Эдмонд Гамильтон – Девятые Звездные войны (страница 112)

Как бы иллюстрируя бедственное положение Писа, в кружке-мишени возник голубоватый полумесяц — несомненно, Земля. Из-за ее плеча выглядывала вчерашняя спутница — Луна. На пульте зажегся сигнал, настойчиво рекомендующие Пису ввести координаты приземления в бортовой компьютер или садиться на ручном управлении.

Некоторое время сбитый с толку Пис тупо вглядывался в широкие голубые изгибы родной планеты, и цвет этот родил в его мозгу сногсшибательную идею.

Взяв управление на себя, он ввел корабль в атмосферу и направил к центральной части Тихого океана. Спуск прошел спокойно, и у Писа было достаточно времени, чтобы выбрать подходящее место для разгрузки. Наконец он нашел группу маленьких атоллов, остановил корабль в воздухе примерно в сотне метров на одной из лагун и — глубоко вздохнув для успокоения нервов — отключил передатчики.

Корабль начал падать, как кусок свинца.

Пис отсчитал две секунды и вырубил атомный двигатель. Когда включились ускорители, корабль лязгнул, словно столкнувшись обо что-то, и Пис, который напряженно сидел на самом краешке командирского кресла, рухнул на колени, ударившись челюстью о пульт. Ощупывая чуть не выскочившую из суставов челюсть, он глянул налево, и величественная непередаваемая радость победила даже боль — оскары исчезли.

Атомные ускорители властно толкали корабль вверх, и все его сочленения громко протестовали. Пис включил передатчики, прекратив тем самым страдания стального исполина, и развернул корабль так, чтобы медленно пройти над лагуной. Поверхность ее все еще волновалась, но сквозь чистейшую воду Пису было все прекрасно видно. Оскары стояли на дне лагуны, на глубине примерно десяти метров. Заметив корабль, они подняли головы, и, как показалось Пису, воздели вверх угрожающие сжатые кулаки.

— И вам того же самого, ребятки!— крикнул он.— Берегитесь ржавчины.

Удовлетворив таким образом свое тщеславие, Пис поднял корабль высоко в полуденное небо и взял курс на Портербург, его вроде бы как родной город. В старых типах кораблей навигационные трудности такого маневра могли бы оказаться непреодолимыми, но Пис просто вывел звездолет на орбитальную высоту — заняло это всего десяток секунд, и все западное побережье Северной Америки оказалось перед ним, как на ладони. Он быстро отыскал устье реки Колумбии в средних широтах узкой Республики Калифонады, простиравшейся от Мексики до Аляски. Линия терминатора уже надвигалась с востока, и Пис понял, что короткий зимний день близится к концу в Портербурге и Форт-Экклсе.

Его прошлое "Я" пребывало сейчас именно там, готовясь нанести тяжелый скорбный груз на призывной пункт Легиона, и холодные, как лед, пальцы прошлись по позвоночнику Писа. У него мелькнула мысль, что уж он то не собирается вступать в Легион и, следовательно, не нуждается теперь ни в каких воспоминаниях. Мудрейшим шагом будет забиться в какую-нибудь дыру и пусть его прошлое со всеми грехами и преступлениями остается тайной. Погоняв эту мыслишку по извилинам, он в конце концов отрицательно покачал головой и резко бросил корабль вниз. Неподвластный инерционным и аэродинамическим эффектам, звездолет уже через двадцать секунд достиг окрестности Портебурга.

Когда серебристые кубики городских зданий появились на переднем экране, Пису пришло в голову, что теперь он виноват еще и в краже звездолета и, вероятнее всего, будет арестован, если приземлится в любом гражданском или военном космопорте. Мгновенно изменив план, он перелетел Портербург километров на сорок и выбрал для посадки заснеженную лужайку поблизости от какого-то поселка, но скрытую от него грядой невысоких холмов. Корабль, скрипнув, приземлился и дверь рубки автоматически открылась. Писа тут же обдало потоком ледяного ноябрьского воздуха. Смеркалось.

Он выбрался из корабля и попробовал определиться на местности. Вдоль края поля бежала второразрядного вида дорога, ведущая, скорее всего, в замеченный Писом с воздуха поселок. Не видно было никого, кто мог бы заметить приближение звездолета, а через несколько минут тьма прикроет корабль и последующие передвижения самого Писа. Радуясь тому, что наконец-то держит ситуацию под контролем, он ни на секунду не забывал о том, что должен действовать с максимальной осторожностью, не привлекать ничьего внимания, а главное — не дать развернуться прирожденному умению создавать для себя из ничего нелепейшие осложнения.

Пис поднял воротник, расправил плечи и направился было по направлению к дороге.

— Минутку, молодой человек!— послышался за его спиной властный женский голос.— Куда это вы собрались?

Пис застыл с поднятой в полушаге ногой и, не веря своим ушам, медленно повернулся.

Дверь, ведущая в пассажирское отделение, была распахнута и в ней, почти заполняя просвет фигурой, стояла коренастая дама средних лет, облаченная в цветастое ситцевое платье. В руках она держала соломенный зонтик от солнца. Множество полных леди тоже средних лет и так же одетых толпились за своей предводительницей в ярко освещенном отсеке, взволнованно блея. Поняв, что украденный корабль был полон пассажиров-аспатрианцев, Пис пошатнулся, словно от удара по голове.

— Вот видишь?— сказал еще одна пассажирка, проталкиваясь в проем.— Он пьян! Я говорила тебе, что пилот пьян! Я вся облилась кофе, и это он виноват!

— Где мы?— вступила в разговор третья.— Что-то это место не похоже на Солнечный астероид Развлечений!

— Простите, простите,— бормотал Пис, отступая назад. Постепенно набирая скорость, он скоро достиг ее максимума, возможного при продвижении спиной вперед, повернулся и побежал изо всех сил. Взвод толстух следил за ним, пока он не скрылся в сумерках, и только тогда женщины обменялись возмущенными взглядами. Тишина держалась несколько секунд, все извлекли из сумочек ультразвуковые свистки и издали долгий, прекрасно оркестрованный вопль ярости.

В тысячах километров к юго-западу, где полуденное солнце все еще изливало нежность на крошечный тихоокеанский атолл, два блистающих позолотой супермена, нерешительно глядевшие до этого в песок, встрепенулись, и ярко-красное пламя загорелось в их глазах. Несколько секунд они прислушивались, потом повернули друг к другу головы, кивнули и бросились в море. Слишком тяжелые, чтобы плавать, они побежали по дну океана в направлении Калифонады. Морские обитатели благоразумно уступали им дорогу.

Тяжело дыша, Пис перепрыгнул через кювет и оказался на обочине пустынной дороги. Снег, который своевременно убирали с нее, образовал по обочинам низкие обледеневшие брустверы. С трудом преодолев это последний барьер, Пис отряхнулся от снега и кусочков льда, засунул руки в карманы и зашагал в сторону поселка.

"Все в порядке,— успокаивал он себя.— Конечно, эти старые черепахи в корабле немного сопереживают, но плевать! Они не представляют какой опасности избежали, когда я отказался от намерения пролететь насквозь всю Вселенную и постигнуть тайны мироздания!

Вот тогда им действительно было бы на что жаловаться! Через несколько часов они свяжутся с полицией, а у меня — куча денег, я правильно и скромно одет, я вблизи Портербурга, я здоров, если не считать небольшого смещения челюсти и легкого обморожения".

"Все, что мне нужно,— вдалбливал он себе, нагнетая чувство уверенности,— не ввязываться ни в какую историю. Спокойнее! Слейся с местностью! Ведь ДАЖЕ Я могу ни во что не вляпаться до самого утра!"

Мощная доза позитивного мышления подняла боевой дух Писа до небывалой высоты. В походке у него появилась упругость и через несколько минут, словно в подтверждение того тезиса, что провидение помогает тому, кто и сам не дурак, вдали показались огни. Это был автобус. Когда они подъехал ближе, Пис рассмотрел табличку, извещавшую, что станция его назначения — Портербург, и сердце его возрадовалось. Взмахом руки он попросил водителя остановиться, взобрался в обледеневший холмик у дороги и стал ждать. Автобус с подъехал ближе к нему. Всхлипнув пневматикой, открылась дверца. Пис хотел шагнуть вперед, но поскользнулся, ноги вылетели из под него, ледяная вершина холмика врезала ему по затылку, и внезапно он обнаружил, что лежит, все еще засунув руки в карманы, в кромешной тьме под автобусом, а какие то металлические части вращаются в опасной близости от кончика его носа. Он начал судорожно освобождать руки, но карманы взбунтовались и мертвой хваткой вцепились ему в запястья.

— Куда подевался это шутник?— донесся сквозь шум двигателя нетерпеливый голос водителя.

— Здесь я, внизу,— прохрипел Пис.— Помогите же кто-нибудь!

— Люди просят остановиться, а потом оказывается, что им не нужно никуда ехать!— ворчал водитель.— Уж не знаю, что это такое, новая мода, что ли?

Зашипели закрываемые двери, автобус покатился вперед, и внутреннее заднее колесо слегка погладило макушку Писа. Он уже поздравлял себя, что избежал, по крайней мере, смерти в луже крови, но тут какой-то выступ на бампере зацепил его за ребра и протащил добрый десяток метров, прежде чем остановить в виде неопрятной кучи на середине дороги.

Держась за бок, Пис с трудом поднялся на ноги и долго проклинал удаляющийся автобус. Когда огни исчезли за поворотом, он посмотрел, наконец, на самого себя и пришел в ужас — его куртка и брюки, безукоризненно чистые всего минуту назад, покрылись пятнами какой-то липкой дряни и порвались во многих местах. Пис истерично захихикал, но вовремя опомнился и прихлопнул рот ладонью.