Эдмонд Гамильтон – Обратный мир (страница 5)

В течение нескольких секунд мое сердце колотилось от страха, пока, проворно перебирая лапами, пауки несли нас по тонкой нити над бездной. Наши носильщики, впрочем, не обращали никакого внимания на наш ужас. Добравшись до ближайшего конуса, они перепрыгнули на следующий трос, и вновь под нами была тысяча футов, и наши жизни висели на волоске паучьего троса. От конуса к конусу, трос за тросом, мы неслись к центру города, где высился огромный конус, впрочем, высотой он был не больше остальных.

Из его вершины разбегалась вся паутина тросов-улиц, сплетающая город в единое целое, и именно к этому центру нас и тащили. Рискнув посмотреть вниз, я увидел, что место на земле между конусами было пустым, неиспользуемым пространством, выложенным гладкими металлическими плитами, и что воздушные тросы были единственными транспортными артериями паучьего города. Тут мы достигли вершины центрального здания, по паутине тросов вокруг которого шныряли бесчисленные толпы пауков. Теперь, когда наши охранники поставили нас на ноги, мы увидели любопытный механизм, смонтированный на площадке, в центре крыши здания.

Это была своего рода бесконечная лента, конвейер, который поднимался из круглого черного отверстия возле центра круглой плоской крыши и уходил в другое отверстие через несколько футов. Лента была снабжена своего рода скобами, за которые цеплялись пауки. Одни из них скрывались, уносимые конвейером, в недрах здания. Других конвейер выносил наружу. Это был паучий лифт. И теперь наши охранники приказывали нам жестом воспользоваться этим лифтом.

Один из них, схватив скобу, исчез в недрах конуса. Я колебался мгновение, но упершийся мне в спину лучемет был убедителен. Решившись, я ухватился за скобу и нырнул во тьму. Роулинз и другие охранники последовали за мной.

Мгновение спустя темнота шахты уступила место свету, мы оказались в длинном коридоре, в полу которого сквозь отверстия конвейер уходил дальше вниз. Когда конвейер достиг уровня пола коридора, охранник ниже меня соскочил с ленты, и я последовал за ним. Мгновение спустя Роулинз и его охранник были рядом, и нас провели по коридору, затем втолкнули в дверь.

Мы оказались в большой комнате, освещенной высокими окнами, сквозь которые лился свет синего солнца. Полки и столы, заваленные научным оборудованием, заполнили комнату, которая явно была лабораторией, в то время как на скамье в другом конце комнаты четыре фигуры склонились над приборами. Они повернулись к нам, и мы увидели, что трое из них были пауками, как и наши похитители, отвратительные, многоногие черные фигуры. Но четвертый заставил нас застыть в изумлении. Человек! Мы задохнулись при виде его. Это был Адамс!

Ошеломленные, мы уставились на него. Он, в свою очередь, уставился на нас злобно тлеющими глазами. Столкнуться с ним здесь, в этом странном городе пауков, было последним, чего мы ожидали, хотя именно в поисках его мы прибыли в этот странный мир. Наконец, Адамс шагнул к нам, его горящие глаза буравили нас.

— Вы прибыли за мной, Роулинз, в этот взаимосвязанный мир, — проговорил он тихо, но голос его был полон смертельной угрозы. — Я знал, что это возможно. Поэтому я и отдал приказ охранять место моего появления в этом мире. Именно поэтому вы оказались в руках моих стражей. Вы прибыли вовремя, Роулинз, — теперь его голос звенел истерическим безумием. — Я нуждался в помощи кого-то, кто мог понять меня отлично, кто мог следовать за моими приказами, кто мог бы хорошо служить мне!

Роулинз обрел дар речи.

— Адамс! — воскликнул он. — Я прибыл за вами, потому что знаю, что вы делаете. Вы уже сделали три перемещения вещества из одного мира в другой.

Сумасшедший ученый расхохотался.

— Вы знаете это, Роулинз? Тогда вы должны знать все остальное. Должны знать, что те три перемещения были просто тестом. Вы должны знать, что в течение нескольких дней, теперь, когда я закончу свою работу с вашей помощью, я начну перемещать уже не кучки глины, как прежде. Я перемещу города, множество могучих городов этих людей-пауков, которые устали от этого мира и кому я обещал подарить мир человека. И мы покорим и завоюем Землю. И это — то доказательство, которое я обещал глупому миру людей, который требовал доказательств!

Он опять безумно расхохотался, а мне стало по-настоящему страшно. Я осознал, какая угроза нависла над миром. Роулинз побледнел, слушая речь безумца, и теперь, он прыгнул прямо к Адамсу! Я тоже бросился в атаку, но прежде, чем я добрался до безумного физика, полдюжины смертоносных лучей устремились к нам!

Глава 3

Нас спасло только то, что пауки стреляли, замешкавшись, и лучи вонзились туда, где мы стояли секундой раньше. Прежде чем они перезарядили свое оружие, пауки из окружения Адамса прыгнули вперед и скрутили нас.

Адамс подошел к нам снова, его черные глаза горели смертельным огнем. Он произнес серию быстрых команд на пронзительном, свистящем языке пауков, а затем обратился к нам.

— Вы останетесь здесь, Роулинз, — сказал он спокойно. — И поможете мне, когда это будет необходимо. Небольшое убеждение, возможно, слегка болезненное, поможет вам преодолеть все ваши сомнения. Что касается Харкера, я отдаю его паукам. Полагаю, что у них есть очень интересный метод избавления от лишних заключенных.

Безумец просвистел еще что-то, и в ответ охранники оттащили нас к дверям комнаты, назад в длинный, высокий коридор. Там нас разделили: Роулинза увели дальше по коридору, в то время как двое охранников потащили меня к конвейеру. Оглянувшись, я увидел, что охранники Роулинза остановились у стены. Один из них нажал незаметную кнопку. В стене открылась дверь — две секции стены просто разъехались в стороны. Через эту дверь Роулинза и утащили. Он едва успел махнуть мне рукой на прощание. Потом дверь закрылась. Меня как раз подтащили к конвейеру, заставили взяться за скобу со стороны, ведущей вверх. Вскоре я и два паука вновь стояли на крыше, наблюдая, как синее солнце опускается за горизонт и на город конусов опускается тьма.

Далеко внизу, на гладкой металлической мостовой, между большими конусами, медленно проползали отдельные пауки, движение на бесчисленных тросах, казалось, несколько уменьшилось. Я заметил теперь также то, что не увидел при моем прибытии. На вершине этого центрального конуса, ближе к краю площадки, был собран знакомо выглядевший аппарат, машина перемещения. Прежде чем я мог начать размышлять о его предназначении, один из охранников схватил меня и прыгнул на трос.

Пока мы мчались по тросу, я заметил, что, хотя густые сумерки спускались на город, большие сияющие шары — сферы яркого белого света, установленные на вершинах конусов и внутри конусов за окнами, великолепно освещали панораму. Свет этих фонарей был во всем подобен сиянию местного солнца. Это был, фактически, как я выяснил позже, солнечный свет, пойманный и запасенный днем, и используемый ночью. Теоретически, даже в моем собственном мире, было возможно поймать луч солнечного света между двумя зеркалами, например, и держать неопределенно долго, пока в нем не возникнет необходимость. На практике, конечно, недостатки зеркал делали это утопией. Но пауки разработали средство, с помощью которого колебания солнечного света, пойманные специальными линзами, сохранялись в особых световых ловушках.

Но даже света этих маленьких солнц не хватало, чтобы осветить паутину тросов. По ним пауки все еще двигались туда и сюда в полутьме, и теперь я видел, что охранник тащит меня к одному из конусов, кольцо которых окружало центральный. Вскоре мы уже были на вершине этого здания, на которой нас ожидало около дюжины вооруженных лучеметами пауков. Они приветствовали моих охранников дружным воплем.

Два охранника, конвоировавшие меня, ответили им кратко, и меня опять потащили к конвейеру, заменявшему паукам лифт. Я предположил, ввиду присутствия охранников на его вершине, что это здание было тюрьмой, и мое предположение было доказано, когда после спуска на полпути вниз, через дюжину или больше уровней, мы добрались до коридора, который патрулировали полдюжины вооруженных пауков. Мои два стража обратились с краткой речью, затем нажав почти невидимую кнопку на стене открыли дверь, и ткнув мне лучеметом в спину, приказали войти в камеру.

Немедленно дверь начала закрываться позади меня и вскоре сомкнулась, не оставив ни малейшей щели. Убедившись, что мне не по силам открыть дверь, я приступил к исследованию места заточения. Это была квадратная комната с одним узким оконцем в качестве источника света. Через это окно поступало достаточно света, чтобы я разглядел странную сгорбившуюся фигуру.

Вначале у меня появилась дикая надежда, что это был человек, как и я. В тусклом полумраке очертания этой фигуры вполне могли сойти за человеческие. Но когда мой товарищ по несчастью приблизился, я отпрянул в страхе, поскольку никаким человеком он не был, несмотря на грубое сходство его фигуры с человеческой. Вертикальное белое тело, две ноги и два сильных плеча были достаточно человеческими, но на этом подобие завершалось, поскольку, хотя кожа была уныло-белой, ее покрывал какой-то жесткий пух; руки и ноги имели по три пальца с длинными когтями в то время как голова существа была птичьей, с двумя маленькими разумными темными глазами, крючковатым клювом совы, который был и ртом и носом, как у любой птицы, и толстым гребнем коротких белых перьев на голове, вместо волос. Одеянием существу служило множество кожаных ремней, оплетающих его тело. Весь страх и ужас, с которым я сначала созерцал пауков, возвратился ко мне при виде этого странного создания, и я отшатнулся от него, подумав, что отдан на растерзание странному животному. Неожиданно существо сморщило свое «лицо» в некое подобие улыбки и заговорило со мной глубоким гортанным голосом, который был совершенно неуместен при его птичьей внешности. Это снизило напряжение. Существо явно хотело поговорить, а не нападать. Показывая, что я также был разумным существом, я обратился к существу на английском.