Эдгар Уоллес – Черный аббат. Мелодия смерти (страница 66)

Садясь в такси, чтобы отправиться в имение сэра Стэндертона, Джек заметил грузовик с надписью «Акционерное общество несгораемых шкафов и сейфов Сент-Брайда», а также своего спутника, о чем-то беседовавшего с чернобородым шофером. Вскоре грузовик тронулся с места и двинулся в направлении Лондона.

Мистеру Франкфорту некогда было размышлять о том, какие перспективы для продажи металлических изделий заключает в себе Хантингдон, ибо адвокат готовился к важной встрече, и не миновало и четверти часа, как его провели в рабочий кабинет сэра Стэндертона.

Старый генерал принадлежал к категории людей, часто изображаемых на страницах юмористических журналов. Он был высокого роста, с красным лицом, подстриженными седыми бакенбардами и пушистыми усами. Его почти лысую голову окаймлял узенький венчик седых волос. Речь его напоминала серию взрывов, следующих один за другим. Едва молодой поверенный ступил на порог, старик уставился на него и критически оглядел с головы до ног.

Он привык общаться с адвокатами, знал их разновидности и подразделял на две группы – дураков и мошенников. Для генерала не существовало переходных ступеней, поэтому он сразу отнес смышленого на вид молодого человека к категории мошенников и холодно предложил ему присесть.

– Я хочу обсудить с вами свое завещание, – объявил он. – С некоторых пор я намереваюсь внести изменения в распределение собственных средств.

С этой фразы он всегда начинал беседу с адвокатами. Она должна была создать впечатление, что произносивший ее придавал составлению завещания особенное значение и занимался этим всего-навсего второй раз в жизни.

Джек кивнул и спокойно спросил:

– Вы уже набросали проект завещания?

– Нет, – ответил генерал, – но у меня имеется готовый текст. Вот копия с него.

– У меня тоже есть с собой копия, – неожиданно сообщил Франкфорт.

– Как это, черт возьми?! – вспылил старик. – Вы что, таскаете мое завещание в своем портфеле?

Начало не предвещало ничего хорошего, и Джек опасался, что его ожидает участь всех прежних поверенных генерала – разрыв отношений с ним. Между тем тот являлся солидным клиентом, и требовалось непременно найти способ удержать его в своих руках.

– Ладно, – буркнул Стэндертон, – запишите мои пожелания. Во-первых, я объявляю недействительными все свои ранее составленные завещания. Во-вторых, я выражаю свою волю самым определенным образом: ни один пенс из моих денег не должен пойти на поддержание собачьего питомника доктора Сэндла. Этот человек непочтителен ко мне, а псов я ненавижу. И вообще я не намерен тратить деньги на больницы и другие благотворительные нужды. Сто фунтов, – продолжал он, – я завещаю обществу трезвенников, хотя ничего глупее его не придумаешь. Сто фунтов отойдет пансиону отставных военных в Олдершоте. Но ни одного пенса я не дам этому негодяю – доктору Сэндлу.

Примерно с полчаса перечислял он людей, коим не должно достаться и пенса, пересыпая этот список крепкими ругательствами, затем упомянул еще несколько учреждений, которым завещал незначительные суммы – не более тысячи фунтов. Покончив с ними, старик взглянул на адвоката, и в его глазах засветилось лукавство.

– Теперь мы позаботились обо всех. Кстати, вы знакомы с моим племянником? – вдруг спросил он.

– Я знаю одного из друзей вашего племянника, – уклончиво ответил Джек.

– Вы случайно не родственник этого идиота Линдела Франкфорта? – прорычал генерал.

– Я его брат, – твердо заявил Джек.

– Гм, – заметил генерал. – То-то мне показалось знакомым ваше лицо, когда вы вошли. А с Джилбертом Стэндертоном вы не общаетесь?

– Я беседовал с ним пару раз, – равнодушно произнес адвокат, – но это не имело никаких последствий. Вероятно, и вам доводилось встречаться с людьми и ограничиваться вопросом об их здоровье.

– Я не имею привычки, встречаясь с людьми, интересоваться тем, как они поживают, – запротестовал старик. – Какого вы мнения о Джилберте?

Джек вспомнил о просьбе Линдела замолвить за молодого Стэндертона словечко.

– Я полагаю, что он очень порядочный человек, хотя и держится несколько сдержанно и замкнуто.

Генерал недовольно пропыхтел:

– Разумеется, мой племянник сдержан и обладает замкнутым характером. Или вы считаете, что Стэндертоны попадаются на каждом шагу? Мы все сдержанны, слава богу, а я – самый сдержанный человек в нашей семье.

«Ну уж конечно!» – с досадой подумал адвокат, но предпочел не спорить, а вместо этого хитро заметил:

– Мне думается, что ваш племянник принадлежит к числу людей, которым излишне завещать деньги.

– Почему это? – насупился генерал.

– Потому что он не ведет открытого дома и не старается играть заметной роли в обществе. Он поступает так, словно выше общества.

– Он действительно выше него. А вы что, полагаете, будто я угодничаю перед обществом? Вы воображаете, что мне импонируют такие особы, как лорд Тауэрс и леди Грейндж? Или все эти новоиспеченные богачи, наводнившие страну? Нет, уважаемый! Я доверяю своему племяннику, который смотрит на вещи так же, как и я. Нынешнее общество не стоит ломаного гроша, – грозно помахал он пальцем перед лицом адвоката. – Теперь записывайте: все остальное свое состояние я завещаю Джилберту Стэндертону. Вот так-то.

Джек Франкфорт посмотрел на генерала с недоверием, ведь тот уже неоднократно менял свое решение. Где гарантия, что этого не произойдет и на сей раз и что наутро он не потребует составления нового завещания?

– Останьтесь здесь до утра, – точно прочитав мысли адвоката, распорядился старик. – Завтра я подпишу завещание.

– В котором часу? – вежливо осведомился поверенный.

– Во время завтрака! – прорычал генерал.

– А когда вы завтракаете?

– Тогда же, когда завтракают все культурные люди! – вскипел Стэндертон. – Без двадцати минут час. А в котором часу вы изволите завтракать, позволю я себе спросить?

– Без двадцати минут час, – мягко ответил адвокат, боясь вызвать новую вспышку гнева.

В тот вечер ему больше не довелось встретиться со своим попутчиком – он увидел его лишь на следующее утро, за девятичасовым табльдотом. По-видимому, за это время что-то случилось, поскольку прежде жизнерадостный и приветливый знакомый Джека резко изменился: стал мрачным, неразговорчивым и выглядел разбитым. «Наверняка у него деловые неприятности», – подумал Франкфорт. Он тщательно избегал затрагивать эту тему в беседе, поэтому завтрак прошел почти в полном молчании.

Прибыв к назначенному часу в «резиденцию» генерала, адвокат, к своему вящему изумлению, узнал, что намерения старика относительно завещания за ночь не переменились. Более того, его желание сделать Джилберта своим наследником настолько укрепилось, что Джеку едва удалось отстоять жалкие сто фунтов, завещанные какой-то провинциальной аптечке.

– Все деньги должны остаться в семье, – заявил генерал, – нечего разбрасывать их сотнями фунтов на что попало.

Постепенно Стэндертон вычеркнул из документа почти все дополнительные пункты и свел его к одному, в котором завещал все свое имущество дорогому племяннику.

– Он женат как будто? – попутно осведомился генерал, хмуря брови.

– Как будто, – улыбнулся адвокат.

– Как будто! Какой мне толк от вашего «как будто»? – дал волю гневу вспыльчивый старик. – Вы – мой поверенный и должны знать все: выясните, женат ли он, кто его жена, из какой она семьи и пошлите им приглашение у меня отобедать.

– На какой день? – спросил адвокат.

– На сегодняшний вечер. Ко мне приедет в гости один врач из Йоркшира. Будет весело. Она красивая?

– Как будто.

– Что вы заладили, право слово?! Не понимаете, к чему я веду? Если она красивая и из хорошей семьи, я упомяну о ней в завещании вне зависимости от ее мужа.

Джек опять обеспокоился судьбой завещания, но телеграмму Джилберту с приглашением явиться на обед, конечно, послал. Ее приняла Эдит и очень удивилась.

Телеграмма осталась невостребованной адресатом, потому что со вчерашнего вечера Джилберт не появлялся дома. Заплаканные глаза молодой женщины свидетельствовали о том, насколько ее беспокоило отсутствие мужа.

Глава 14. Бриллианты Стэндертонов

Эдит быстро уложилась и собралась в Хантингдон. Ей было неудобно ехать к родственнику мужа без своего супруга, но она подумала: «Вдруг мое появление у генерала пойдет на пользу Джилберту?», – и поэтому сочла невозможным отказаться.

Поезд прибыл в четыре часа пополудни, и старик удостоил ее небывалой чести, встретив на вокзале.

– Где Джилберт? – строго осведомился он, после того как Джек Франкфорт представил их друг другу. – Почему он не явился?

– Ему пришлось неожиданно отлучиться, – объяснила она, – и он сильно огорчится, узнав, что не сумел воспользоваться вашим приглашением.

– Вряд ли, – проворчал старик. – Чтоб вывести Джилберта из себя, этого маловато. По-моему, он не придет в восторг от возможности встретиться со старым медведем. Убежден: все те, кого я упомянул в своем завещании, а впоследствии вычеркнул, считают меня своим личным врагом.

– В таком случае не включайте меня в завещание, – пошутила Эдит.

– Этого я не обещаю, – возразил генерал и вежливо добавил: – Природа наделила вас, леди, своими дарами столь щедро, что вы запросто можете пренебречь презренным металлом.

Стэндертону очень понравилась новая родственница, а Эдит, в свою очередь, изо всех сил старалась не разочаровать его. Она умела обходиться с пожилыми людьми таким образом, что в них зарождалась иллюзия, будто они так же молоды, как и их собеседница. Эдит не знала, в какой мере судьба Джилберта зависит от этого славного, как она полагала, старика, но она считала, что обязана проявлять внимание к родственникам мужа, держаться уважительно и ни в коем случае не перечить.