно не шальными.

– «Вот чёрт, ведь это снайпер бьёт, кукушка проклятая! Где ж он, падла, засел?»

Ожидать пули снайпера в своём тылу в нескольких километрах от линии фронта было никак невозможно. Раненых бойцов перевязали. Ранения оказались не смертельными, но бойцы из строя выбыли. Высовываться из густой пшеницы было глупо. Снайпер мог выстрелить в любой момент. А где он затаился, было непонятно.

Сбитнев отполз от бойцов в сторону, стянул с ноги сапог, потом снял портянку и намотал её на вещмешок, потом надел на эту импровизированную куклу каску и слегка приподнял это сооружение над верхним краем пшеничных колосьев. Почти сразу каска зазвенела от пули и слетела с импровизированной куклы. Через мгновение послышался отдалённый звук выстрела. Пуля прилетела с тыла со стороны леса. Судя по времени, за которое до солдат долетел звук выстрела, расстояние до снайпера было около 100 метров. Сбитнев соображал быстро: «Лёня, «кукушка» бьёт из леса, до него метров сто, ползи, обойди его сзади, а я его отвлеку на себя». Алексей сбросил вещмешок, закинул за спину ППШ, и пополз в правую сторону. Он прополз метров 70-80, услышал выстрел и повернул в сторону леса. Уже в лесу поднялся, огляделся и, услышав вдалеке выстрел, начал осторожно, переходя от дерева к дереву, пробираться в сторону опушки. Вскоре он услышал ещё один выстрел, но уже ближе. Потом ещё один. Снайпер вёл охоту на сержанта Сбитнева.

Алексей подобрался к опушке леса совсем близко, уже деревья поредели, и сквозь них золотилось на солнце пшеничное поле. Он остановился под высокой толстой сосной и прислушался. Выстрел грохнул прямо у него над головой, и Алексей невольно от неожиданности присел, прикрыв голову автоматом. Он глянул вверх и увидел высоко над головой настил из веток и две подошвы сапог, кованных гвоздями. Алексей так разозлился за свой испуг, что всадил в настил из веток не меньше полдиска из своего ППШ. Он едва успел отскочить в сторону, как рядом, чуть его не задев, грохнулось тело того, кто за секунду до этого был вражеским снайпером. Это был высокого роста детина в форме, судя по нашивкам унтер. Длинная очередь из ППШ прошила его снизу верх и превратила в решето. Немецкий снайпер умер мгновенно. «Ну, вот и второй» – вздохнул Алексей. Он не испытал ни радости, ни отвращения. Чувство опасности и азарт в его душе начали куда-то уходить, и он внезапно почувствовал усталость, как будто закончил трудную и скучную работу. «Сколько же мне ещё придётся их убить, если самого меня не убьют?» – подумал он, посмотрел в сторону поля и никого не увидел. Он закинул ППШ на плечо, приложил руки рупором ко рту и немного покричал: «Сбитнев, Сбитнев, ты живой?»

– «Да живой, живой» – откликнулся из-за соседних сосен Сбитнев и подошёл к Алексею.

Вслед за сержантом Сбитневым подтянулись бойцы взвода и осмотрели огневую точку снайпера. К сосне были прибиты гвоздями деревянные ступеньки из расколотых сосновых поленьев. На высоте около 10 метров на ветках сосны было устроено подобие гнезда из веток. В гнезде обнаружился целый арсенал. Там висела зацепившаяся за ветки при падении снайпера его винтовка с оптическим прицелом. На ветке повыше был подвешен новенький цейссовский полевой бинокль. В снайперском гнезде вооружение снайпера дополняли плащ-палатка, пистолет, гранаты, кинжал и большое количество патронов. Были также галеты, сухари, тушёнка, стеклянная фляжка с водой и шоколад. Документов при снайпере не было.

Сбитнев поманил Алексея за собой: «Пойдём, Лёня, я тебе кое-что покажу». Они подошли к сосне, которая росла на самой опушке леса метрах в сорока от гнезда снайпера. «Вот за эту сосну я перебежал и спрятался, гляди, как этот гад меня чуть не уложил» – Сбитнев показал на толстую щепку, отколотую выстрелом от сосны, и встал за сосну. Отметина от пули, оторвавшей от сосны щепку, находилась прямо на уровне его виска. «Ведь он, сволочь, прямо мне в голову целил» – взводный выругался и злобно сплюнул. Гимнастёрка и галифе сержанта были изрядно помяты и запачканы землёй и зелёным соком травы. Пока Алексей полз, сержант короткими перебежками зигзагом приближался к месту, где засел снайпер. Он вскакивал, пробегал 3-4 метра в одну сторону, падал и отползал несколько метров в другую сторону. Потом вскакивал уже с другого места, снова делал короткий бросок и снова падал, и снова отползал. Таким способом он не давал снайперу точно прицелиться. Постепенно он приближался к снайперу и становился для него реальной угрозой. Немец не смог в этой смертельной игре остановиться и проиграл.