Эдгар Уоллес – Тайна жёлтых нарциссов (страница 25)

— Ну а вы, синьор Донати? Что намереваетесь предпринять вы?

— Разумеется, последую за графиней, даже если она отправится в огонь или воду.

— Я понимаю, эта жертвенность вызвана вашей любовью к астрологии. Я не ошибся?

Донати промолчал.

— Собственно, чего мы ждем, доктор?

— Нам следовало бы дождаться, пока совсем стемнеет и маленькие улочки близ собора святого Марка погрузятся во мрак. Но если вам угодно, мы можем пуститься в путь немедленно.

И они поспешили покинуть кафе.

Доктор повел своих спутников через площадь, к северному фасаду собора святого Марка. Перейдя мост, переброшенный через канал, они укрылись в тени старого портала. При свете газового фонаря графиня успела прочесть наименование канала, то был Рио-ди-Палаццо. Немного дальше мерцала тыльная сторона Дворца дожей.

— Зачем вы привели нас сюда? Уж не затем ли, чтобы мы взглянули на оборотную сторону медали, служащей предметом восторгов туристов?

Доктор хихикнул.

— Вы правы, пожалуй! Если бы я склонен был к мелодекламации, то сказал бы, что привел вас сюда для ознакомления с теневыми сторонами жизни.

— Вы говорите, по своему обыкновению, загадками. Ведь я вам запретила это!

— Я видел, как он прошел туда в пять часов, — как ни в чем не бывало продолжал доктор. — Раньше восьми-девяти часов он не мог приступить к своей работе. Пожалуй, он уже заканчивает ее.

— Вы снова говорите загадками! — укорила его графиня.

— Запаситесь терпением, любезнейшая синьора, и тогда вам суждено будет увидеть нечто поразительное.

Графиня решила повиноваться. Почти час они провели в безмолвном ожидании. По небу проплывали облака, подсвеченные луною. В лунном свете они походили на скульптуры, то мерещилась средь них Даная, то Европа на спине быка, то венецианский лебедь с белою Ледою.

— Лунная ночь! — заметил доктор. — Она будет для него помехой. Но эта улочка погружена во мрак и безлюдна. Скорее всего, он полезет в окно!

— Вы говорите о делла Кроче? — взволнованно шепнула графиня.

— Тише! — прошептал доктор. — Часы пробили полночь! Наступил час влюбленных и воров! Светит луна... Но что там?..

От густой сплошной тени, отбрасываемой домами, отделилась узкая тень и заскользила вдоль канала. На миг она замерла в подворотне и осторожно огляделась по сторонам. Трое ожидавших по другую сторону канала почти одновременно узнали эту тень.

— Но ведь он вышел из собора, — шепнула графиня. — Из собора святого Марка!

— Тише! — шепнул доктор.

Тень более не колебалась. Она стремительно бросилась в узкую улочку. Доктор выждал немного и вместе со своими спутниками двинулся вслед за синьором Кроче.

— Осторожнее! — предостерег доктор. — Он не должен нас видеть... Смотрите, пересекает площадь! Да он еще отважнее, чем я полагал! По-видимому, собирается сесть в гондолу! Было бы совершенно излишне снова затевать гонки по каналу. Пройдем здесь, по набережной.

И доктор повел графиню и астролога по запутанной сети улочек. Наконец они очутились перед воротами запущенного и, казалось бы, безлюдного дома.

Доктор постучал в дверь и подтолкнул астролога вперед.

— Теперь очередь за вами! —сказал он.—Посмотрим, хорошо ли вы решили задачу со слугой. Если окажется, что он обманул вас и остался верен своему господину, нам придется прибегнуть к иным средствам.

Но опасения были напрасны. Дверь отворил смуглый, сорока примерно лет, слуга, подозрительно оглядевший пришельцев. Но, завидев астролога, он просветлел и поспешил впустить пришельцев в дом.

— Как вас зовут, уважаемый?

— Джакомо.

— Хорошо, Джакомо, сегодня вы свободны. Нам необходимо уладить с вашим хозяином кое-какие дела, желательно, чтобы никто не помешал нам.

Слуга ухмыльнулся. Доктор опустил руку в карман и вытащил банкноту.

— Вот вам, Джакомо! Этого хватит на добрый ужин с бутылочкой хорошего вина и в придачу на поездку... ну, хотя бы в Рим.

— Спасибо, синьор!

Подкупленный Джакомо спешно схватил деньги и бросился наверх, за своими пожитками. Через две минуты его уже не было в доме.

— Теперь путь свободен, — заметил доктор, — и мы займемся освобождением Этьена.

Шмидта они обнаружили очень скоро, в подвале, связанным по всем правилам тюремного искусства. Когда Этьена развязали, он удивленно воззрился на графиню и на астролога.

— Вот и я, мой друг, — сказал доктор. — Если бы мне не удалось проникнуть сюда сегодня, я обязательно явился бы завтра в сопровождении полиции. В Италии, согласитесь, мы вправе обратиться за содействием к полиции, ибо здесь мы весьма почтенные, ничем не запятнавшие себя граждане, тогда как во Франции... Страшно вспомнить! А теперь пойдемте и приготовимся к встрече с хозяином дома. Он должен появиться с минуты на минуту.

И в самом деле, ждать пришлось недолго. Не успел еще Этьен расправить затекшие члены, как с канала послышались удары весел, к подъезду причалила лодка. Мужской голос окликнул Джакомо, но тот не появлялся. Синьор делла Кроче покинул гондолу и поднялся по ступенькам к дому. Доктор и его спутники из тактических соображений разделились на две группы, решив представиться хозяину, когда он включит свет.

— Джакомо! Куда этот негодяй запропастился? Джакомо! — звучал совсем близко голос делла Кроче.

И тотчас он увидел перед собою вместо Джакомо—доктора Ц. Первым поползновением Кроче было опустить руку в карман, но, прежде чем успел он это сделать, сзади его охватили железные объятья верного Шмидта.

Борьба завязалась короткая, но решительная. Несмотря на мощные клещи шоферских рук, итальянцу удалось вытащить руку из кармана. Прогремело два выстрела. Одна пуля пробила венецианское зеркало — славное произведение этого города. А вторая, пролетев мимо носа доктора Ц., влепилась в стену.

Нападавшим с трудом удалось обезоружить итальянца, и доктор поспешил за веревками, связывавшими незадолго до того Этьена. Наконец делла Кроче был обезврежен и усажен в кресло.

— А теперь посмотрим-ка, что находится здесь, — сказал доктор, берясь за портфель, принесенный делла Кроче.

И доктор бережно понес портфель к столу. Расчистив стол, он встряхнул тяжелую, гладкую скатерть, расстелил ее и только после этого отпер портфель.

Заглянув в его нутро, он сказал:

— Ну вот, конечно же, как я и говорил... Но сначала, графиня, разрешите мне объяснить вам все, что требует объяснения.

И доктор снова запер портфель.

Синьор У го делла Кроче разразился потоком проклятий. Доктор не стал прислушиваться к его словам и подал знак Этьену. Тот вытащил из кармана большой черный платок, одного взгляда на который итальянцу хватило, чтоб умолкнуть. Тем не менее Этьен, рискуя целостью своих пальцев, засунул платок в рот связанного, дабы тот не мог прервать объяснений доктора.

Теперь все присутствующие, словно завороженные, смотрели на доктора. Доктор заговорил...

— Шестьсот тридцать шесть лет тому назад, — начал доктор, обращаясь, главным образом, к графине, — в Венеции высадился человек, совершивший множество чудесных деяний. Он прошел всю Азию, бывшую в те времена для европейцев сказочным краем, перевидел сотни различных народностей, научился чужим обычаям, завоевал доверие восточного деспота и в течение семнадцати лет пробыл его советником и наместником в одной из провинций Востока. Потом он возвратился на родину с огромным запасом знаний и рассказов и с несметными сокровищами. Путешественник ожидал, что его встретят с почестями, но, увы, его постигло глубокое разочарование.

Земляки не только не сочли нужным воздать должное знаниям и заслугам, но даже не поверили его интереснейшим рассказам; над ним потешались, его высмеивали, объявляли во всеуслышание лжецом и фантазером. Потом наградили кличкой, оставшейся за ним на всю жизнь: мессер Милльоне! Вот как Венеция отблагодарила одного из своих сыновей, столько сделавшего для ее славы! Легко представить, как это повлияло на Марко!

Он отправился на войну и сражался за Венецию, попал в плен и там написал свои мемуары — их он продиктовал сотоварищу по плену. Но ничто не могло изменить отношения к нему венецианцев. Они приняли его повествование как занимательный вымысел, и только.

Он женился, но и семья не дала ему счастья и покоя. Ни жена, ни остальные члены семьи не хотели или не могли понять эту пылкую натуру. Я говорю это, отнюдь не желая задеть присутствующих здесь потомков этого рода, — добавил доктор с легким поклоном.

Графиня задумчиво улыбнулась.

— Дальше, дальше, доктор! Не отвлекайтесь!

— Шестьсот лет спустя, — продолжил доктор, — примерно тридцать лет назад, случилось так, что один из потомков стал задумываться над судьбой своего славного предка.

Он начал изучать мемуары Марко Поло, и, по мере того как углублялся в изучение этих трудов, у него сложилась целая теория, основывавшаяся на том, что человек, столько выстрадавший от своих земляков и близких, нс мог не ожесточиться. И эта обида на всех была, очевидно, настолько сильной, что не могла не претвориться в действие.

Возможно, этот человек, на долю которого выпали презрение и насмешки близких, не захотел, чтобы эти близкие унаследовали его сокровища, собранные за долгие годы пребывания на Востоке. Подобное не представляется невероятным и не противоречит свойствам человеческой натуры. Но что в таком случае сделал он со своими сокровищами, о которых не раз упоминал в мемуарах, описывающих семнадцатилетнее пребывание на Востоке? Сохранилось завещание Марко Поло, но там ни о каких сокровищах не упоминалось. Также нет сведений о том, что он завещал большие суммы церкви, что в ту пору было весьма распространено. Потомок Марко Поло выстроил ряд предположений, но проверить их, за полным отсутствием каких-либо документов, не было возможности. С другой стороны, эти предположения, не оставлявшие его в покое, ни с чьей стороны не вызывали протеста, так что ему предоставлялась полная свобода теоретизировать. В течение ряда лет этот человек, покинув родину, скитался по Европе.