Эдмонд Гамильтон – Звездный меч (страница 109)
Такова была окончательная формула этого идеала. Чтобы достичь его, человеку понадобились сотни миллионов лет, и в мгновение своего триумфа он навсегда отвернулся от этой машины — она достигла совершенства и поэтому должна вечно поддерживать себя сама на службе у человека.
Элвин больше не задавался вопросом, которая из безмолвных конструкций — Центральный Компьютер. Он понимал, все они входят в его состав и простираются далеко за пределы этого зала, включая в себя все бесчисленные машины Диаспара, подвижные и неподвижные. Подобно тому как его мозг представлял собой сумму миллиардов отдельных клеток, расположенных в определенном порядке в объеме, ограниченном несколькими сантиметрами, так и физические элементы Центрального Компьютера были рассредоточены вдоль и поперек Диаспара. В этой комнате могла находиться всего лишь система переключения, соединявшая эти рассеянные структуры друг с другом.
Не зная, куда направиться, Элвин посмотрел на спускающиеся вниз пандусы и еще раз оглядел эту громадную молчаливую арену. Центральный Компьютер должен знать, что он здесь, как знает обо всем, происходящем в Диаспаре. Нужно только дождаться указаний.
Знакомый уже, но по-прежнему навевающий благоговейный страх голос заговорил так тихо и близко, что Элвин сомневался, слышал ли его эскорт.
— Спускайся вниз по левому пандусу, — сказал он, — оттуда я направлю тебя дальше.
Элвин медленно шел по наклонному полу, а робот парил над ним. Ни Джесерак, ни прокторы за ним не последовали: может быть, они получили указание оставаться, где были, или просто решили, что смогут наблюдать за ним сверху, не утруждая себя долгим спуском. А возможно, они не решалась подойти ближе к главной святыне Диаспара.
У подножия пандуса тихий голос снова указал направление, и Элвин пошел дальше по широкому проходу мимо застывших гигантских форм. Голос еще трижды говорил с ним, и наконец он понял, что достиг цели.
Машина, перед которой он стоял, была меньше многих других, но он чувствовал себя перед ней карликом. Пять широких горизонтальных ярусов создавали впечатление припавшего к земле животного. Взглянув на своего робота, Элвин с трудом мог поверить, что обе эти машины являются продуктами одной и той же эволюции и называются одним и тем же словом.
В метре над землей по всей длине конструкции располагалась прозрачная панель. Элвин прижался лбом к гладкому, на удивление теплому материалу и заглянул внутрь машины. Сперва он ничего не увидел. Затем, прикрыв глаза рукой, смог разглядеть тысячи слабых светящихся точек, висящих в пустоте. Они располагались в трехмерной решетке, казавшейся ему такой же странной и невероятной, как звезды для древнего человека. Забыв о времени, он долго смотрел на цветные огни, но они оставались неподвижны и яркость их не менялась.
Элвин не сомневался, что если бы он заглянул в собственный мозг, то понял бы не больше. Машина казалась инертной и неподвижной, потому что ее мысли были ему не видны.
Только теперь он впервые начал догадываться об энергии и силах, которые поддерживали город. Он всю жизнь воспринимал как должное чудо синтеза, который на протяжении веков бесконечным потоком снабжал Диаспар всем необходимым. Тысячи раз он наблюдал акт творения, но редко вспоминал о том, что где-то должен быть прототип того, что возникало.
Подобно тому, как человеческий мозг мог какое-то время сосредоточиться на одной мысли, так и невероятно большой мозг, являющийся частью Центрального Компьютера, мог осознать и сохранить навечно самые сложные идеи. Модели всех созданных предметов были заморожены в этом вечном мозгу, и нужно было только прикоснуться к нему усилием воли, чтобы вызвать их к жизни.
Мир действительно далеко шагнул вперед с тех пор, как час за часом древние жители пещер выдалбливали наконечники для стрел и ножи из твердого камня.
Элвин ждал, не решаясь заговорить, пока не получит свидетельство того, что его присутствие замечено. Он думал о том, как Центральный Компьютер узнал о его присутствии, видел и слышал его голос. Нигде не было ничего похожего на органы чувств — никаких решеток или экранов, ни невыразительных кристаллических глаз, при помощи которых роботы обычно узнают, что происходит вокруг.
— Изложи свое дело, — прозвучал в ушах тихий голос.
Казалось странным, что такая громадная по размерам машина говорила так негромко. Но Элвин понял, что, наверное, льстил себе: возможно, лишь миллионная часть машины имела с ним дело. Он был только одним из бесчисленных случаев, которые привлекали ее внимание во время наблюдения за Диаспаром.
Трудно было говорить с ЧЕМ-ТО, наполнявшим пространство вокруг него. Слова, произнесенные Элвином, казалось, сразу же исчезали в пустоте.
— Кто я такой? — спросил он.
Задай он этот вопрос любой из информационных машин города, ответ был бы известен заранее, и они всегда отвечали: “Ты Человек”. Но теперь он имел дело с интеллектом другого порядка, и не было необходимости в семантической точности. Центральный Компьютер поймет, что он имеет в виду, но это не значит, что он захочет ответить.
И действительно, ответ подтвердил опасения Элвина.
— Я не могу ответить на этот вопрос. Если бы я ответил, то раскрыл бы намерения моих создателей и, следовательно, свел их к нулю.
— Значит, моя роль была запланирована при основании города?
— Это можно сказать о каждом человеке.
Ответ заставил Элвина задуматься. Это было похоже на правду: жителей Диаспара создавали так же тщательно, как и машины. То, что он был
Он понял, что ничего нового не узнает относительно тайны своего происхождения. Бессмысленно пытаться перехитрить такой громадный интеллект или надеяться, что он сообщит информацию, которую обязан скрывать. Элвин не был полностью разочарован, ему казалось, что он уловил проблеск истины и, кроме того, не это было главной целью его прихода.
Он посмотрел на робота, которого привел из Лиса, и подумал, как сделать следующий шаг. Если бы тот знал, что Элвин задумал, реакция могла быть резко отрицательной, поэтому нужно было сделать так, чтобы он не слышал того, что Элвин хотел сказать Центральному Компьютеру.
— Можешь ли ты создать зону тишины? — спросил он.
И в тот же момент испытал странное ощущение: полную звукоизоляцию, возникающую, когда находишься в такой зоне. Снова прозвучал голос Компьютера, на этот раз глухой и зловещий.
— Нас никто не слышит. Говори, что хочешь.
Элвин посмотрел на робота: тот не сдвинулся с места. Возможно, он ничего не подозревал, и Элвин ошибался, когда вообразил, что у него есть какие-то свои намерения. Он мог последовать за ним в Диаспар, как верный, доверчивый слуга. В таком случае, то, что Элвин сейчас затевал, оказалось бы простой неблагодарностью.
— Ты знаешь, как я встретил робота, — начал Элвин. — Он должен обладать бесценным знанием о прошлом нашего города, которого мы не знаем. Возможно, он в состоянии рассказать и о других мирах, так как сопутствовал Мастеру в его путешествиях. К сожалению, его речевые каналы заблокированы. Не знаю, насколько эффективна блокировка, но я прошу тебя убрать ее.
Его голос звучал тихо и гулко, поскольку зона тишины поглощала слова, прежде чем они успевали образовать эхо. Он ждал в этой невидимой и неслышимой пустоте, выполнят ли его просьбу или откажут.
— Твое распоряжение содержит две проблемы, — ответил Компьютер. — Одна моральная, другая техническая. Этот робот был создан, чтобы подчиняться определенному человеку. Какое право я имею превышать свои полномочия, даже если бы смог это сделать?
Элвин предвидел такой вопрос и приготовил несколько ответов.
— Мы не знаем, как именно сформулирован запрет Мастера, — ответил он. — Если ты можешь говорить с роботом, можешь попытаться убедить его, что обстоятельства, при которых был установлен блок, изменились.
Конечно, это был очевидный подход. Элвин сам безуспешно пытался его применить, но надеялся, что Центральный Компьютер, благодаря своим значительно превосходящим умственным возможностям, достигнет успеха там, где ему не удалось.
— Это зависит полностью от природы блока, — прозвучало в ответ. — Существует возможность, что установленный блок при попытке разблокировки может вызвать уничтожение содержимого ячеек памяти. Однако я сомневаюсь, что Мастер обладал достаточной квалификацией для этого: тут нужна особая методика. Я спрошу твою машину, существует ли в ее ячейках памяти программа стирания содержимого.
— А вдруг, — спросил Элвин, неожиданно испугавшись, — это произойдет, если мы просто спросим об этом?
— Я буду следовать стандартной процедуре, существующей для таких случаев: введу вторичные инструкции, приказав машине не игнорировать вопрос, если такая возможность существует. Легко сделать так, чтобы она пришла к логическому парадоксу. В любом случае, ответит она или промолчит, она вынуждена будет не подчиниться инструкциям. В подобных ситуациях все роботы действуют одинаково в целях самозащиты: они очищают каналы ввода и поступают так, как будто вопрос задан не был.
Элвин пожалел, что заговорил об этом, и после минутной борьбы с самим собой решил, что ему тоже следовало бы применить подобную тактику и сделать вид, будто он никакого вопроса не задавал. По крайней мере он убедился в одном: Центральный Компьютер может справиться с любыми ловушками, существующими в структурах памяти робота. Элвину не хотелось видеть, как машина превратится в кучу металлолома, лучше уж вернуть ее со всеми нераскрытыми тайнами в Шалмиран.