Эдгар Уоллес – Мститель (страница 19)

- Наверное, одна из глупых прислуг возилась в моей комнате. - При этих словах он схватил шляпу и швырнул ее в угол.

Этот инцидент, который должен был бы увеличить смущение Уильмота, вызвал противоположную реакцию. Его голос стал ясным и твердым.

- Я дважды встретил Свэнни и с моей стороны было довольно глупо, что я вам тотчас же об этом не сказал. Свэнни ненавидел моего дядю. Он явился ко мне, чтобы кое-что мне рассказать… он по крайней мере намекнул, что ему известна история, посредством которой я держу дядю в своих руках. Вторая встреча в Спринг Ковэр состоялась, чтобы обсудить условия, на которых Свэнни даст мне свою информацию. Я предпочитал туда не ходить и этим навлек на себя подозрение. Я обещал Свэнни написать ему, и тем дело закончилось.

- В чем заключалась тайна Свэнни?

- Откровенно говоря, я ничего не знаю. Я вынес впечатление, что мистер Мэрривэн задолжал Эбрэгему Селиму… Селим - было имя шефа Свэнни. Но я не могу этому поверить, это слишком неправдоподобно. Дядя накануне смерти был очень богат.

Энди испытующе посмотрел на него, желая убедиться в правдивости Уильмота.

- Ну, а каково ваше мнение, - кто мог убить вашего дядю?

Уильмот наморщил лоб.

- Разве у вас есть определенное подозрение?

Энди знал, кого Уильмот хотел обвинить, если бы подозрение могло пасть на него.

- У меня есть несколько версий, - холодно сказал Энди. - Но было бы необдуманно сразу дать предпочтение одной из них. Однако, я кое-что хочу уточнить. Вы во время нашей последней беседы говорили мне о какой-то недостойной девушке. Это меня интересует. Вы жаловались на нее и говорили, что она является объектом спора между вами и мистером Мэрривэном. Это весьма важное обстоятельство. Кто эта дама?

Это был мастерский маневр со стороны Энди, хорошо выполненный в надлежащий момент. Уильмот не ждал такого прямого и резкого вопроса. Он понял, что Маклэд хорошо знает, кого он подразумевал. Теперь нужно ответить, или…

- Я не могу вам этого сказать.

Но Энди зашел уже слишком далеко и чересчур рискнул, чтобы дать возможность противнику уклониться от боя.

- Такой ответ меня не удовлетворяет. Одно из двух: вы знаете эту даму, или не знаете! Вы спорили с вашим дядей, или нет! Я теперь говорю с вами как полицейский чиновник, которому официально поручено разыскать убийцу, поэтому категорически требую от вас говорить мне правду.

Его голос звучал твердо и угрожающе. Уильмот струсил.

- Я был тогда крайне смущен, - сказал он неохотно. - Я сам не знал, что говорил. Я никакой дамы не знаю и также не спорил с моим дядей.

Энди вынул записную книжку и медленно записывал слова Уильмота, который свирепо смотрел на него.

- Благодарю вас. Я больше не буду обременять вас вопросами на эту тему.

Сказав это, Энди поднялся, чтобы уйти. Уильмот остался в смущении. Его мысль усиленно заработала.

- Мистер Маклэд!

Энди, бывший уже у садовых ворот, обернулся. Уильмот быстро приблизился к нему.

- Теперь, конечно, нет больше причин, чтобы я не мог войти в дом моего дяди. Я законный наследник и мне нужно сделать некоторые приготовления для его похорон.

- Но пока я вам еще запрещаю входить в его рабочий кабинет, так как он будет доступен для посторонних только после осмотра трупа.

Они пошли через улицу к дому Мэрривэна, и Энди что-то сказал полицейскому сержанту.

- Ну, мистер Уильмот, я уладил это дело. Сержант впустит вас в дом.

Энди нисколько не поразило и не рассмешило нахождение в комнате Уильмота дамской шляпы. Из этого можно было делать различные выводы. Замешательство Уильмота было слишком явным и его объяснение совершенно неправдоподобным. Прислуга забыла шляпу в его комнате… это ведь противоречит его утверждению, что никакая прислуга не смеет заходить в его комнату без вызова. Уильмот был холостяком - не хуже и не лучше, чем другие холостяки. Но было немного странным, что он приводил своих дам в Беверли-Грин, где все прислуги были отчаянные сплетницы. Такая непредусмотрительность не связывалась с характером Уильмота.

Энди пошел к Нельсону. Если бы он мог поступать по своему желанию, то он ходил бы туда ежедневно и оставался бы там подолгу. Он так устроил, что каждое утро встречался со Скотти в парке.

Его приняла Стэлла, так как ее отец работал в ателье. Она была в восторге, ибо Кэннэт Нельсон начал писать новую картину: портрет Скотти.

- Это было бы великолепно, если бы я имел хороший портрет Скотти, - иронически заметил Энди. - Если мне придется еще раз арестовать его, то пошлю своих сыщиков в академию, чтобы они хорошо изучили его портрет.

- Он больше не будет заниматься преступными делами, - ответила Стэлла. - Он сказал мне, что порвал со своим прошлым и больше не будет воровать.

Энди улыбнулся.

- Я был бы очень рад, если бы так было. Скажи мне, Стэлла, ты хорошо знаешь мистера Уильмота?

Она хотела сказать, что знает его насквозь, но спохватилась и сказала:

- Я до сих пор думала, что знаю его абсолютно хорошо, но убедилась, что это не так. Зачем ты это спрашиваешь?

- Не знаешь ли ты, имеются у него родственницы и знакомые дамы?

Стэлла отрицательно покачала головой.

- Его единственными родственниками были мистер Мэрривэн и еще старая тетя. Ты предполагаешь, что у него были еще и другие жильцы? Кроме его тети, которая уже умерла, никто к нему не приходил. Он никогда не устраивал вечеров, подобно другим холостякам.

- Это только простое любопытство, - сказал он улыбаясь, но сейчас же опять стал серьезным.

- Я сама не знаю, что тут происходит. Не узнал ли ты чего-нибудь нового? Город кишит репортерами. Один пришел ко мне и просил у меня дать ему подробности из жизни мистера Мэрривэна. Он, например, спросил у меня, ходил ли он в церковь и был ли он спокойным человеком. Я ответила, что мало знаю о нем. Он удовлетворился этим.

Энди облегченно вздохнул.

- Я очень рад, что Доунэр не приехал.

- Кто такой Доунэр?

- Журналист, самый умный и дельный из всех своих коллег. Он не удовлетворится простой отговоркой, как посетивший тебя репортер. Он не задал бы также таких глупых вопросов. Он говорил бы с твоим отцом об искусстве, пошел бы в ателье, восхищался бы «Пигмалионом», заговорил бы о красках, о влиянии атмосферы, об освещении и о динамических теориях. Он превосходно знает людей и чрезвычайно хитер.

Одно лишь его присутствие убедило бы тебя в том, что он больше знает, чем ты сама, но не о старых мастерах, не о картинах, а о частной жизни Мэрривэна. Ты была бы неприятно поражена одним его взглядом.

Она не могла оторвать от Энди глаз. Он боялся смотреть ей прямо в лицо, ибо чувствовал, что еще одно мгновение и он заключит ее в свои объятия. Они восхищались друг другом.

- Ты, наверное, уже изучил массу неприятных людей… как этот Доунэр и… профессор Скотти. Я по ошибке назвала его так, и он был весьма доволен этим. Что нового вообще?

- Инспектор Дэн нашел твое кольцо. Всегда ли ты бросаешь бриллиантовые кольца на улицу?

Стэлла нисколько не была смущена.

- Я его выбросила сама не знаю где. Что… ты уже хочешь уйти? Ты всего тут несколько минут и еще не успел повидаться с отцом и посмотреть его картину.

- Я уже достаточно побывал здесь, чтобы возбудить любопытство всех соседей. Неужели ты не понимаешь, что я могу посещать тебя только тогда, когда по официальному поводу должен посещать и других? Каждый день я совершаю 10 - 12 визитов, действую людям на нервы… только для того, чтобы тебя немного повидать.

Она была тронута и проводила его до дверей.

- Я хотела бы, чтобы ты пришел еще раз… стирать пыль, - нежно сказала она.

- А я… желал бы, чтобы мы снова очутились у выхода с площадки для гольфа, - дрожащим от страсти голосом заметил он.

Она улыбнулась. Звук ее голоса звенел в его ушах, покуда он не вышел на улицу.

XIV

Не было преувеличением утверждение, что со времени смерти своего дяди Артур Уильмот жил в страшном напряжении и часто думал, что лишится рассудка. Характер и воспитание не помогали ему храбро перенести удар судьбы. Он унаследовал от своей матери, высокообразованной, но нервной женщины, слабость и неумение противостоять своим моментальным настроениям и прихотям. Он не умел владеть своими чувствами, и его мог обуздать только страх. То обстоятельство, что Стэлла не знала его истинного характера, заключалось в том, что он был скрытен и убежден, что ее дружба и симпатия к нему разовьются тогда, когда он этого пожелает. Она не замечала, что он осторожно добивался ее близости. Сперва он не давал ни малейшего намека на то, что он влюблен в нее, ибо не хотел пожертвовать своей жизненной, компрометирующей его тайной. Он думал, что этим он проявляет свою искренность по отношению к ней. Он был убежден, что с течением времени она найдет удобный момент, чтобы оформить их дружеские отношения. Когда он, наконец, решился в осторожных выражениях объявить ей о своем намерении жениться на ней, ее сопротивление было для него ударом грома при ясном небе. Его тщеславие вынуждало его считать ответ Стэллы неокончательным. Он потому легкомысленно относился к ее словам, что знал и говорил себе, что женщины в подобных обстоятельствах всегда немного странны и нелогичны. Но, получив вторичный отказ, он почувствовал себя отверженным. Однако он рассчитывал, что это еще не означает полного разрыва отношений.