Эдогава Рампо – Вампир (страница 31)

— Митани, извините за странный вопрос… Вы случайно не знаете, кто ел этот ёкан? — на всякий случай спросил инспектор.

Митани приподнял брови и на некоторое время задумался.

— А, точно! Это же Сидзуко! Она надкусила его сегодня утром перед тем, как всё произошло. Мы тогда были вдвоём. Сидзуко очень воспитанная и всегда доедает пищу, но сегодня вдруг изменила своим правилам, вот я и обратил внимание, — неожиданно подробно пояснил юноша. — А что?

Цунэкава ошарашенно замер. «Ах, это следы от зубов Сидзуко! А что, если они совпадут со слепком зубов преступника?!» Стоило инспектору подумать о том, как лихорадочная дрожь завладела его телом.

— Всё, я так больше не могу! Буду искать Сидзуко! Я знаю, это словно искать иголку в стоге сена… Но и то лучше, чем сидеть сложа руки! — выпалил Митани, словно обращаясь к самому себе. Он поднялся со стула и, шатаясь, куда-то ушёл, не попрощавшись с гостем и не позаботившись о его дальнейшем пребывании в особняке.

— Бедняга! Похоже, совсем голову потерял… — горько усмехнулся Цунэкава и посмотрел на Кобаяси.

— Давайте возьмём этот ёкан, вернёмся в «Просвещение» и сравним со слепком зубов преступника. — Мальчишка зациклился на своём открытии и больше ни на что не обращал внимания.

— Хорошая идея! Бери его и поезжай. Подробно расскажи обо всём Акэти. Я хочу ещё кое-что проверить, поэтому побуду здесь. Если что-то понадобится, звоните.

Цунэкава заразился энтузиазмом Кобаяси и даже разрешил юноше проверить его гипотезу.

Когда Кобаяси уехал, Цунэкава поднялся на второй этаж и тщательно исследовал место преступления, но не обнаружил ничего подозрительного. Все окна плотно закрыты. В комнате нет ни одного места, где можно спрятаться. А значит, исключено, что кто-то проник в кабинет, убил Сайто и заодно подставил Сидзуко. Также нет никаких оснований полагать, что старик совершил самоубийство. Сколько ни думай, а кроме Сидзуко на ум не приходило ни одного подозреваемого.

Закончив с обыском, Цунэкава спустился на первый этаж и вышел в сад. У него не было какой-то конкретной цели. Инспектор просто хотел ещё раз осмотреть здание снаружи. Однако, немного прогулявшись, Цунэкава обнаружил нечто странное. В углу сада неподвижно лежала собака размером с маленького телёнка. Не нужно и уточнять, что это был Сигма. Похоже, ему нанесли мощнейший удар — из головы собаки сочилась кровь.

Едва ли в особняк пробрались живодёры. Но тогда кто и зачем убил пса?!

Найдя это подозрительным, Цунэкава решил опросить слуг, однако никто не знал, что случилось. Детективу удалось лишь выяснить, что Сигма долгое время был привязан к конуре, и только сегодня утром его наконец спустили с цепи, потому что раны, нанесённые преступником, почти зажили.

Когда Цунэкава закончил с расспросами, в особняк Хатаянаги позвонил Акэти. Судя по всему, Кобаяси уже вернулся в квартиру детектива-любителя. Цунэкава взял трубку и услышал слегка возбуждённый голос коллеги. Акэти встал с кровати и дошёл до телефона. Похоже, у него была достаточно веская причина, чтобы преодолеть боль и лично поговорить с инспектором.

— Алло, Цунэкава? Я сравнил укус на ёкане и слепок зубов преступника. Они идентичны! И раз Сидзуко ела ёкан, то напрашивается весьма странный вывод: преступник, которого мы ищем, — эта девушка!

— Вы серьёзно?! — закричал потрясённый Цунэкава. — Нет! Всё равно не могу в такое поверить. Думаю, мы где-то ошиблись!

— Согласен. Где доказательства того, что именно Сидзуко ела этот ёкан?

— Митани сказал, что это была она…

— Митани? — Акэти на некоторое время замолчал, видимо, что-то обдумывая. — Да, кстати, у них есть пёс по кличке Сигма. Он всё ещё привязан к конуре?

Цунэкава в изумлении вздрогнул. Ведь он осматривал труп собаки несколько минут назад! Воистину, Акэти — страшный человек!

— Мне сказали, что сегодня утром Сигму спустили с цепи. Но затем его убили, и слуги не знают, кто это сделал.

— Что?! Убили?! Где?!

Почему Акэти так удивился?

— Пёс валялся в углу сада. Я совсем недавно нашёл его.

Мама и сын

Сидзуко Хатаянаги обвинили в зверском убийстве дворецкого. Более того, у полиции возникли дикие подозрения, что девушка является человеком без губ. Где же несчастная могла спряталась после всего этого? То была ещё одна история, ужасающая до дрожи в коленях.

— Вы поступаете бесчестно по отношению к господину, покинувшему наш мир. Такое поведение пагубно скажется на вашей репутации! Да и родня вам все косточки перемоет! Но важнее другое — ваш пятилетний сын! Постыдились бы перед ним так себя вести! — Ссора разгоралась, и Сайто высказывался всё более резко.

Старик попытался надавить на слабое место хозяйки, и она вспыхнула от гнева. Сидзуко смутно понимала, что благодаря безграничной любви немолодого мужа долгие годы её спутниками были беспросветный эгоизм и сиюминутные прихоти. Все желания госпожи беспрекословно исполнялись, и она казалась себе твёрдой, несгибаемой натурой, но на самом деле была лишь капризным, избалованным ребёнком. И нет ничего удивительного в том, что она ощутила жгучую обиду, когда Сайто стал давить на её слабости и бранить, как не бранил даже покойный муж.

— Сейчас же убирайся отсюда! Для жалкого слуги у тебя слишком длинный язык! — заорала Сидзуко, ослеплённая эгоизмом, который за эти годы стал её сутью. Девушку захлестнул мимолётный приступ безумия.

Однако старик не отличался гибкостью и плохо понимал душевный настрой окружающих его людей. Он давным-давно хотел сделать хозяйке выговор и не собирался останавливаться на полпути.

— Никуда я не уйду! Мы обсудим это с вашими родными и поглядим, кого из нас они поддержат!

Когда Сидзуко услышала это, её терпение лопнуло. Она гневно застучала по полу ногой. От обиды девушке хотелось бросать в старика всё, что подвернётся под руку.

«Мерзкий старикашка! Чтоб ты сдох! Чтоб ты сдох!» — Сидзуко промолчала, однако желчные оскорбления продолжали раздаваться в её голове.

Взглянув на пятнистое лицо старика, который пытался укротить собственную хозяйку, используя её репутацию как рычаг давления, Сидзуко заскрипела зубами. В тот момент она так ненавидела Сайто, что была готова зверски избить его, нанося удар за ударом по этому морщинистому лбу, широким плечам, орлиному носу, вставным челюстям и холодным глазам.

— Убирайся! Сам знаешь, у меня кровь горячая! Если не послушаешься, всякое может случиться!

Судя по разъярённому лицу Сидзуко, она была совсем не прочь сцепиться с Сайто.

— Тьфу! Мне противно даже смотреть на твою физиономию! С дороги! — Сидзуко оттолкнула Сайто и пошла к выходу из комнаты.

Увидев, что девушка пытается сбежать, старик резким движением втащил её назад, и Сидзуко показалось, будто дворецкий швырнул её через полкомнаты.

— Ах… Да как ты смеешь?!

Сидзуко обуяла такая ярость, что она потеряла голову. После этого всё было словно в тумане. Похоже, девушка вцепилась в Сайто и, схватив какой-то предмет, начала избивать им старика. Уже после побега Сидзуко пыталась вспомнить, что же произошло, но так и не смогла — неудержимый гнев застил ей глаза во время спора с дворецким.

Когда девушка пришла в себя, она увидела старика Сайто, растянувшегося у её ног. На груди у мужчины расцвела пунцовая роза, из которой торчала рукоятка кинжала.

— Ах! — закричала Сидзуко и застыла на месте, не в силах пошевелиться.

Девушка не помнила, что произошло. Совсем. Однако то, что перед ней лежал дворецкий с кинжалом в груди, — неоспоримый факт. И если не она убила его, то кто же?

— Я правда сошла с ума?..

Сидзуко, не в силах принять ужас происходящего, начала думать, что просто бредит. Потирая глаза руками, измученная до смерти девушка опустилась рядом с трупом.

— Бедненький… Больно было, да?.. Больно?.. — бессвязно залепетала она и, сама того не осознавая, вытащила кинжал из груди Сайто.

Именно в тот момент студент открыл дверь и заглянул в комнату.

Молодой человек сообщил остальным слугам, что хозяйка бредит, и они, изменившись в лице, гурьбой ввалились в кабинет.

Когда позади этой толпы Сидзуко увидела сверкающие глаза Митани, которые — как показалось девушке — обвиняли её в убийстве, она закричала и принялась рыдать. В ту секунду несчастная осознала, что это не сон и не галлюцинация, а реальность, которую уже не изменить.

У Сидзуко отобрали нож. Поскольку ноги перестали слушаться девушку, её отнесли в гостиную на первом этаже. Всё это время Сидзуко слышала лишь гулкий стук своего сердца, словно возвещавший о том, что её жизнь подходит к концу. Вокруг раздавалось множество голосов, но они казались девушке какофонией, не имеющей к ней самой никакого отношения.

Выплакав все слёзы и наконец придя в себя, Сидзуко обнаружила Сигэру, сидящего рядом. Мальчик ничего не понимал и заплаканными глазами смотрел на маму.

— Сигэру, знаешь… — Сидзуко обняла любимого сына и, всхлипывая, зашептала: — Я сделала кое-что очень-очень плохое… Сигэру, мой дорогой, мой бедный мальчик!.. Боюсь, что мы больше никогда не увидимся… И ты останешься совсем один…

— Мама, не бросай меня… Ты куда-то уходишь? Почему ты плачешь? — разумеется, Сигэру не понимал, что происходит.

Женщине предстояло навсегда попрощаться с сыном! Было предельно ясно, что с минуты на минуту приедут полицейские, чтобы забрать Сидзуко, и ей никак не удастся избежать виселицы! Однако лишь расставание с ребёнком казалось ей по-настоящему страшным, невообразимым испытанием! Она не могла вынести даже мысли о том, что ей придётся разлучиться с Сигэру и Митани и умереть в одиночестве.