Эдриенн Чинн – Английская жена (страница 16)
Софи улыбнулась:
– И у тебя серо-голубые. Хотя у мамы были карие.
– Это у нее от нашей мамы. Ее звали Уиннифред. Она была француженкой. В честь нее я назвала свою дочь.
– Правда? Я этого не знала.
Софи внимательно смотрела на рисунок: уверенные очертания лица и тела, движение, с которым она склонилась над ягодным кустиком, тонкие пряди волос, развевающиеся на ветру, скалистые камни и крупные сочные ягоды.
Мать никогда ничего не рассказывала о своей семье, а на расспросы всегда отвечала одно и то же: «Это все в прошлом!» Отец же говорил только, что ее дедушка и бабушка были прекрасными людьми. Пока она наконец не отстала от родителей со своими расспросами.
– Я тоже когда-то рисовала. Но мама считала это пустой тратой времени. Говорила, что я никогда не заработаю себе на жизнь таким образом. – Софи пожала плечами. – Поэтому я стала архитектором. И мама разрешила мне учиться техническому рисованию. Она считала, что все должно иметь свою цель. А в искусство ради искусства не верила.
– Правда? – Элли захлопнула альбом. – Раньше она не была такой. Знаешь, она когда-то отлично играла на фортепиано.
– Да, папа рассказывал. Даже выступала в концертных залах. Но я никогда не слышала, как она играет. Дома у нас стояло фортепиано, но при мне она ни разу не прикоснулась к нему.
Элли покачала головой.
– Какая жалость. – Она сняла очки, и те повисли на шнурке. – Тебе нужно снова начать рисовать.
– Не знаю. Мне кажется, я уже совсем разучилась, да и времени свободного нет.
– Ну, здесь у тебя много свободного времени. Давай завтра пойдем порисуем вместе. Я научу тебя некоторым приемам.
– Эм-м… Конечно, почему бы и нет? – Софи взглянула на Бекки и Флори, которые карабкались вверх, соревнуясь, кто наберет больше ягод. – А они с нами пойдут?
– Нет, завтра Флори будет повторять таблицу умножения с Бекки.
– Да, Сэм говорил, что вы учите Бекку дома.
– Во всяком случае, пока. Сэм думает, она слишком маленькая, чтобы отправлять ее в Сент-Джонс в школу для глухих. А поскольку начальная школа в Типпи-Тикл закрылась несколько лет назад, а ближайшая в часе езды на автобусе в Уэсливилле, мы ее учим дома. Когда-то я так учила Эмми, пока уже в пятидесятых здесь снова не открыли старую школу. Потом я много лет преподавала искусство в средней школе Уэсливилля, откуда и ушла на пенсию. Так что Бекка в надежных руках.
– А как познакомились Уинни с Сэмом?
– Они познакомились в Мемориальном университете в Сент-Джонсе. Сэм вернулся из Бостона, чтобы быть поближе к матери. Она очень болела. Рак яичников. А когда-то они всей семьей жили в Бостоне. Там Сэм и начал изучать математику, но, когда ему было шестнадцать, его отец погиб в автокатастрофе. Тогда мать вернулась к себе на родину, в Гранд-Фолз. Туда Сэм и приехал из Бостона.
– Что они делали в Бостоне?
– У них там были родственники. У многих ньюфаундлендских ирландцев есть родственники в Бостоне. Наверняка родители Сэма думали, что там у них будет больше возможностей. Сэм с Уинни поженились здесь, в церкви Святого Стефана, после того, как она получила степень магистра психологии. А потом тоже перебрались в Бостон. Сэм открыл там девелоперскую компанию. Очень успешный бизнес был. Много лет они пытались завести ребенка, но ничего не получалось. А когда уже почти сдались, появилась Бекка. – Элли положила блокнот и карандаш на колени. – А потом… – Она вздохнула, глядя на серо-голубой океан. – Потом она погибла. Несчастный случай. – Элли покачала головой: – Ей было всего сорок пять.
– Мне так жаль.
– Да. – Элли прочистила горло и, снова открыв блокнот и карандаш, начала делать какой-то набросок. – Бедняга Сэм долго не мог прийти в себя. Мы похоронили прах Уинни на кладбище Святого Стефана. В конце концов, здесь ее дом.
– Почему же он не остался в Бостоне, если у него там был бизнес?
– Ему стало… тяжело в Бостоне. – Элли открыла рот, словно хотела еще что-то сказать, но промолчала.
– И как это выражалось?
– Ну, Бекке требовалось особое внимание, а Сэм… Он тяжело переживал смерть Уинни. Мы с Флори очень волновались за него. А потом начались проблемы с бизнесом. Пришлось его закрыть. И тогда мы уговорили Сэма приехать сюда. Это было три года назад. Он приехал и начал помогать Эмми строить лодки. – Элли улыбнулась. – Мне пришлось руки Эмми выкрутить. Ему никогда не нравилось делить работу с кем-то. Очень долго он ловил рыбу в Фогу, копил каждый цент. А когда двадцать лет назад Род Физзард разорился, он купил его бизнес по строительству лодок. С тех пор этим и занимается.
– Значит, бизнес принадлежит Эммету?
– Да.
– А Сэм работает на него?
– Ну, неполный рабочий день. Поначалу казалось, что это временно. Только до тех пор, пока Сэм не встанет на ноги в финансовом плане. А потом он начал собственный бизнес. Строит здесь дома и делает мебель. Когда-то Эмми научил Сэма работать с деревом, и он увлекся. На самом деле у него настоящий талант. – Элли взглянула на Софи. – Не думаю, что Сэм здесь надолго. Но Бекке у нас нравится. А нам нравится, что они рядом. Но любой человек хочет двигаться вперед. Типпи-Тикл слишком мелкий для таких, как Сэм.
– Да, наверняка ему тут очень непросто, особенно после того, как он занимался большим бизнесом в Бостоне.
– Наверняка. – Элли улыбнулась, глядя на Софи. – Но многое меняется. Жизнь вообще не стоит на месте. Мне странно слышать, когда люди говорят, что не любят перемены. Но если не делать выбор, его обязательно сделают за тебя. А я всегда думала, что лучше самому вершить свою судьбу. Даже если иногда тебе кажется, что ты сильно ошибаешься. Порой и я совершала ошибки.
– И ты?
– И я. Ну да не бери в голову. С каждым такое случается. – Элли обвела рукой поляну и океан, сверкающий в лучах осеннего солнца. – Но мои ошибки привели меня сюда, а мне здесь нравится.
– А Сэму, значит, не очень.
– Не очень. Вот почему я считаю, что, если не найдется причины, он не останется. Мне кажется, он становится слишком тревожным. – Элли протянула Софи еще один рисунок. – Вот. Что думаешь?
Софи провела пальцем по карандашным линиям: развевающиеся на ветру и падающие на лицо пряди, сузившиеся от смеха светлые глаза, закатанные джинсы и огромный полосатый свитер Флори. Пальцы испачканы черничным соком.
– Я не узнаю себя.
Элли вырвала рисунок из блокнота и отдала его племяннице.
– Хотя должна бы. Это и есть ты.
Софи разглядывала рисунок.
– Ты правда мне его отдаешь?
Элли рассмеялась:
– Конечно! Теперь у каждой из нас есть твой портрет. Моя племянница, упавшая с неба.
Глава 16
Элли постучала карандашом по столу и снова взглянула на настенные часы. Минутная стрелка показывала 04:40. Еще час, и она наконец сможет уйти. Очередной День святого Валентина в одиночестве. Хотя не совсем в одиночестве. Вместе с отцом и Дотти, но семья – это совсем не то. Джордж, вероятно, даже не помнит, какой сегодня день. Романтика вообще не его конек.
Да и какой сейчас День святого Валентина? Джордж сегодня на дежурстве в замке. На прошлой неделе во время налета еще двое погибли на Пламстед-роуд и сколько-то ранены. Теперь все чуточку поутихло, люди вернулись к своей обычной жизни, но это лишь видимость нормальности. Все по-прежнему на взводе, и Элли тоже. Месяц назад разбомбили Плимут. А недавно вместе с отцом и Дотти она слушала по радио речь Черчилля, который попросил американцев помочь нам оружием. «Все бесполезно, никто даже внимания не обратит», – сказал тогда отец.
Она окинула взглядом захламленную комнату. С деревянных полок чуть не падали папки из манильской бумаги, единственный свободный стул занимала крикетная бита. Сколько она ни пыталась навести порядок в офисе отделения пожарной части, где сидит вместе с пожарным офицером Уильямсом, все бесполезно. Сунув карандаш за ухо, она спросила:
– Сделать вам чай, сэр?
Офицер пожарной охраны Фрэнсис Уильямс оторвал взор от списка заявок и, пошевелив седыми усами, ответил:
– Да, было бы неплохо, Берджесс. Молоко, две ложки сахара.
Отодвинув офисное кресло на колесиках от стола, Элли отправилась на крошечную кухню, где наполнила холодной водой чайник. Молоко, две ложки сахара. Каждый раз: «Да, Берджесс. Молоко, две ложки сахара».
– Берджесс, не могла бы ты заглянуть в кладовую и пересчитать, сколько поступило апельсинов? Здесь указано двадцать четыре, но я уверен, что их должно быть восемнадцать.
– А что, привезли апельсины, сэр? – Элли поставила чайник на плиту и повернула ручку на максимум.
Она не видела апельсинов с прошлого лета. Бананов – вообще с тех пор, как началась война. На следующей неделе у папочки день рождения, и он опять не получит в подарок свой любимый банановый торт. Уже второй год подряд.
– Командир Барретт привез их из Филби. Один из ньюфаундлендцев раздобыл где-то. Не спрашивай меня как. Эти парни способны найти алмаз в стеклянной горе. По словам Барретта, тот боец настоял, чтобы их отдали нам, в нашу пожарную часть. Сказал, это в знак благодарности за нашу службу. Красивый жест, правда?
– Да, сэр, просто прекрасный.
Потянувшись через плиту, Элли сняла с крючка на стене планшет, вытащила из-за уха карандаш и отправилась в кладовую. Апельсины для пожарной части Нориджа? От ньюфаундлендца из Филби? На новогодних танцах в «Лидо» она сказала Томасу, что больше всего в Рождество ей хочется найти в чулке апельсин.