Эдгар Уоллес – Тайна жёлтых нарциссов (страница 37)
Она проводила Тарлинга до дверей и глядела ему вслед, пока он шел вниз по аллее, потом медленно вернулась в дом, прислонилась к мраморному камину, закрыла лицо руками и горько расплакалась.
Тарлинг же покинул Гертфорд еще более расстроенным, чем он был расстроен по дороге туда. Он решил расспросить шофера, ожидавшего его у ворот, и узнал от него, что миссис Райдер уже четыре года проживает в Гертфорде и пользуется большим уважением. Сыщик спросил и про Одетту.
— О, да, молодую даму я часто видел, но в последнее время она приезжала все реже. Судя по пересудам и толкам, она плохо ладит с отцом.
— С отцом? У нее есть отец? — удивился Тарлинг.
— Да. Он регулярно приезжал сюда из Лондона, обычно последним поездом, а на станции его ожидал собственный автомобиль.
Сам шофер, везший Тарлинга, никогда нс видел отца Одетты, но уверял, что те немногие люди, которые соприкасались с ним, характеризуют его как очень обходительного человека, хорошо известного в Сити.
Тарлинг телеграфировал своему помощнику, которога предоставил в его распоряжение Скотленд-Ярд, и полицейский инспектор Уайтсайд ожидал его прибытия на станции.
— Есть новости? — спросил Тарлинг.
— Да, мистер Тарлинг, кое-что мы нашли, и весьма важное... У станции вас ожидает служебный автомобиль, и мы поговорим по дороге в полицию.
— Рассказывайте, рассказывайте, мистер Уайтсайд!
— Мы получили сведения от швейцара мистера Лайна. Похоже, что он по поручению главной полиции перерыл всю корреспонденцию мистера Лайна. Но, главное, в ящике письменного стола он нашел телеграмму. Как только мы прибудем, я покажу вам ее. Это очень важная телеграмма для выяснения обстоятельств преступления. Полагаю, она наведет вас на след настоящего убийцы.
При слове «телеграмма» Тарлинг вспомнил про ту телеграмму, что лежит в его кармане, телеграмму Одетты к матери. Он вынул ее и прочел еще раз.
— Вот это да!.. — сказал инспектор Уайтсайд, когда тоже бегло прочитал телеграмму.
— Что вы хотите сказать? — удивился Тарлинг.
— Да ведь я видел эту подпись «Одетта»!
— Разве это имя такая большая редкость?
— Нет... Но странное совпадение... Телеграмма, найденная в столе мистера Лайна и приглашавшая его на Эджвар Роуд, тоже подписана этим именем.
Инспектор наклонился и взглянул еще раз на телеграмму, которую опешивший Тарлинг все еще держал в руке.
— О, посмотрите, — вскричал инспектор, торжествуя,— ведь и отправлена она в то же время, что и посланная Лайну, в девять часов вечера!
После того как они прибыли в Скотленд-Ярд, обе телеграммы были сверены, и оказалось, что инспектор Уайтсайд не ошибся.
Немедленно послали курьера на главный почтамт, и через два часа посланный вернулся с оригиналами телеграмм. Обе телеграммы были написаны одним и тем же почерком. Первая, адресованная матери, сообщала о том, что Одетта не может приехать. Вторая телеграмма, полученная Лай-ном, была следующего содержания:
Тарлинг совершенно растерялся. Этот новый неожиданный факт вывел его из равновесия. И он все же продолжал уговаривать себя, что тут какое-то недоразумение, что эта девушка не могла убить Лайна. Но если допустить, что убийство все-таки совершила она? Где это случилось? Может быть, она села с ним в автомобиль и застрелила во время поездки, возле Гайд-Парка? Но зачем он обулся в толстые войлочные туфли и почему на нем не было сюртука? Как вышло, что шелковая ночная рубашка была обмотана вокруг. его простреленной груди?
Его мысли были поглощены всеми допустимыми возможностями, но чем-больше углублялся он в это дело, тем более непонятным и загадочным оно ему казалось.
Совершенно разбитый в тот же вечер от отправился в главную полицию и выхлопотал приказ об обыске в квартире Одетты.
Потом в сопровождении Уайтсайда он пошел к ней на квартиру, на Эджвар Роуд, предъявил швейцару свои полномочия и получил от него ключ.
Тарлинг не мог отделаться от воспоминания о своем первом визите в эту скромную квартирку. Ему стало очень скверно, его терзало чувство жалости к девушке, особенно в тот момент, когда он, отперев дверь, вошел в маленькую переднюю и зажег электричество.
Здесь не было заметно ничего особенного. Ему только показалось, что воздух тяжелый, застоявшийся, какой всегда бывает в нежилом запертом помещении.
Но, пробыв в квартирке некоторое время, они уловили еще и легкий запах чего-то жженого.
В первой комнатке все было чисто и каждая вещь находилась на своем месте.
— О, да вы посмотрите только! — воскликнул Уайтсайд, указывая на небольшой столик. Тарлинг глянул туда и увидел цветочную вазу, наполненную желтыми нарциссами. Два или три цветка выпали и лежали сморщенные и жалкие на полировке стола.
Тарлинг молча повернулся, снова прошел в переднюю и открыл другую дверь, до этого чуть приоткрытую. Он вошел и зажег свет. Это была спальня девушки, и, когда сыщик окинул ее взглядом, он буквально застыл на месте.
Комод был в полном беспорядке, все ящики выдвинуты, одежда и предметы туалета разбросаны по полу. Все свидетельствовало о быстром и поспешном разгроме. На кровати они нашли небольшой чемоданчик, брошенный упакованным лишь наполовину.
Тарлинг прошел в глубь комнаты и увидел то, чего он не мог бы не увидеть даже будучи полуслепым. И какая это была улика!
На ковре песочного цвета, прикрывавшем половину комнаты, возле камина резко выделялось большое feMHO-красное, неправильной формы пятно.
Лицо Тарлинга стало мрачнее тучи.
— Вот на этом месте и был застрелен Лайн,—сказал он.
— Мистер Тарлинг, посмотрите-ка сюда! — крикнул взволнованный Уайтсайд, указывая на один из ящиков комода.
Тарлинг быстро вытащил сорочку, свисавшую через край ящика. Это была шелковая ночная сорочка, и на ее рукавах виднелись вышитые веточки незабудки. Рубашка точно такая же, как обматывающая грудь Лайна в тот момент, когда его нашли мертвым.
И как только рубашку вынули, открылась еще одна страшная улика. На белой эмалевой наружной стороне ящика они увидели кровавый отпечаток большого пальца!
Тарлинг посмотрел на своего ассистента. Его лицо приняло твердое, непроницаемое выражение.
— Уайтсайд, — спокойно проговорил он, — прикажите заготовить приказ об аресте Одетты Райдер ввиду тяжкого подозрения в совершении ею предумышленного убийства. Телеграфируйте во все полицейские участки города приказ о задержании этой девушки. Потом сообщите мне, как пойдет дело.
И, не сказав более ни слова, он покинул квартиру Одетты и вернулся к себе домой.
VIII
Сэм Стей оставался в Лондоне. Полиция знала, где он проживает, и он день и ночь находился под ее неусыпным надзором. Сэм не видел ничего нового в том, что за ним по пятам следовал сыщик с невинным видом постороннего человека. Но впервые за всю жизнь это его не беспокоило. Им владело безразличие.
Смерть Торнтона Лайна оказалась для него тяжким ударом, и удар этот был такой силы, какого Сэму еще не доводилось испытывать. Даже если бы он оказался снова за решеткой, он бы отнесся к этому гораздо хладнокровнее. Ведь этот неисправимый преступник с меланхолическим, изборожденным морщинами лицом, придававшим ему старческий вид, безгранично любил Торнтона Лайна. Лайн был для него существом высшего порядка со сверхчеловеческими свойствами и способностями, о которых никто, кроме него, не знал. В глазах Сэма Лайн не мог поступать несправедливо, он был для него олицетворением всего доброго и прекрасного, высокого и благородного.
И вот Торнтон Лайн умер! Никогда не вернется он к жизни! Умер! На каждом шагу отдавалось гулкое эхо этого страшного слова. Сэм Стей отупел от горя. Все его прежние заботы и огорчения стерлись перед этим огромным несчастьем.
А кто виноват во всем? Чье предательство виной, что так скоро и ужасно окончилась жизнь этого чудесного человека? От бессилия он яростно скрежетал зубами. Никто иной, как Одетта Райдер! Это имя стояло перед ним, будто начертанное огненными буквами. Он старался восстановить в памяти все оскорбления, которые она нанесла его благодетелю. Он вспоминал каждое слово из продолжительного разговора с Лайном в день своего выхода из тюрьмы. Он вспоминал подробности плана, который они тогда выработали. Ведь не мог же он знать, что его обожаемый герой сказал ему неправду и что он, руководимый гневом и оскорбленным самолюбием, выдумал ложные обвинения и оскорбления, которые будто бы пришлось ему выслушать от Одетты Райдер. Стей знал только, что Торнтон Лайн ненавидел эту девушку, и, с его точки зрения, эта ненависть заслуживала полного оправдания. Она, она одна была виновна в смерти великого человека!
Он бесцельно брел в западную часть города, совершенно не замечая следящего за ним полицейского. Когда он дошел до Пикадилли, его вдруг кто-то вежливо взял за руку. Он обернулся с кислым видом и увидел того, кто выставил его недавно из квартиры мисс Райдер.
— Вам нечего бояться, — смеясь, сказал сыщик. — За вами на сегодняшний день ничего не числится. Я хотел бы только задать вам пару вопросов.
— Полиция уже достаточно допрашивала меня; после того как случилось самое ужасное, меня допрашивали день и ночь.
Он все-таки взял себя в руки и присел со своим спутником на одиноко стоявшую в парке скамью.