Эдмонд Гамильтон – Звездный меч (страница 120)

Элвин собрался было ответить, когда его неожиданно охватило ни на что не похожее чувство. По телу разлилось трепещущее тепло. Ощущение сохранялось несколько секунд, а когда оно исчезло, Элвин перестал быть прежним Элвином. Что-то поселилось в его мозгу, частично перекрывая его, подобно тому, как один круг перекрывает другой. Он чувствовал рядом мозг Хилвара, попавший в ту же ловушку. Состояние скорее было необычным, чем неприятным, и дало Элвину первое представление о телепатии — свойстве настолько забытом и выродившемся у его сограждан, что к нему прибегали только для управления машинами.

В свое время Элвин воспротивился Серанис, пытавшейся овладеть его мозгом, а с этим новым вмешательством он даже не пытался бороться. Это было бессмысленно, кроме того, неведомое существо не проявляло враждебности. Он расслабился, не сопротивляясь разуму, бесконечно превышающему его собственный, пока тот исследовал его мозг.

Ванамонде сразу понял, что один из умов более восприимчив, чем другой. Его поразило, что оба удивлены его присутствием. Поверить в то, что они его забыли, он не мог: забывчивость, как и мораль, находились за пределами восприятия Ванамонде.

Общаться было крайне трудно: многие их мыслеформы так странны и необычны, что ему с трудом удавалось их распознать. Его озадачил и немного напугал повторяющийся образ Завоевателей, напомнивший его собственные чувства при первом столкновении с Черным Солнцем.

Они ничего не знали и о Черном Солнце, но в их мозгу постепенно сформировался вопрос:

— Кто ты?

— Я — Ванамонде, — дал он единственно возможный ответ.

Молчание… Как же долго создаются их мыслеформы! Затем вопрос повторился. Они не поняли его! Как странно, ведь существа, подобные им, заложили в его память это имя. Воспоминаний о них было мало, они возникли в какой-то момент времени и были кристально чисты.

Снова к нему стали пробиваться их слабенькие мысли.

— Где люди, создавшие Семь Солнц? Что с ними произошло?

Он не знал, но они ему не поверили, и Ванамонде ощутил их разочарование. Однако они проявили терпение, а он всегда был рад помочь. Ведь они искали то же, что и он, а кроме того — это было первое общество, в котором он оказался.

Элвин никогда не надеялся, что когда-нибудь станет участником разговора без слов — эта роль казалась ему просто невероятной. Хотя даже себе он не признавался, что мозг Хилвара в чем-то превосходит его собственный. Сейчас же он погрузился в поток мыслей, частично находившихся за пределами его понимания, и с удивлением купался в нем.

Наконец, бледный и напряженный, Хилвар прервал контакт, повернувшись к другу.

— Элвин, — сказал он устало, — здесь что-то странное. Я его совсем не понимаю.

Эта новость немного поддержала Элвина, и чувства, отразившиеся на его лице, вызвали у Хилвара неожиданное сочувствие и понимающую улыбку.

— Я не могу понять, кто такой этот Ванамонде, — продолжил он, — это существо обладает огромными знаниями, но очень малым разумом. Однако, — прибавил он, — его мозг так сильно отличается от нашего, что мне он просто непонятен. Но я не уверен, что это правильное объяснение.

— Что же ты узнал? — спросил Элвин нетерпеливо. — Знает ли он что-нибудь о Семи Солнцах?

Хилвар, казалось, по-прежнему находился очень далеко.

— Их создавали многие расы, включая и нашу с тобой, — проговорил он рассеянно. — Сообщить подробные факты он может, но сам не понимает, что они значат. Я уверен: он знает о прошлом все, но объяснить ничего не способен. Похоже, что все, и прошлое в том числе, перемешалось у него в голове.

На мгновение Хилвар задумался, затем лицо его прояснилось.

— Остается только одно: нам нужно как-нибудь доставить Ванамонде на Землю. Пусть его изучают наши философы.

— А это безопасно? — спросил Элвин.

— Да, — ответил Хилвар, отметив столь нетипичное для друга замечание. — Ванамонде дружелюбен. Более того, мне кажется, он почти любит нас.

В это мгновение Элвину удалось сформулировать мысль, уже какое-то время жившую в его сознании. Он вспомнил Крифа и других маленьких животных, которые все время убегали, беспокоя и пугая друзей Хилвара. Он также подумал — ах! Как давно это было! — о том, что подоплекой экспедиции в Шалмиран послужили зоологические интересы Хилвара.

Теперь Хилвар нашел нового любимца.

22

Джесерак размышлял о том, что еще несколько дней назад такая встреча показалась бы невероятной. Шестеро гостей из Лиса сидели лицом к членам Совета за отдельным столом, поставленным в открытой части подковообразного стола заседаний Совета. На этом же месте не так давно стоял Элвин, слушая решение Совета о том, что Диаспар навсегда закрывается для окружающего мира. Сейчас же мир в полном смысле слова ворвался сюда, и не только мир — сама Вселенная.

Совет тоже изменился. Отсутствовало не менее пяти человек: не в состоянии вынести ответственности за решение задач, вставших перед ними, они пошли по пути Хедрона. Джесерак считал это доказательством того, что Диаспар проиграл — слишком многие его жители не смогли достойно встретить брошенный вызов. Первый за миллионы лет. Тысячи людей уже нашли краткое забвение на Берегах Памяти в надежде проснуться, когда кризис минует, а Диаспар снова станет прежним. Что ж, они будут разочарованы.

Джесерака пригласили занять одно из вакантных мест в Совете, хотя то обстоятельство, что он был наставником Элвина, пятнало его репутацию. Все же его присутствие было настолько необходимым, что никто не высказался против. Место в конце подковообразного стола давало ему некоторое преимущество: он мог не только изучать профили гостей, но и видеть лица своих коллег-Советников — весьма поучительное зрелище.

Несомненно, Элвин оказался прав: Совет постепенно признавал неприятную правду. Делегаты Лиса думают гораздо быстрее, чем лучшие умы Диаспара. Однако это не единственное их преимущество: по прекрасной согласованности Джесерак понял, что они обладают телепатическими способностями и находятся в постоянном контакте. На мгновение в его душу закралось сомнение: а не читают ли они мысли членов Совета? Но потом он решил, что нарушать торжественную договоренность они не станут. А без нее встреча была бы невозможна.

Больших успехов они не достигли, но Джесерак вообще не имел ни малейшего представления, как это сделать. Совет, с трудом признавший существование Лиса, все еще не хотел понять, что произошло: они откровенно напуганы. Впрочем, так же, как и гости, но тем удавалось гораздо лучше скрывать страх.

Джесерак боялся намного меньше, чем сам того ожидал. Хотя страх и существовал, он смог преодолеть его. Дерзость (а может, мужество?) Элвина повлияли на его мировоззрение и открыли новые горизонты. Он не верил, что когда-нибудь решится выйти за стены Диаспара, но уже понимал, что заставило Элвина сделать это.

Вопрос Президента застал его врасплох, но Джесерак быстро собрался.

— Я думаю, — начал он, — что только по чистой случайности подобная ситуация не возникла раньше. Нам известно: было четырнадцать других Уникальных. Очевидно, существовал какой-то определенный план, связанный с их созданием. Я абсолютно уверен — этот план должен был положить конец изоляции Лиса и Диаспара. Это и было миссией Элвина. Но не только. Он сделал еще кое-что, думаю, совершенно не предусмотренное первоначальным планом. Может ли Центральный Компьютер это подтвердить?

— Советнику следует знать: я не могу заниматься толкованием инструкций, заложенных в меня конструкторами, — раздался бесстрастный голос.

Джесерак принял этот вежливый укор.

— Каковы бы ни были причины, о фактах спорить не приходится, — продолжил он. — Элвин отправился в космос. Когда он вернется, вы можете снова попытаться помешать ему. Однако я сомневаюсь в успехе: к этому времени он успеет узнать слишком много. А если случилось то, чего вы больше всего опасаетесь, — тем более ничего не поделаешь. Земля совершенно беспомощна, как и на протяжении прошедших миллионов столетий.

Джесерак умолк и окинул взглядом оба стола. Его слова никому не понравились, но он на это и не рассчитывал.

— И все же я не вижу причин для паники, — уверенно продолжил он. — Земля сейчас подвергается не большей опасности, чем обычно. Почему два человека в маленьком корабле должны навлечь на себя и на нас гнев Завоевателей? Будем честными сами с собой и признаем: Завоеватели могли разрушить наш мир много тысяч веков тому назад.

Наступила неодобрительная тишина. Это была ересь. А еще недавно Джесерак сам ее осуждал.

Сурово нахмурившись, Президент прервал его:

— Разве не существует легенды, что Завоеватели пощадили Землю только при условии, что Человек больше никогда не отправится в Космос? И разве сейчас мы не нарушили это условие?

— Именно. Легенда, — сказал Джесерак. — Мы многое воспринимаем на веру. И это — тоже. Однако где доказательства? Трудно поверить, что столь важная информация не хранится в памяти Центрального Компьютера, но он ничего не знает о договоре. Я уже спрашивал его, правда, через информационные машины. Совет может спросить непосредственно.

Джесерак не собирался вторично выслушивать упрек за желание проникнуть в запретную зону и ждал, что ответит Президент, но так и не услышал ответа.

Вдруг гости из Лиса вздрогнули и на их мгновенно окаменевших лицах одновременно возникло выражение недоверия и испуга. Они жадно прислушивались к сообщению далекого голоса.