Эдгар Уоллес – Похищенная картина. Убийство у школьной доски. Обожатель мисс Уэст. Рубины приносят несчастье (страница 101)

— Я не отбрасываю версию о нападении извне, — ответил Бурский. — Пару лет назад меня в «Карлтоне» обокрали. Утащили из номера несколько рубашек и брюки, висевшие в шкафу. Это произошло около часу дня. В это время все гости, в том числе и я, загорали на террасе. Вор, никем не замеченный, разгуливал по всей вилле, а из столовой уволок пару ценных канделябров, которые стояли на полке. В истории «Карлтона» полно подобных случаев. Однажды зимой, во время обеда, унесли дорогую шубу с вешалки в коридоре. На Новый год, когда гости ужинали, взломщик разбил стекло в номере на первом этаже и украл приготовленные к новогоднему празднику мужской костюм, бальное платье и две шубы. При таинственных обстоятельствах исчезло ценное кольцо с брильянтом. Ни один из виновников этих краж обнаружен не был. Может, один и тот же субъект специализировался на визитах в «Карлтон»? Схваченный Доб-розлоцким с поличным, использовал молоток в качестве последнего аргумента.

— Мы и эту версию рассматривали. Ею объясняются лестница и разбитое стекло, но молоток сюда не вписывается. Если преступник залез через балкон, при нем не могло быть молотка, который все время валялся в холле. И напротив, предположим, что он незаметно пробрался через холл. В таком случае, зачем ему понадобилась лестница? И то и другое нелепо. Однако не подлежит сомнению, что кто-то напал на ювелира, хорошо рассчитал каждый свой шаг и до конца все продумал. Принеся молоток обратно в холл и приставив лестницу, он должен был преследовать какую-то цель.

— Но какую? — проворчал журналист.

— Вы считаете, что нападение могла совершить пани Захвытович? На чем основано ваше утверждение?

— Живет рядом с ювелиром. Никто, кроме нее, не мог так хорошо знать его привычки. Только пани Зосе было известно, что Доброзлоцкий работает с ценными украшениями. В разговорах она часто упоминала об этом с таинственным видом. Но мы ей не верили, зная, что ювелир делает серебряные безделушки на продажу. К тому же ради известности и громкой славы эта женщина не остановилась бы даже перед преступлением. Ее комнату от номера ювелира отделяла только стенка. Ей легче всего было войти к Доброзлоцкому, не привлекая к себе внимания. Это она принесла молоток в холл. Она сказала, что им запросто можно размозжить чью-нибудь голову.

— А как вы объясните приставную лестницу?

— Эта лестница спасает от подозрений меня. Но и в версию насчет пани Захвытович она тоже не ложится. Ведь Зося не выходила из «Карлтона». Лестница вообще не увязывается ни с кем из обитателей виллы… Кроме одной особы — пани Медяновской. Только она после ужина выходила из пансионата. Возвращаясь, могла приставить лестницу к балкону, чтобы имитировать нападение извне. Это был бы очень ловкий ход с ее стороны.

— Но тогда она выбросила бы из комнаты не только шкатулку, но и молоток. Либо спрятала его вместе с драгоценностями. Однако после нападения молоток оказался на прежнем месте в холле. Не мог же он сам вернуться.

— Сдаюсь! — проговорил Бурский. — Этого я объяснить не могу.

— Мы тоже, — откровенно признался подпоручик.

— А что вы можете сказать о пане Крабе? — задал вопрос полковник. — Кажется, вы хорошо знакомы.

— У нас чисто товарищеские отношения, хотя мы знакомы уже несколько лет.

— Значит, вы дружите?

— О дружбе и речи нет. Сомневаюсь, есть ли вообще друзья у пана Крабе.

— Почему?

— Это человек разочарованный, немного язвительный, немного завистливый, немного чудаковатый.

— Последствия лагеря?

— Думаю, и это тоже. Вообще пану Крабе в жизни не слишком-то повезло. Сперва, еще совсем молодым, он угодил на целых пять лет в лагерь для пленных офицеров, был как бы отрезан от мира. Жизнь текла, а для них время остановилось на первом сентябре 1939 года. Добавилась и личная неудача — он потерял невесту, которая не захотела ждать и вышла за другого.

— Вы ее знаете?

— Нет, но пан Крабе не раз с горечью говорил о женской верности и в‘качестве примера ссылался на свою возлюбленную.

— Но и сам недолго тужил, а нашел другую?

— Да. За границей он женился. У него очень симпатичная жена. Но какая-то травма осталась. К тому же и в дальнейшем все пошло не так, как он мечтал или планировал. Несколько лет пробыл в Бельгии, потом в Англии. Но устроиться там не сумел и вернулся домой. Кажется, в 1951 году. Начал здесь делать карьеру, быстро получил видную должность, был то ли директором департамента, то ли главным директором какого-то учреждения. Долго просидев за границей, не ориентировался в наших тогдашних порядках. Не знаю точно, как это произошло, но Крабе с треском выставили с этой должности. Он и двух лет не продержался.

— Какие-нибудь злоупотребления?

— Он наверняка ни при чем, но всё свалили на него. Когда он, наконец, выпутался из этой истории, и речи не было о возвращении на прежнюю или аналогичную должность. Какое-то время он вообще не мог найти работу. Потом устроился в одно из издательств. Сам попытал счастья, написал роман, не имевший никакого успеха. Разные там психологические бредни! Несколько лет роман провалялся на магазинных полках, а потом пошел в макулатуру. Его труд по романистике критика тоже встретила недоброжелательно. Из-за всего этого нынешний пан Крабе — сплошная желчь. После успеха моей книги его отношение ко мне стало весьма прохладным.

Подпоручик поблагодарил редактора за его показания, дал ему на подпись протокол и предупредил, как и других, чтобы он шел к себе в комнату, но спать не ложился.

— Ну что ж, — заметил полковник, — круг замкнулся: литератор смешал с грязью журналиста, а журналист не остался в долгу. Самое интересное, что оба сказали много правды. Чужие недостатки люди видят гораздо лучше.

— Почему он подозревает пани Захвытович?

— Большинство допрошенных подозревают именно ее. Эксцентричных людей не очень-то любят. К тому же, как мы знаем, эксцентричность пани Зоей продиктована совершенно определенными побуждениями. И не будем забывать, что актриса сама дала повод для подозрений. Она не скрывала, что хочет получить колье и показаться в нем у «Ендруся». Люди знают, что она стремится сделать карьеру за границей и нуждается в деньгах. Если все это суммировать, пани Захвытович выдвигается на первое место среди подозреваемых.

— И по-моему тоже. Она больше всех подходит на роль преступницы, — признался подпоручик.

— Вот видите! А еще удивляетесь.

— Да, — согласился Климчак, — мои мысли идут в том же направлении.

— Во всяком случае, — добавил полковник, — в результате допросов новых и новых лиц мы узнали много любопытного про постояльцев «Карлтона». Их характеристики, до сих пор сводившиеся к анкетным данным, все более оживляются. Мы узнаем их привычки, нрав, заботы и огорчения, даже стремления и планы.

— И что толку, если дело вперед не движется?

— Я бы так не сказал. По мере накопления следственного материала возникают и некоторые предположения насчет виновника преступления.

— Но любая из версий сразу же рассыпается после допроса очередного подозреваемого.

— Бывает и так… — кивнул полковник. Однако по голосу чувствовалось, что у опытного офицера есть свои соображения, которыми он пока не спешит поделиться с молодым коллегой.

А может быть, и подпоручика Климчака какие-то наблюдения привели к определенным выводам, которые он пока что держал при себе?

— Кроме пани Захвытович, Бурский указал и на Медяновскую. Скорее намекнул, но из гостей пансионата лишь она выходила вечером из дома и могла приставить лестницу к балкону. С ней мы еще не беседовали. Посмотрим, что нового скажет. Она единственный человек, которому можно приписать эпизод с лестницей. Зато этому противоречат показания, согласно которым злополучная лестница появилась у балкона уже после возвращения Медяновской в «Карлтон».

— Ну что ж, — решил подпоручик, — допросим пани Медяновскую. Но боюсь, ее показания будут в том же роде: как можно меньше о себе и как можно больше о других.

— Это тоже неплохо.

— А что нам даст замена одного подозреваемого другим?

— Пани Медяновская работала вместе с инженером Жарским, — напомнил полковник. — Она его знает лучше, чем прочие. Оба родом из Вроцлава.

— Он обрисовал ее не самыми светлыми красками. Дама, которая любит общество иностранцев и умеет использовать эти знакомства к собственной выгоде.

— Столь пристрастная характеристика подчеркивает и достоинства этой женщины: решительность, самообладание, целеустремленность, всестороннее образование, знание языков. В подобных показаниях надо видеть и другую сторону.

— Но Жарский утверждал, что эта дама строит виллу и нуждается в деньгах.

— Вы, поручик, опять возвращаетесь к мотиву преступления. Но такой мотив можно с успехом применить ко всем допрошенным. Одни имеют много, а хотели бы еще больше. Другим, например Земаку, не везет, и они хотели бы поправить свое положение. На этой лошадке нам далеко не уехать.

— Значит, допросим Медяновскую. Но сперва посмотрим, что у нее нашли при обыске.

Милиционер, который делал обыск на третьем этаже, обратил внимание на три письма. Одно из Парижа, два из Варшавы. Среди них было официальное уведомление паспортного бюро Министерства внутренних дел о том, что «заграничный паспорт гражданки Барбары Медяновской готов и будет выслан после соответствующей оплаты». Если судить по размерам суммы, паспорт давал право на выезд в государства Западной Европы.