Эдмонд Гамильтон – Кровавое око Сарпедиона (страница 5)

И все же эта, наиболее замечательная часть скульптуры, имела хоть какое-то отношение к оригиналу. Однако на голове, увенчанной массивным обручем наподобие королевского венца, всякое сходство с реальным Скандосом заканчивалось. Прочие члены тела странного ночного посетителя были слишком малы и слабы, чтобы стать надлежащими прототипами для статуи любого ломарианского божества. Сверкающее изображение из красной меди должно было повергать в трепет, поэтому торс и конечности своего нового бога Тедрик изваял неимоверно мускулистыми, толстыми и огромными. Внутри фигура была полой, засыпанной песком — кроме размещенных в надлежащих местах грубых копий мозга, сердца и печени, вырезанных из твердого дерева и раскрашенных.

Закончив работу, кузнец втащил идола в дом, установив у западной стены своего просторного жилища. Бесстрастный бронзовый лик бога был обращен на восток — туда, где, обгоняя солнце, всходила по утрам багровая звезда. Око ненавистного Сарпедиона. Ллосир словно мерился с ним взглядами, выставляя напоказ массивные, прижатые к могучим бедрам кулаки. Это успокаивало и вселяло надежду — Тедрик чувствовал, как с каждым часом крепнет его связь с новым божеством. Его огорчало лишь то, что новоявленный Ллосир имел всего две руки; он предпочел бы, чтоб их было четыре, и в каждой — по огромному молоту. Но тут Скандос ничем не мог ему помочь.

4

— Они идут, хозяин, они идут! Одиннадцать человек! — Хирт, мальчишка, стороживший у дороги, стремительно влетел в кузницу. Седьмой день с начала плавки перевалил за середину; солнце еще стояло высоко, багровая звезда, Око Сарпедиона, склонялась к горизонту. — Один жрец в бронзовом панцире, десять тарконцев в железе, — выпалил мальчик, — пять лучников и пять копьеносцев!

Тедрику не надо было говорить пареньку, куда идти и что делать; оба устремились в дом, к стойке с оружием, причем младший на пару шагов опережал старшего. Это доказывало, что мальчишка не раз выполнял функции сторожа и оруженосца; с его помощью полунагой кузнец за считанные минуты облачился в железо.

Итак, когда одиннадцать незваных посетителей подошли к мастерской, Тедрик уже поджидал их у ворот, небрежно опираясь на рукоять пятидесятифунтового молота. За плотно закрытыми дверьми кузницы, бессильно сжимая кулаки, толклись подмастерья. Хозяин велел им не высовывать носа во двор, предпочитая справляться с неприятностями в одиночку.

С нарастающей яростью Тедрик подумал, что сейчас он не смог бы защитить ни одного из своих людей — как и всякого в Ломарре, кто вызвал гнев Сарпедиона. Правда, крестьяне и мастеровые являлись лишь пылью под стопами грозного бога; как утверждали жрецы, он предпочитал более благородную пищу. И многие лорды королевства не спали по ночам, в страхе ожидая, когда к их порогу приблизится жрец с отрядом смуглолицых наемников. Впрочем, Сарпедион не брезговал и кровью простонародья — особенно тех, кого лишал разума.

Тедрик прищурил глаза, разглядывая вымпел, развевавшийся над остроконечными навершиями шлемов. Узкое треугольное полотнище с грубо намалеванным багряным глазом принадлежало жрецу-офицеру низшего ранга, и это было хорошо: значит, отродья Сарпедиона не воспринимают его всерьез, раз не удосужились послать кого-нибудь посолиднее. И всего десять наемников! Эти невысокие, смуглые и жилистые тарконцы с охотой шли на службу к Дивейну, верховному жрецу Ломарры. Над их империей, лежавшей за Южным хребтом, тоже багровело страшное Око гневного божества; там тоже лилась кровь и бродили по дорогам толпы пораженных священным безумием. Конечно, лучше служить Сарпедиону с мечом в руке, чем ложиться на его алтарь; и тарконцы служили. Они были неплохими солдатами, храбрыми и упорными в бою — но только в тех случаях, когда имели дело с противниками своего роста и веса.

В нескольких шагах от ворот отряд остановился. Раскормленный рослый жрец выступил вперед.

— Ты вооружен, кузнец? — обескураженно спросил он, будто не доверяя собственным глазам. — Но зачем?

— Почему бы и нет? Такая у меня привычка — встречать гостей в том же наряде, в котором они пожаловали.

Они смерили друг друга вызывающими взглядами. Затем, после краткой паузы, кузнец спросил с едва скрытой насмешкой:

— Чему я обязан честью видеть тебя, жрец? Разве я не заплатил уже — как платил всегда — налог великому богу?

— Да, так. Но я пришел сюда не из-за налога. До владыки нашего Дивейна дошел слух, что тебе явилось странное божество… Этот демон якобы говорил с тобой и наставлял в ремесле; и ты сделал его изображение. Правду ли говорят люди?

— Я не делаю из этого тайны. Я ничего не скрываю от великого Сарпедиона и его слуг. Не демон — Ллосир, бог моих предков, посетил меня. Тут нет ничего дурного.

— Возможно, возможно… Но такое поведение не подобает божеству, решительно не подобает… Почему бог явился тебе, а не одному из нас, служителей Храма?

— Это божество не похоже на великого и грозного Сарпедиона; оно покровительствует лишь кузнецам, — Тедрик погладил рукоять своего молота; разговор начинал раздражать его. — Все, что я прошу у Сарпедиона и его слуг — оставить меня в покое. Я немало плачу за это.

Но жрец не собирался заканчивать допрос.

— Какой договор заключил ты с этим Ллосиром? Какую цену ты должен заплатить? Каких он требует жертв?

— Никаких. Это удивительно, согласен; но, с другой стороны, кто я такой? Простой человек, кузнец… Мне ли понять пути бога? Но я думаю, что когда-нибудь он назначит цену. И, какой бы она не была, я заплачу с радостью.

— Заплатишь, можешь не сомневаться. Но не этому Ллосиру, а великому Сарпедиону! — Жрец угрожающе вытянул руку к западу, где над черепичными крышами пригородных усадеб по другую сторону дороги низко висела багряная звезда. — Теперь же я приказываю тебе, кузнец, — немедленно уничтожь статую ложного бога!

— Ты приказываешь? Но почему? Разве я преступил закон? Разве теперь запрещается иметь своего личного бога? Ведь у многих семей и знатных родов в Ломпоре есть свои боги-покровители!

— Боги, а не демоны! Не такие, как твой! Великий Сарпедион не желает, чтобы этот Ллосир мутил воду в королевстве! Ему нет места ни в Ломарре, ни в Сарлоне и Девоссе, ни в империи Тарк, ни даже в странах далекого Са-Ирта!

— Но он уже здесь! Неужели твой великий бог так испуган, так слаб, что боится…

— Остерегись, кузнец! Не кощунствуй — иначе погибнешь! Бог нашлет на тебя безумие!

Тедрик невольно содрогнулся. Иных людей сияние грозного Ока сводило с ума, вселяя ужас и мучительную головную боль. Этих несчастных в Ломарре имелось с избытком — пятеро из сотни, а в южных странах — еще больше. Правда, жрецы с успехом сокращали их число — безумие, как явный признак божественного гнева, служило поводом отправить человека на алтарь. Никто не знал, почему оно так часто поражает невинных — детей и молодых девушек. Но в роду Тедрика никто не страдал губительными припадками, хотя кровавая звезда пылала над миром уже восемь лет. Может быть, в том проявлялись защита и милость Ллосира? Возможно, незримый и всеведущий, он давно уже охраняет ломариан от злобного соперника? Пусть не всех, а лишь некоторых, избранных?

Почерпнув уверенность в этой мысли, Тедрик крепче сжал свой молот и насмешливо произнес:

— У кузнецов крепкие головы, жрец, даже для Сарпедиона. Я думаю, бог не тронет меня. По крайней мере, до тех пор, пока я исправно плачу налог отличным железом и темной бронзой.

— О, да, еще ходили слухи о каком-то новом металле! Расскажи-ка, как нужно его делать.

— Ты знаешь, что я отвечу на этот вопрос, жрец. Эта тайна будет известна только моему богу и мне.

— У нас есть способы, чтобы заставить разговориться любого упрямца и богохульника! — Жрец резко взмахнул рукой, и солнечные лучи сверкнули на оплечье его панциря. Эй, люди, хватайте его! И разбейте дьявольское изображение!

— Стоять! — взревел Тедрик таким голосом, что ни один человек не двинулся с места. — Если кто-нибудь сделает хотя бы шаг или шевельнет копьем, твои мозги, жрец, будут размазаны по воротам моей кузницы! Думаешь, медный горшок на твоей башке выдержит удар этого молота? Или ты, толстобрюхий, надеешься увернуться от него? — он презрительно сплюнул, наблюдая, как багровеет мрачное лицо противника. — И, клянусь печенью Ллосира, крысы, которых ты привел, умрут прежде, чем собьют меня с ног! А если даже меня прикончат — что хорошего в том, что Сарпедион лишится своей доли доброго железа? Подумай об этом, жрец!

Минуты две божий слуга пристально глядел на рассвирепевшего мастера. Затем, решив, что намеченную жертву не удастся взять живьем, он развернулся и повел свой отряд к дороге. Сарпедион был грозным богом, но в данном случае его волю стоило подкрепить по меньшей мере тремя десятками воинов. К тому же, молот кузнеца выглядел таким тяжелым… Вряд ли гнев старого Дивейна, верховного жреца, окажется тяжелее!

5

На ходу стягивая кольчугу, Тедрик поспешил в свою мастерскую. Он хорошо понимал, что угрозы жреца не являются пустым сотрясением воздуха. Сегодня ему удалось выкрутиться, но следующий визит мог кончиться иначе — совсем иначе! К счастью, он принял все необходимые меры предосторожности. Ни один из его людей не знал, что в закрытых глиняных сосудах, которые они подвергали осторожному нагреванию, находились только древесный уголь и кокс. На самом деле, панцирь и шлем, меч и щит, топор и молот в настоящий момент закаливались в масле при температуре кипящей воды. Ванна с маслом стояла на очаге в святая святых — маленькой каморке позади спальни Тедрика, в которой он обычно совершал магические обряды кузнецов, придающие прочность железу.