Эдмонд Гамильтон – Кровавое око Сарпедиона (страница 22)

— Куда теперь, сир? — закричал Тедрик, перекрывая лязг и грохот железа.

— К шатру Таггада, конечно! Куда же еще? — крикнул в ответ Фагон. — Собирай людей!

— Гвардейцы, ко мне! — взревел Тедрик. — Стройтесь клином — как при штурме гробницы Скина! Вперед, к тому пурпурному шатру, за нашим королем! — он повернулся к Фагону. — Веди нас, сир!

Тедрик и Скайр встали за спиной короля — пара серебряных исполинов, словно подпирающих рыцаря в золотых доспехах. Казалось, они составляют единое целое, некий смертоносный многорукий механизм, ощетинившийся сверкающей сталью. Атаку плотной колонны воинов, возглавляемой тремя бойцами в непробиваемых панцирях, противник выдержать не мог. В считанные минуты железный клин гвардейцев, прорвав ряды сарлонской пехоты, достиг пурпурного шатра и его изрядно удивленного обитателя. Золотые тигры, вытканные на блестящем шелке полотнища и колеблемые легким ветром, словно содрогнулись от ужаса — величественные грозные тигры, украшавшие герб Сарлона, символ его славы и могущества. Меч Тедрика раскроил их напополам — вместе с плотным пурпурным шелком.

— Сдавайся, Таггад Сарлонский, или умри! — вскричал Фагон, ворвавшись в шатер ненавистного врага.

— Если я соглашусь прекратить битву, о Фагон из Ломарры, то что ты потребуешь… — начал было Таггад, демонстрируя готовность к примирению. Внезапно, на середине фразы, он схватил длинный тяжелый меч, прыгнул вперед и ударил — так стремительно, что ни Фагон, ни его лорды не успели даже глазом моргнуть. Да, у этого властителя клинок не ржавел в ножнах!

Яростный выпад Таггада несомненно отправил бы ломарианского монарха к праотцам, не будь тот облачен в панцирь из божественного металла. Однако Ллосир судил иначе; звякнув о наплечник золотой кирасы, клинок их доброго сарлонского железа сломался пополам.

Почти автоматически Фагон нанес ответный удар. Его топор свистнул в воздухе, сшиб бронзовый шлем с красными перьями и раскроил череп врага. И не успело солнце опуститься на два пальца, как герольды распространили весь о том, что Фагон, король Ломарры, убил Таггада, владыку Сарлонского, в рукопашной схватке один на один. Сражение закончилось.

А еще через два часа, перед распахнутыми настежь воротами Фатха, в огромном каре застыли отряды победителей. Посередине высилась фигура ломарианского монарха в золотом панцире. Он поднял свой клинок.

— Капитан Скайр, ко мне! На колени! — плоской стороной меча Фагон Третий коснулся зазвеневшего в ответ панциря и торжественно провозгласил: — Поднимись, лорд Скайр Сарлонский!

10

Лаборатория Скандоса в горах Ампассера, послеполуденное время.

— Сарлон пал! — историк Тхар, возбужденный и недоумевающий, звонко шлепнул ладонью по столу. — Пал! И во всех древних хрониках, во всех манускриптах и книгах, в солидных ученых трудах и исторических романах уже зафиксирован сей факт!

Его лицо раскраснелось, глаза сверкали. Пайрот, сидевший рядом, успокаивающе похлопал историка по плечу.

— Сарлонский тигр пал, Ломарра торжествует! — пропел он на манер победного гимна. — Однако не стоит так волноваться по этому поводу. Наш друг Скандос произвел серию точно рассчитанных воздействий на прошлое — и вот результат! Блестящий результат!

Но хранитель архивов не собирался успокаиваться.

— Простите, Пайрот, я в недоумении — но вовсе не из-за Сарлона. Сарлон пал, и дьявол с ним! — Тхар мотнул головой в сторону экрана интравизора, где Фагон Ломарианский разносил череп Таггаду Сарлонскому. — Историческое прошлое изменилось и, повторяю, этот факт зафиксирован в рукописях, книгах и предметах материальной культуры; А также — в головах моих коллег! Но мы — вы, я, Скандос, Фурмин, — называя, он экспрессивно тыкал пальцем в каждого из присутствующих, — и Винг, который сейчас корпит в своей лаборатории, мы-то помним иной, предыдущий вариант событий! Почему? Я не способен этого понять! Мы помним, что упрямца Фагона зарубили под стенами замка Лорример, и вторжение в Сарлон кончилось крахом!

— Пока помним, — многозначительно произнес Скандос. Он стоял у окна в своей любимой позе — привалившись плечом к стене и поглядывая на небо, словно наблюдал из укрытия за таившимся в бездонной синеве смертельным врагом. — Вы обладаете острым умом, Тхар, — сделал неожиданный комплимент физик. — Вы обратили внимание на то, что нам самим, Фурмину и мне, еще не до конца ясно.

Скандос скрестил на груди руки и, медленно покачивая головой, прошелся мимо огромного экрана. Историк и астроном внимательно наблюдали за ним, и даже Фурмин оторвал взгляд от сверкавшего огоньками пульта интравизора.

— Мы слишком мало знаем о природе времени и о его связи с процессом мышления… — задумчиво произнес физик. — А связь эта, несомненно, существует. Изменения, произошедшие в прошлом, постепенно воздействуют на нашу реальность, ломая инерцию причинно-следственных связей, перестраивая их, изымая одни факты из нашей памяти и заменяя их другими… Наш мир плавно переходит на новую темпоральную линию, и каждый из живущих в нем становится чуть-чуть другим, воспринимая и события древности, и перемены в настоящем как естественный и непреложный факт. Мы же… — Скандос остановился, окинул коллег долгим взглядом, — мы же словно вырваны из потока времени… Или частично вырваны… Фурмин даже придумал подходящий термин — хрономентальный резонанс, — по губам физика скользнула быстрая улыбка. — О, если бы термины были способны что-то объяснять!

— Хмм… — Пайрот нервным жестом потер подбородок. — Значит, ваш ассистент полагает, что мы превратились в этаких хрономонстров?

Фурмин громко расхохотался, взъерошив гриву светлых волос. На голове его больше не сверкал серебристый обруч; багровая звезда, гневное Око Сарпедиона, погасла.

— Скорее, мы — мнемомонстры! Мы помним то, чего не было! Например, некий Консулат… рудники в Астероидном Поясе… запрет на ментальные исследования… — Внезапно молодой человек стал серьезным и, поклонившись в сторону Скандоса, сказал; — Если учитель разрешит, я изложу вам свою точку зрения на происходящее.

— Я чувствую, наш юный друг разработал целую теорию, — с интересом произнес Тхар, поудобнее устраиваясь в кресле. — Скандос, вы позволите?..

Хронофизик с улыбкой кивнул.

— О проекте изменения прошлого известно лишь нам пятерым, включая отсутствующего коллегу Винга, — начал Фурмин, ободренный вниманием слушателей. — Учитель Скандос уже три раза выходил из потока времени, спускаясь в древнюю эпоху, во времена Тедрика Ломарианского. Я полагаю, что эти путешествия были первопричиной своеобразного хрономентального резонанса, установившегося в нашей группе. Мы постоянно обсуждаем их результаты, мы тщательно следим за изменениями реальности, мы планируем дальнейшие воздействия… Фактически, мы поддерживаем друг у друга память об истинной подоплеке событий, об их скрытых причинах, порожденных нашим экспериментом… Разве это не похоже на резонанс? — Фурмин поднял взгляд к ясному небу за окном и медленно проговорил: — Мы словно плывем по реке времени в некой капсуле, защищающей каждого из своих пассажиров от волн, поднятых изменением реальности…

— Что ж, гипотеза не хуже прочих… — задумчиво протянул историк. — Готов с ней согласиться! Меня она, во всяком случае, несколько успокаивает.

— А мне объяснения Фурмина кажутся несколько надуманными, — заметил Пайрот. — Ведь он, по сути дела, утверждает, что восприятие времени сугубо субъективно…

— Простите, коллега, а разве существует абсолютное и объективное время? С помощью каких приборов и методов вы могли бы это установить? — Тхар, повернулся к хронофизику. — Скандос, как вы полагаете…

В лаборатории, укрывшейся в горах древнего Ампассера, разгорался жаркий спор.

11

За тысячи миль и тысячи лет от царства сверкающего стекла и металла, от фантастических приборов, пронизывающих время подобно раскаленной игле, стояли двое. Рядом с ними тоже блестел металл — бронзовая статуя Ллосира, высившаяся на гранитном постаменте, благосклонно взирала на мужчину в скромной коричневой тунике и высокую девушку в расшитом серебром платье.

— Твой отец и наш король, леди Роанна, позволил задать тебе один вопрос… — нерешительно начал Тедрик.

Зардевшись, девушка искоса посмотрела на него, потом перевела взгляд на стену, окружавшую дворцовый парк: еще недавно — любимое место отдыха Таггада Сарлонского. Теперь воитель Таггад упокоился в фамильном склепе, а над башнями его дворца свежий морской бриз развевал голубые знамена с золотым львом Ломарры.

— Я всего лишь кузнец, простолюдин, взысканный королевской милостью, — Тедрик потянулся к девушке могучими руками. — Прости мою дерзость, Роанна…

— Это уже значительно лучше, мой лорд… мой Тедрик… — Странным образом Роанна уже очутилась в его объятиях. Он мог поклясться, что только что стоял в двух футах от девушки! — Не надо спрашивать короля о том, что известно лишь мне одной. И тебе… тебе нужно было поговорить со мной раньше, гораздо раньше…

Ее дыхание обожгло губы Тедрика, а глаза, серые и глубокие, словно воды Сарла, подсказали кузнецу, что он и сейчас еще не опоздал.

В дальнем конце сада послышался топот быстрых ног и звонкий голосок неугомонной леди Трейси, верховной жрицы, распоряжавшейся насчет цветов и очередной полировки статуи великого Ллосира, слегка потускневшей за время морского путешествия. Тедрик чертыхнулся и выпустил Роанну из своих объятий.