Эдриенн Чинн – Английская жена (страница 2)
– Это точно первый класс?
– Что б ее, эту Нору, – пробормотала Мона, закатив глаза, и протиснулась наружу. – Сраный Дэйв, да я за эти пять дней тут рехнусь или сбегу обратно в Бриташку на военном корабле.
Галифакс оказался серым и унылым. Скалистый берег и низкие деревянные домики, похожие на перевернутые ящики, засыпал снег. Вместе с остальными пассажирами Элли выбралась на палубу. Эммет вышагивал рядом, держась за ее руку.
Путешествие через Атлантику было просто ужасным. Корабль пробкой болтался на волнах, то вскидываясь вверх, то резко падая. Элли ничего не могла есть и так и пролежала бы в постели все пять дней, если бы миазмы рвоты и грязных подгузников не гнали ее на палубу, где можно было дышать свежим просоленным воздухом.
Гигантская «Мавритания» медленно вползала в гавань, и черная прибрежная линия постепенно превращалась в кричащую и машущую руками толпу. Элли прижала к себе Эммета. Где-то там, должно быть, стоит Томас. Они вначале проедут на поезде почти через всю Новую Шотландию, а потом сядут на паром до Ньюфаундленда. И там-то заживут своей семьей. Она выдержит это. И все будет хорошо.
Она взяла Эммета на руки и показала ему на деревянные домики, растянувшиеся вдоль гавани.
– Смотри, Эмми, вон там, видишь, берег. Там папа. Он нас встретит, а потом отвезет домой.
Мальчик, устремив на мать серьезный взгляд, только проговорил:
– Кораблик.
Сойдя по трапу, они увидели Томаса в темно-коричневом шерстяном пальто и фетровой шляпе-федоре. Он опирался на костыль, держа в руках мешок с апельсинами и улыбаясь, отчего вокруг его глаз разбегались морщинки. Худощавое лицо слева от глаза вдоль щеки пересекал шрам.
– Элли Мэй, – сказал Томас, наклонился к жене и поцеловал ее.
Она скользнула взглядом вниз, к отсутствующей правой ноге, и улыбнулась ему крепко стиснутыми губами. Этому совершенно незнакомому человеку. Своему мужу.
Глава 2
Какое-то движение за окном привлекло внимание Софи. Ястреб, паря в сияющем оконном проеме, повернул голову и пристально посмотрел на нее желтым глазом. Его оранжево-красные хвостовые перья резко выделялись на фоне летнего голубого неба.
– Софи, так я могу попросить Джеки забронировать билеты на Ньюфаундленд? Ты же понимаешь, что от тебя нужно концерну?
Софи смотрела через огромный стол из итальянского стекла на Ричарда Нивена, архитектора, благодаря которому она перебралась из Лондона в Нью-Йорк десять лет назад. Взгляд его карих глаз был пронзителен, редкие седые волосы на бычьей голове коротко подстрижены.
– Я понимаю, Ричард.
– Те фотографии, что ты сняла на побережье Ньюфаундленда десять лет назад. Концерн искал именно такую береговую линию. Богатые путешественники любят экзотические «эко», – он пальцами показал кавычки, – места. Особенно если они труднодоступны. Чтобы никакая шушера туда не добралась, по-настоящему эксклюзивные. Поэтому именно Ньюфаундленд так нужен концерну. Никто из них даже не слышал об этом месте.
– Но, Ричард, на самом деле эти фотографии не предназначались… Это были парадные снимки. Для местных… Не уверена, что концерн точно понимает, как там на самом деле. Да туристы и не поедут туда, Ричард, серьезно. Какое поле для гольфа? Там восемь месяцев в году зима, ничего не растет – только мох и чахлые деревца. Ты даже не представляешь. Это побережье – смертельная ловушка. Местные не просто так называют эти скалы Роковыми.
Нивен взмахнул рукой так, точно отгонял надоедливую муху.
– В Шотландии, например, играют в гольф. А ведь там солнца не видят столетиями. Меня в прошлом году, в июне, таскал по всему Сент-Эндрюсу какой-то телевизионщик в отвратительной куртке, так ему хотелось заполучить работу в отеле. У меня пальцы задубели от холода. И это в июне! У меня пар изо рта шел! Никакой Ньюфаундленд не сравнится с этим.
– Да, но там еще есть местные жители… Может, лучше вовлечь их в проект, чем просто скупить у них землю? Они это расценят как возможность трудоустройства. С тех пор как закрыли промысел трески, они почти все остались без работы. А ведь там много талантливых людей…
Ричард Нивен нахмурился.
– Дело в другом. Что это за название – Типпи-Тикл? Придется переименовать. Он подвинул очки на своем большом носу и посмотрел из-под них на Софи: – Все, что ты должна сделать, – это обезопасить недвижимость. У всего есть своя цена и у каждого – свой сундук с драгоценностями. Отелю же нужен квалифицированный опытный персонал, а не какая-то местная деревенщина. Заставь их продать землю – и станешь ведущим архитектором проекта. Я тебе обещаю.
Софи откинулась на спинку черного кожаного кресла.
– Ведущим архитектором?
– Именно.
Вот это поворот. Неважно, сколько наград она принесла за все время работы здесь, сколько статей написала в «Архитектурный дайджест», сколько всего провернула в качестве архитектора проектов, но ведущим архитектором в этой фирме так и не стала. Потому что этот пост занимают только большие мальчики. Такие как сам Ричард Нивен, как Тони Мейсон и Бакстер Т. Рэндалл. Этакий триумвират.
– Я не уверена, Ричард, – хмуро ответила она.
Густые черные брови Ричарда взлетели над очками.
– Не уверена?
– Я хочу, чтобы ты сделал меня партнером.
Брови затрепетали в полете, словно крылья птицы.
– Партнером? Не могу обещать этого. Для начала надо обсудить с другими партнерами. Это должно быть единогласное решение, так что… Ты же понимаешь.
«Еще как понимаю». Софи практически услышала звон, с которым ее макушка ударяется о стеклянный потолок.
– Ты главный партнер, у тебя контрольный пакет. Я уверена, ты сможешь повлиять на решение. – Она поднялась, поправляя пиджак костюма от «Армани». – Подумай о концерне, Ричард. Подумай о том, что взамен получит фирма. О том, что о ней будут писать в прессе. Имя Ричарда Нивена окажется в одном ряду с Ле Корбюзье и Фрэнком Ллойдом Райтом.
Ричард пристально посмотрел на нее. Его глаза были похожи на два зеленых в оранжевую крапинку стеклянных шарика.
– Хорошо. Тогда ты партнер. – После этих слов он нажал кнопку интеркома на столе. – Джеки, возьми Софи билет на ближайший рейс на Ньюфаундленд. – И, еще раз взглянув на Софи, добавил: – В экономкласс.
Глава 3
Софи оперлась на подлокотник и, прищурившись, посмотрела в заляпанный чьими-то пальцами иллюминатор. Небо в конце лета ярко-синее, с обрывками белых марлевых облаков, под которыми где-то далеко внизу проплывает чернильно-черная вода. На колени упал резкий луч послеполуденного солнца. Она опустила шторку и взглянула на часы. Три сорок пять. Можно было обойтись без всех этих утомительных перелетов вначале в Торонто, потом в Галифакс, кстати, самый унылый аэропорт в мире, где нет даже Starbucks. С тех пор как она вылетела из Ла-Гуардии в четыре утра, прошло уже восемь чертовых часов. Наверняка это была затея Ричарда – попросить Джеки найти самый замысловатый рейс с кучей пересадок.
Софи потерла виски. Самолет содрогался от возбужденных разговоров пассажиров, тех самых «людей из самолетов», которые летели на Ньюфаундленд на годовщину 9/11. Прошло уже десять лет с тех пор, как в результате теракта рухнули башни Всемирного торгового центра и тридцать восемь лайнеров, кружащих в небе над Америкой, приземлились в небольшом аэропорту острова. Она тоже была «человеком из самолета». Только сейчас ее интересовала не годовщина, ей вообще не до торжеств.
Во мраке ее мысленного взора проступило лицо. Она поморщилась.
Воткнув наушники в айпод, Софи включила плейлист для отдыха, откинулась на спинку кресла и зевнула. Ее тело отяжелело под пледом. Вот бы закутаться в одеяло, заблокировать телефон, отключить электронную почту, отменить все эти бесконечные встречи, встречи, встречи. В половине третьего утра она, пошатываясь, вся в поту, вошла в ванную и заметила, какое у нее серое лицо. Да еще эта чертова нью-йоркская влажность. И чертовы флуоресцентные лампы, надо запретить их. Они не должны испускать свой свет ни на одну женщину старше двадцати пяти, не говоря уже о сорокавосьмилетних.
Но тем не менее овчинка стоит выделки. Партнер знаменитого архитектора Ричарда Нивена. Все, к чему она когда-либо стремилась. Все, чего хотела для нее покойная мать Дотти. Успеха. Независимости. Свободы. Стать царем горы. Взобраться на верхушку социальной лестницы. Покорить Нью-Йорк. Нью-Йорк.
Она молодец. Она не поддается Ричарду. Не отступает. Именно этому учила ее мать. Дотти гордилась бы ею.
Софи потерла глаза. Так почему же она чувствует себя такой опустошенной… такой разбитой? Точно кусок моцареллы, который выловили из рассола и раскрошили на терке. Хоть бы раз она проснулась спокойно, без ощущения жути внутри, которое преследует ее уже несколько месяцев. Без ощущения пустоты, от которой сводит желудок…