Эдмонд Гамильтон – Кровавое око Сарпедиона (страница 79)
— Значит, Молот там?
— Да. На одной из планет самого грозного скопления в Галактике. На какой именно, я не знаю; и тем более не знаю, как безопасно добраться до нее. Корабль погибнет, если мы попытаемся войти в скопление… Но один из нас знает все.
Джоммо перевел взгляд на Беннинга.
— Все знает Валькар. Так?
Рольф кивнул.
— Да, все знает Валькар. Конечно, сейчас он ничего не помнит, но когда память вернется к нему, мы все будем в безопасности. Ты, я… Терения…
Задохнувшись, Джоммо поднял руку к горлу, потом прошептал:
— Проклятье!..
И столько горечи послышалось в этом коротком вскрике, что Беннинг был потрясен. Они с Рольфом молча вышли и заперли дверь.
— Пусть поразмышляет, — сказал Рольф, бросая внимательный взгляд на Беннинга. — Я думаю, Кайл, что сейчас тебе нужно пойти в свою каюту и выспаться. Тебе, похоже, необходимо отдохнуть.
— Спать? Теперь? — удивился Беннинг. — Ты полагаешь, что я смогу заснуть, зная о преследующих нас крейсерах, об этом дьявольском скоплении впереди, о…
— Пока ничего не случится, — резко прервал его Рольф. — Корабли для проверки свяжутся с Ригелем, убедятся, что Терения в самом деле у нас, и будут сопровождать «Звездное пламя». А до скопления Лебедя долгий путь. — Он помолчал и значительно добавил: — Вспомни, тебя ждет нелегкое испытание.
Снова ледяное дыхание смерти коснулось Беннинга. В глубине души он сознавал, что предстоящая трансформация пугает его. Он не хотел, чтобы Джоммо уничтожил разум Нейла Беннинга.
— Входи, — Рольф отворил перед ним дверь каюты. Веткан потянулся к стенному шкафчику, вытащил бутылку. — Вот что нам надо! Вино поможет тебе расслабиться.
Беннинг взял протянутый бокал и машинально выпил. Тревожные мысли кружились у него в голове. Он думал о Терении, о себе, о страшном скоплении Лебедя. Потом, откинувшись на подушки, он обменялся несколькими словами с Рольфом и незаметно уснул.
И увидел сон.
Во сне он как бы стал двумя разными личностями. Он был, безусловно, Нейлом Беннингом — и в то же время, Валькаром, чья неясная зловещая фигура, облаченная в диковинные одежды, все росла, становилась больше и больше, тогда как Нейл Беннинг превращался в гномика, в тварь размером с мышь. И гигант Валькар изгонял Беннинга прочь, навсегда, навеки. Его окутывала тьма, он исчезал, растворялся в ней, погружаясь в небытие.
Сон пугал, и Беннинг обрадовался, когда проснулся.
Рядом с постелью его пробуждения ждал Сохмсей, терпеливый и недвижимый, как статуя. На вопрос хозяина он заметил:
— Ты спал долго, господин. Очень долго. Рольф сделал так с помощью порошка, который положил в твое питье.
— Выходит, он дал мне снотворное? — возмутился Беннинг. — Он не имел права…
— Все правильно, господин. Тебе нужно было отдохнуть, потому что теперь тебе долго не удастся поспать.
Что-то в тоне аррака заставило Беннинга вздрогнуть.
— Сохмсей, — медленно и тихо произнес он, — ты обладаешь способностями, неведомыми людям. Можешь ли ты предсказывать будущее?
Аррак покачал головой.
— Господин, не больше, чем ты или Рольф, могу я видеть сквозь стену времени. Но иногда через трещины в стене… — Он сделал паузу. — Мы, как и люди, видим сны. Возможно, это тоже был сон…
— Все равно, расскажи мне! Расскажи, что ты видел!
— Господин, я видел небо в огне.
Беннинг поднялся
— Что это могло значить?
— Я не знаю. Но, несомненно, скоро мы узнаем все. — Сохмсей подошел к двери и отворил ее. — А сейчас иди, господин. Тебя ждут в командной рубке.
Беннинг направился туда далеко не в радужном расположении духа. В рубке у переднего экрана стояли Бехрент и Рольф; они выглядели так, словно безуспешно пытались заснуть, не прибегая к снотворному. Они кивками приветствовали Беннинга, а когда он присоединился к ним, Рольф, положив руку ему на плечо, указал на другой экран.
И там Беннинг увидел ясно очерченное гигантское звездное облако, ошеломляющее, невообразимое великолепие солнц — алых, золотых, изумрудно-зеленых, жемчужно-белых, голубых. Оно раскинулось в бесконечности, как мантия самого Бога, и становилось все больше и больше, по мере того, как корабль приближался к нему. В некоторых местах звезды образовывали сгустки, светящиеся пятна, и каждое такое пятно окружало черное облако, поглощавшее свет. Казалось, мрак пытается пожрать звезды.
— На Земле, — тихо произнес Рольф, — это скопление, по-видимому, называют «Америкой» из-за его формы. Как странно звучит сейчас это название!
— Хотел бы я снова оказаться там, — совершенно искренне ответил Беннинг.
Бехрент, не отрываясь, смотрел на сияющий звездный поток. Для него в этой картине не было ничего удивительного и прекрасного; облако бросало вызов капитану — вызов, на который он не мог ответить. И он это знал.
— Звездный шторм, — задумчиво сказал Бехрент. — Вихрь, крутящий светила, планеты и пыль, которые сталкиваются и разрываются гравитационными полями… Самое бешеное скопление в Галактике. — Он повернулся к ним: — И Молот там?
— Да, — ответил Рольф. В голосе его сейчас звенел металл. — Молот там.
При виде этого ужасающего зрелища Беннинг почувствовал благоговейный страх перед таинственным оружием древних Валькаров, покоившимся среди звездных водоворотов и стремнин. На что похож этот Молот, это странное устройство, о котором в Галактике помнили девяносто тысяч лет? Помнили — и боялись…
В ушах его опять прозвучали слова Сохмсея: «Господин, я видел небо в огне», — и такие кошмарные видения предстали перед ним, что ему едва удалось избавиться от наваждения.
— Молот там, — свирепо повторил Рольф, — и мы идем туда. Валькар проведет нас.
Беннинг, внезапно почувствовав себя слабым и разбитым, повернулся к смуглому великану:
— Пожалуй, пора еще раз поговорить с Джоммо.
Однако, шагая по коридору позади Рольфа, он знал, что все бесполезно. Ни Нейл Беннинг, ни Кайл Валькар, ни оба они, вместе взятые, не сумеют провести крейсер через эти звездные джунгли. Невозможно, немыслимо!
Они вошли в каюту, и Джоммо встретил их яростным взглядом попавшего в капкан зверя. Однако Беннинг почувствовал: что-то в нем изменилось. Железо начало гнуться.
Рольф молча шагнул к стене и нажал кнопку. Откинулась панель с видеоэкраном; зрелище звездного шторма впереди потрясало.
— Не пытайся испугать меня, Рольф, — с легким презрением произнес ученый. — Я уже видел это.
— Зачем пугать такого храбреца, — возразил Рольф; никогда еще его лицо не выглядело таким застывшим и мрачным. — Я просто делаю то, что должен делать, — ты же знаешь. И ты знаешь — если я сказал, что мы идем в скопление, мы там будем. В своих расчетах можешь принять это за константу.
Джоммо внимательно посмотрел на Беннинга.
— Если я сделаю то, что ты требуешь, получим ли мы с Теренией свободу?
— О, нет, не сразу, — насмешливо ответил Рольф. — Ваш флот все еще тащится сзади, и мы тут же окажемся в их власти. Нет, пока мы выберемся из скопления, придется вам погостить здесь.
— Он не хочет этого. Он боится, — внезапно сказал Джоммо, бросив на Беннинга быстрый взгляд.
Беннинг знал, что ученый говорит правду; ненависть обожгла его. Джоммо был слишком проницательным! Он судорожно сглотнул и постарался успокоиться.
— Я не боюсь, — его голос не дрогнул, — и хочу напомнить тебе, что у нас мало времени. С каждой секундой мы приближаемся к облаку.
Наступило молчание. Наконец Джоммо решительно махнул рукой.
— Я не могу допустить, чтобы Терения погибла. Я все сделаю. — Повернувшись к Рольфу, он добавил: — Но если получится не совсем так, как ты рассчитывал, не принимай близко к сердцу.
Лицо Рольфа помрачнело еще больше, хотя это казалось невозможным.
— Слушай, Джоммо! Всем известно, что ты умеешь играть с разумом человека, как ребенок с мыльным пузырем. Постарайся не умничать! Если память полностью не вернется к Валькару — без всяких изъянов — клянусь, вы с Теренией долго не проживете!
— Обещаю, — кивнул Джоммо, — все будет, как ты сказал. Однако я знаю о человеческом мозге побольше тебя. И думаю, ты не ведаешь, что творишь.
Он встал, внезапно превратившись из беспомощного пленника в ученого — спокойного, педантичного, уверенного. Он сказал, какое необходимо ему оборудование и сколько понадобится энергии. Выслушав его, Рольф кивнул и вышел. Беннинг остался, его сердце бешено колотилось. Ему не нравилась скрытая угроза, прозвучавшая в словах Джоммо; ему вообще не нравилась вся эта история.
Аппарат, доставленный Рольфом на борт, выглядел совсем просто. Тысячи человеческих жизней и тысячи лет развития технологии в далеких звездных мирах воплотились в этот прибор, но Беннинг, в своем невежестве, видел только кубический ящик с верньерами и странными круглыми шкалами на лицевой стороне и устройство, похожее на массивный яйцеобразный металлический шлем. Джоммо взял в руки этот колпак и указал Беннингу на кресло. Беннинг молча уселся; ученый опустил огромный шлем ему на голову, и щелкнул тумблером.
Поток энергии обрушился на Беннинга; она даже не отважился строить догадки о ее природе. Возможно, то были электромагнитные волны какого-то вида, неизвестные науке Земли. С громовыми раскатами, которые слышал только он один, излучение вливалось в мозг; Беннинг чувствовал, что разум его стремительно вращается над невероятной бездной. Боли не было. То, что он испытывал, было хуже, чем боль, — безумие скорости, ослепляющий свет, за которым надвигалась стена мрака, свистящий водоворот, крутившийся в его черепе; казалось, он достаточно велик, чтобы засосать и поглотить Вселенную. По кругу, по кругу, все быстрее и быстрее, скользя и проваливаясь, барахтаясь в струе энергии, что несла его, смывая барьер за барьером… Они — таяли, исчезали… и вдруг калейдоскоп воспоминаний замелькал перед ним.