Эдмонд Гамильтон – Звездный меч (страница 42)
Валкенхейн приземлился в большом концентрационном лагере, где отбывали наказание около десяти тысяч политических противников Макенна; Валкенхейн раздал все наличное оружие и просил направить еще.
Гомперц, капитан “Грендельсбана”, докладывал из Дрепплина совсем другое. Здесь люди встали на сторону макеннского режима, и Гомперц запрашивал разрешения на применение против них ядерного оружия.
— Не могли бы вы уговорить своих людей направиться в другой город? — спросил Траск. — Для вас есть город — большой промышленный центр. Там нашлось бы что взять. Дрепплин.
— Среди них есть и мардукские подданные, — начал Бентрик. Затем пожал плечами. — Это не то, что мы хотели бы сделать, но то, что должны сделать. Как угодно, джентльмены. Заберите своих людей в Дрепплин, и никто не станет возражать против любых ваших действий.
— А дограбить попытайтесь на Абаддоне. Вы были там, капитан Эстерзан. Вы знаете, что там оставил Даннен.
Два космических викинга — нет, солдата Королевской армии Танита — ввели старую женщину, одетую в тряпье, почти истощенную.
— Она хочет говорить с принцем Бентриком и не желает говорить больше ни с кем. Утверждает, что ей известно, где король.
Бентрик быстро встал, усадил ее в кресло, налил ей вина.
— Он еще жив, Ваше Высочество. Кронпринцесса Мелани и я… простите, Ваше Высочество, вдовствующая кронпринцесса… как только можем, заботимся о нем. Если бы вы поскорее пришли…
…Микил VIII, планетарный король Мардука, лежал на вонючем соломенном тюфяке, на полу узкой комнаты, за конвертером энергии массы, что перерабатывал мусор, сточные воды и давал электрическую энергию для оборудования на средних этажах восточного крыла дворца.
Ведро с водой. На грубую деревянную скамейку брошена завернутая в узелок еда. Возле короля на корточках сидела изможденная и всклокоченная женщина, всю одежду которой составлял засаленный халат механика. Кронпринцесса Мелани, которую Траск помнил как очаровательную и грациозную хозяйку Крэгдейла. Она попыталась встать, и ее зашатало.
— Принц Бентрик! А это принц Траск Танитский! — заплакала она. — Только поспешите. Заберите его и отправьте туда, где о нем будут заботиться. Пожалуйста! — Она вновь села на пол и, потеряв сознание, упала.
До конца проследить всю картину было нельзя. Принцесса Мелани совсем ослабла. Ее компаньонка, из числа придворных дам, перескакивала с предмета на предмет.
А вымытый, накормленный король просто лежал в чистой постели и с удивлением их рассматривал, словно все, что видел и слышал, было ему безразлично. Врачи не могли ничем помочь.
— Он лишился рассудка, у него ум новорожденного младенца. Мы сможем поддержать в нем жизнь, не знаю, сколько. Таков наш профессиональный долг. Но для него это — далеко не доброе дело.
В течение утра и первой половины дня были подавлены мелкие очаги сопротивления во дворце. Все, кроме одного, далеко под землей, под центральной электростанцией. Применили сонный газ; у обороняющихся была воздуходувка, и газ вернулся к применившим его. Думали совершить подрыв, но существовал предел сопротивления конструкций здания. И никто не знал, сколько пройдет времени, прежде чем голод выгонит их оттуда.
На третий день, выставив белую рубашку, прикрепленную к стволу карабина, наружу прокрался человек.
— Здесь ли принц Лукас Танитский? — спросил он. — Ни с кем другим говорить не буду.
Быстро привели Траска. Ствол карабина и белая рубашка — вот все, что указывало на присутствие того человека. Когда Траск позвал его, тот поднял голову над кучей булыжника, за которой прятался.
— Принц Траск, Эндрэй Даннен здесь; он предводительствовал нами, но мы его разоружили и удерживаем. Если мы его вам выдадим, отпустите нас?
— Если вы все выйдете безоружными и приведете с собой Даннена, обещаю, что вам и остальным разрешат покинуть это здание и безоружными уйти.
— Хорошо. Через минуту выйдем. — Человек заговорил громко с кем-то еще. — Решено! — крикнул он. — Выводите его.
Вышло меньше сорока человек. Часть в форме высших офицеров народных стражей или функционеров Партии народного благоденствия; на нескольких были короткие офицерские камзолы викингов. Среди них был тонколицый человек с острой бородой, которого они подталкивали, и Траску пришлось дважды на него посмотреть — только тогда он узнал лицо Эндрэя Даннена. Оно больше напоминало лицо герцога Уордсхейвенского, каким оно запомнилось Траску при последней встрече. Траск взглянул на Даннена с безразличным презрением.
— Ваш выживший из ума старый король не мог править без Заспара Макенна, а Макенн не мог управлять без меня, и вы тоже не сможете, — сказал Даннен. — Расстреляйте эту банду перебежчиков, и я буду править за вас Мардуком. — Он вновь посмотрел на Траска. — Кто вы? Я вас не знаю.
Траск извлек из кобуры пистолет и снял с предохранителя.
— Я — Лукас Траск. Раньше вам доводилось слышать это имя, — напомнил он. — Вы, там, не стойте за ним.
— Ах, да, бедный болван, возомнивший, что женится на Элейн Карволл. Не получилось у вас, лорд Траск Трасконский. Меня любит, не вас. Она ждет меня, на Грэме.
Траск выстрелил ему в голову. На какое-то мгновение глаза Даннена недоверчиво расширились, но колени согнулись, и он рухнул лицом вниз. Траск поставил пистолет на предохранитель и, вложив его в кобуру, посмотрел на тело, что лежало перед ним на бетоне.
Что изменилось? Словно убил змею или одного из мерзких скорпионов, которыми кишели старые здания Ривингтона. Просто больше нет Эндрэя Даннена.
— Уберите эту падаль и засуньте в конвертор энергии массы, — бросил он. — И я не хочу, чтобы кто-либо упоминал при мне его имя.
Он не смотрел, как тело Эндрэя Даннена волокли на подъемных салазках; он смотрел вслед пятидесяти с чем-то руководителям свергнутого лжеправительства Мардука, тащившимся на свободу под охраной стрелков Пэйтрика Морленда. Теперь ему было за что упрекнуть себя; он совершил особое преступление против Мардука, позволив каждому из них жить. Еще до завтрашнего восхода солнца, если где-то и кто-то их не опознает и не убьет, каждый совершит злодейство. Ну, король Саймон, с этим я бы мог справиться.
Траск вздрогнул, поняв, как именно он подумал о своем друге. Эх, почему бы и нет? Разум Микила умер; тело не протянет и года. Потом королева-ребенок, долгое регентство, а долгие регентства опасны. Сильный король — лучше, и как имя, и как власть. А порядок престолонаследования будет обеспечен путем бракосочетания Стивна и Мирны. В возрасте восьми лет Мирна поняла, что когда-нибудь в интересах государства она должна выйти замуж; так почему не за товарища детских игр? Стивна?
И Саймон Бентрик осознает эту необходимость. Он — не глупец, не трус, ему только требуется некоторое время, чтобы приспособиться к идеям. Сброд, купивший себе жизни ценой жизни своего вождя, ушел. Размышляя, Траск последовал за ними.
Не слишком настойчиво внедрять идею в сознание Саймона; повернуть его к ней, и пусть усваивает. И будет договор — Танит, Мардук, Беовулф, Аматерасу; наконец, будут договоры с другими цивилизованными планетами. В его уме туманно стала вырисовываться идея Лиги Цивилизованных Миров.
Хорошая мысль — принять на себя титул короля Танита. И убирайся из Миров Меча; прежде всего — с Грэма. Пусть его берет Виктор Сочитлский. Или Гарван Спассо. Виктор не будет последним космическим рыцарем, который направил свои корабли против Миров Меча. Рано или поздно цивилизация в Старой Федерации погонит их домой, грабить планеты, с которых они были отправлены.
Итак, раз он собирается стать королем, не нужна ли ему королева? Королям обычно нужна.
Траск взобрался в вагончик и начал подниматься в нем по шахте вверх. Существовала Валери Альварат. Им нравилось общество друг друга на “Немезиде”. Он думал, не захочет ли она, чтобы оно превратилось в постоянное. И трон впридачу.
Элейн была рядом. Он ощущал ее почти осязаемо. Ее голос шептал ему:
Ее голос умолк, и он знал, что она никогда не вернется.
Прощай, Элейн.
Эдмонд Мур Гамильтон
ЗВЕЗДНЫЕ КОРОЛИ
Когда Джон Гордон впервые услышал голос в своей голове, то подумал, что сходит с ума. Была ночь, он уже засыпал. Голос звучал четко, подавляя его собственные мысли.
“Слышите ли вы меня, Джон Гордон? Вы меня слышите?”
Гордон сел на постели, окончательно проснувшись. Он слегка испугался. Было в этом голосе нечто непонятное и тревожное.
Потом он пожал плечами. С мозгом бывает всякое, когда человек наполовину спит и воля ослаблена. Нет, это ничего не значит.
Он позабыл о голосе до следующей ночи. А когда начал уплывать в царство сна, четкий мысленный голос раздался снова:
“Слышите ли вы меня? Если слышите, попытайтесь ответить”.
Гордон снова проснулся, ощутив, как и в прошлый раз, легкий испуг. И тревогу. Не случилось ли что-нибудь с его мозгом? Он всегда считал, что дело плохо, если человеку начинают слышаться какие-то голоса.
Он прошел всю войну без единой царапинки. Но, быть может, годы полетов над Тихим океаном оставили след в его психике? Может быть, в нее заложена как бы бомба замедленного действия?
— Черт побери, я переживаю из-за пустяков, — грубо сказал себе Гордон. — И лишь потому, что нервничаю и беспокоюсь.