Эдит Уортон – Буканьерки (страница 5)
– Но, полковник…
– Ну что, в конце концов, не так с Клоссонами? Я веду дела с Клоссоном время от времени несколько лет и не знаю более порядочного человека. Он только что навёл меня на крупное дело, и если ты всё испортишь, воротя нос от его жены…
Миссис Сент-Джордж собралась с силами, чтобы возразить:
– Но, полковник, ходят слухи, что они даже не женаты…
Её муж вскочил и встал перед ней – его лицо раскраснелось, глаза были полны раздражения.
– Ты думаешь, я позволю, чтобы мой крупный куш зависел от того, венчались ли Клоссоны в церкви или же они просто расписались?..
– Мне нужно думать о девочках, – запинаясь, произнесла его жена.
– Я тоже о них думаю. Ты считаешь, я бы так гробил своё здоровье в городе, как я это делаю, если бы не они?
– Но я должна думать о том, с кем они общаются, если они хотят выйти замуж за порядочных молодых людей.
– Порядочных молодых людей появится больше, если я смогу провернуть эту сделку. Да и что не так с дочерью Клоссонов? И она красива как картинка!
Миссис Сент-Джордж в очередной раз поразилась непонятливости самых умных мужчин. Разве это не одна из причин, по которой не следует привечать девчонку Клоссон?
– Она пудрит лицо и курит сигареты…
– Ну а наши дочери и обе Элмсворт разве не делают то же самое? Клянусь, я учуял запах дыма, когда Нэн меня поцеловала.
Миссис Сент-Джордж побледнела от ужаса.
– Если ты так говоришь о своих дочерях, то ты скажешь что угодно! – запротестовала она.
Раздался стук в дверь, и Вирджиния, не дожидаясь, чтобы ей открыли, бросилась отцу на шею.
– О, папа, как мило с твоей стороны! Нэн передала мне этот кулон. Он такой прелестный, с моей монограммой и в бриллиантах!
Она подставила ему свои губы, сияя от радости, и он с улыбкой склонился к ним.
– Что это за новые духи, которыми вы пользуетесь, мисс Сент-Джордж? Или ты стащила один из папиных леденцов?
Он принюхался, потом отстранил её на длину вытянутой руки, наблюдая, как она покраснела от испуга и как умоляюще смотрят на него её глаза с густыми ресницами.
– Смотри-ка, Джинни, мама против твоей дружбы с дочерью Клоссонов, потому что она курит. Но я говорю ей, что ручаюсь: ты и Нэн никогда не последуете такому дурному примеру, а?
Они переглянулись и рассмеялись. Миссис Сент-Джордж отвернулась от этого зрелища с чувством беспомощности. «Если он теперь разрешит им курить…»
– Я думаю, мама несправедлива к девчонке Клоссон, и я ей это сказал. Хочу, чтобы она подружилась с миссис Клоссон. Пусть начнёт прямо сейчас. О, а вот и Нэн, – добавил он, когда дверь снова открылась. – Иди сюда, Нэн; я хочу, чтобы ты заступилась за свою подругу Кончиту. Тебе ведь она нравится, правда?
Но негодование миссис Сент-Джордж нарастало. Она могла сражаться за своих дочерей, пусть даже была не в силах постоять за себя.
– Ты что, позволишь девочкам самим выбирать, с кем общаться? Говорят, что фамилия этой девицы вовсе не Клоссон. Никто не знает её настоящей фамилии и кто они все такие. А её брат разъезжает с гитарой, перевязанной лентами. Ни одна благовоспитанная девица не станет водиться с твоими дочерьми, если ты хочешь, чтобы их повсюду видели с подобными особами!
Полковник стоял перед женой, хмуря брови. Когда он хмурился, она тотчас забывала все доводы против него, однако слепой инстинкт сопротивления оставался.
– Не хочешь пригласить семью Клоссон к нам на ужин сегодня вечером? – предложил он.
Миссис Сент-Джордж облизнула пересохшие губы.
– Полковник…
– Не хочешь?..
– Девочки, ваш папа шутит, – пролепетала она и, дрожа, обернулась к дочерям. Она заметила, как потемнели глаза Нэн, но Вирджиния рассмеялась смехом, полным согласия с отцом. И он подхватил её смех.
– Девочки, по-видимому, ваша мама не в восторге от моего подарка. Ей не так легко угодить, как вам, мои маленькие простушки.
Он махнул рукой в сторону туалетного столика, и Вирджиния схватила сафьяновую шкатулку.
– О, мама… Это для тебя? О, я никогда не видела ничего прекраснее! Ты обязана пригласить миссис Клоссон, просто чтобы посмотреть, как она будет завидовать. Полагаю, папа хочет от тебя именно этого, правда?
Полковник посмотрел на неё с пониманием.
– Я сказал вашей матери чистую правду. Клоссон навёл меня на выгодное дело, и единственное, чего он хочет взамен, – чтобы вы, леди, были более гуманны к его женщинам. Разве это так уж неразумно? Он приезжает сегодня вечерним поездом и, кстати, привозит с собой двух молодых людей – своего пасынка и молодого англичанина, который работал в Бразилии на эстансии[9] миссис Клоссон. Сын графа или что-то вроде того. Как вам такое, девочки? Два новых партнёра для танцев! У вас ведь в этом отношении негусто, верно?
Дефицит подходящих партнёров для танцев был наболевшим вопросом, поскольку все понимали: элегантные и завидные молодые люди, о которых Вирджиния и Элмсворты читали в «светской хронике» газет, покинули Саратогу и перебрались в Ньюпорт.
– Мама знает, что нам обычно приходится довольствоваться танцами друг с другом, – угрюмо пробурчала Вирджиния.
– Да – или с кавалерами из Буффало! – рассмеялась Нэн.
– Ну, я считаю это унизительным; но, конечно, если ваша мама не одобряет миссис Клоссон, я полагаю, молодые люди, которых привезёт Клоссон, будут танцевать с сёстрами Элмсворт.
Миссис Сент-Джордж, трепеща, стояла у туалетного столика. Вирджиния поставила шкатулку на место, и бриллианты заискрились в лучах закатного солнца, пробивавшихся сквозь жалюзи. Драгоценностей у миссис Сент-Джордж было немного, но ей внезапно пришло в голову, что каждая из них знаменует собой подобный эпизод. То женщина, то деловая сделка – что-то, к чему ей приходилось быть снисходительной. Она любила безделушки не меньше любой другой женщины, но в этот момент ей хотелось, чтобы все её украшения оказались на дне морском.
Она знала, что сейчас уступит, как и всегда. И муж будет думать, что она поддалась на его подкуп.
Необходимость переставить стулья за длинным обеденным столом в отеле, чтобы разместить рядом семьи Сент-Джордж и Клоссонов, вызвала лёгкое волнение в зале. Миссис Сент-Джордж слишком хорошо это понимала, чтобы не заметить удивлённого взгляда миссис Элмсворт, но она не могла не слышать смех миссис Элмсворт.
Она всегда считала, что у этой женщины вульгарный смех. И подумать только, всего несколько сезонов назад она высоко поднимала подбородок, проходя мимо миссис Элмсворт на веранде, точно так же, как вплоть до сегодняшнего дня – и с ещё большим высокомерием! – проходила мимо миссис Клоссон. Теперь же миссис Элмсворт, которая не владела искусством высоко поднятого подбородка, но шептала, подталкивала и хихикала, когда «леди» проплывала мимо, – теперь получит возможность применить к миссис Сент-Джордж грубые методы возмездия. Бриллиантовая брошь жгла кожу миссис Сент-Джордж, как раскалённый свинец; но сквозь все её страдания прорывался прежний трепет гордости, когда полковник вошёл за ней в обеденный зал, и она увидела его отражение в глазах других женщин. Ах, бедная миссис Элмсворт со своим мужем, похожим на гробовщика с чёрными бакенбардами, и миссис Клоссон с её никчёмным мужем, и все остальные женщины, молодые и пожилые, ни одна из которых не могла похвастаться мужчиной такого калибра, как полковник Сент-Джордж!
Очевидно, как и бриллианты миссис Сент-Джордж, он был дорогим приобретением; однако (в отличие от бриллиантов, как она подозревала) за него заплатили; и она имела право носить его с высоко поднятой головой. Но в глазах прочих гостей отражалось не только явление полковника. Миссис Сент-Джордж заметила также волнение и любопытство, вызванные перестановкой стульев, и появление за спиной миссис Клоссон, которая вошла присущей ей походкой сомнамбулы и с отсутствующим взглядом из-под густых ресниц, двух молодых людей, двух настоящих танцоров для красавиц отеля. Миссис Сент-Джордж всё о них знала.
Маленький, с оливковой кожей и бархатными глазами, с чёрными, дерзкими локонами юноша был Тедди де Сантос-Диос, бразильский пасынок мистера Клоссона, приехавший в Штаты с ежегодным визитом. Другой, приземистый, крепкий молодой человек с низким лбом, придавленным копной пепельных волос, неуверенным ртом под густыми пепельными усами и маленькими глазами, медлительный, озадаченный, не то чтобы несимпатичный, но и не внушавший особого доверия, – был лорд Ричард Марабл, небогатый младший сын английского маркиза. Он нашёл себе работу на эстансии Клоссона и приехал отдохнуть вместе с Сантос-Диосом. Два «иностранца» – явно не самые подходящие партии, особенно маленький чернявый франт, который путешествовал с гитарой, – но, в конце концов, они были нужны как танцоры для девушек и поэтому не считались совсем нежелательными гостями, даже для миссис Сент-Джордж, сердце которой часто болело при мысли о бальных залах Ньюпорта, где, как поговаривали, фраки буквально заполняли все дверные проёмы, а в Саратоге – бедные девочки… Ах, но вот же они, девочки! – те немногие избранные, кого она объединяла под этим названием. Им вздумалось прийти поздно и всем вместе, и вот, взявшись за руки, румяной стайкой они плавно переступили через порог обеденного зала, словно ветвь, усыпанная цветами, отвлекая скучающие взгляды других гостей средних лет от салата с лобстерами и жареной курицы и затмив даже лучезарного полковника. Счастливые девушки, обретшие двух новых кавалеров на выходные, отпраздновали эту необычную удачу дополнительными штрихами украшений: красная роза в складке фишю[10], выбившаяся прядь на белом плече, новые атласные туфельки, новая муаровая лента. Глядя на них глазами молодых людей, миссис Сент-Джордж ощутила их общую грацию с живостью, почти свободной от зависти. Для неё, как и для двух иностранцев, они были воплощением «американских девушек» – вершиной мирового совершенства; и она готова была наслаждаться и яркой выразительностью смуглых черт Лиззи Элмсворт, и суховатым блеском Мэб не меньше, чем прекрасным цветом лица своей Вирджинии и чередующимися хмуростью и ямочками Нэн.