Эдгар Уоллес – Черный аббат. Мелодия смерти (страница 61)

– Я не могу тебе это сказать, – начал Джилберт. – Ты, очевидно, подозреваешь, что я украл его. Ты предполагаешь, что я взломщик и вор? – улыбнулся он, но в лице его появилось что-то жесткое. – Я читаю это по твоим глазам, – продолжал он. – Ты объясняешь себе мои отлучки из дому и мое таинственное поведение тем, что я избрал себе какое-то противозаконное занятие, не так ли? – Он рассмеялся. – Отчасти ты права. Но я не взломщик. Клянусь тебе, что никогда в жизни не вскрыл ни одного сейфа и не похитил ни единого предмета у… – Тут он запнулся, словно испугавшись сболтнуть лишнее.

Эдит мгновенно ухватилась за спасительную соломинку.

– Это действительно так? – положила она ему руку на грудь. – Ты мне не лжешь? Вероятно, я сошла с ума, мне самой противны подобные гадкие мысли, но мне показалось…

– Да, тебе показалось, – серьезно подтвердил он.

– Неужели ты не объяснишь мне, как оно попало к тебе в руки? – настаивала Эдит.

– Я его нашел, и это правда. Я не собирался… – Тут он снова прервался, не окончив фразу. – Оно валялось на дороге.

– Тебя не удивила такая находка? Ты не счел нужным обратиться в полицию?

– Нет, – покачал он головой. – Я не успел. Я собирался сегодня положить его в маленькую шкатулку и отослать в полицейское управление. Именно поэтому я заговорил за столом с твоей матерью об утрате колье. Мне показалось странным, что ее потеря совпала с моей находкой.

Они молчаливо взглянули друг на друга. Он держал колье в руке и машинально поигрывал им.

– Что же нам теперь делать? – спросила она и, подумав, произнесла: – Я надеюсь, ты последуешь своему первоначальному намерению и отошлешь колье в полицию. Господи! – воскликнула она, внезапно что-то припомнив. – Ведь я получила за него триста фунтов компенсации.

– Триста фунтов? – Он снова оценивающе осмотрел драгоценность. – Оно стоит дороже.

В нескольких словах Эдит хладнокровно объяснила ему, что произошло.

– Это даже неплохо, что тут замешана твоя мать. Я бы неприятно поразился, узнав, что ты занялась биржевыми играми.

– Тебе это не нравится? – уточнила Эдит.

– Крайне, – ответил он. – Вполне достаточно, если спекулирует муж.

– Ты много спекулируешь, Джилберт? – поинтересовалась она.

– Нет, не очень, – серьезно промолвил он. – На это нужны средства.

– Биржевые дела – всегда спекуляция.

– Я вынужден зарабатывать деньги, чтобы содержать жену, – немного резко возразил он, и у Эдит, никогда не слышавшей от мужа таких слов, дрогнуло сердце. – Прости меня, – мягко попросил он, заметив, какую реакцию вызвала у нее его последняя фраза. – Я выразился грубовато, но не хотел тебя обидеть. Я ощутил озлобление против несправедливости судьбы, вот и все. Так ты оставишь колье у себя?

– Да, пусть хранится у меня, – ответила Эдит. – Разве ты не планируешь сообщить полиции, где его обнаружил? Ведь это навело бы на след преступников…

– Нет, – улыбнулся Джилберт. – Я не стану навлекать на себя гнев ужасной шайки, которая гораздо опаснее любой другой. Ладно, Эдит, мне пора. Уже половина одиннадцатого, – взглянул он на часы, – я должен идти. До свиданья.

Он протянул ей руку, и она задержала ее в своей руке немного дольше, чем обычно.

– Береги себя, – напутствовала она. – Желаю тебе удачи; каким бы ни было твое дело, я на твоей стороне.

– Благодарю, – ответил он и поцеловал ей руку.

Она вернулась к гостям, но мысль о колье, которое якобы нашел Стэндертон, не выходила у нее из головы. Она пыталась верить мужу, но чувствовала, что за его обдуманными словами скрывается нечто большее, о чем он умалчивает. Она припомнила его фразу: «…никогда в жизни не вскрыл ни одного сейфа и не похитил ни единого предмета у…» У кого? Что он хотел сказать?

Эдит приняла твердое решение получить ответ на свой вопрос и после ухода гостей взялась за корреспонденцию. Она просидела над письмами далеко за полночь и, ложась спать, услышала шаги вернувшегося мужа. Проходя мимо ее двери и заметив свет, он постучал и пожелал ей спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответила она.

Эдит уловила скрип двери его спальни, минут через пять выскользнула в коридор и убедилась в том, что комната мужа погрузилась во мрак. На цыпочках, не нарушая тишины, она спустилась в переднюю, чтобы осмотреть его пальто. Вдруг ей удастся найти у него в кармане нечто, что поможет разгадать стоящую перед ней загадку?

Увы, карманы оказались пусты. Зато она почувствовала, что рукава пальто влажные. Разве шел дождь? Она вернулась к себе в комнату и открыла окно. К ее удивлению, мостовая была сухой – ни намека на ливень. Она включила свет, осмотрела свои руки и чуть не вскрикнула, обнаружив, что они в крови.

Она ринулась по лестнице в переднюю и зажгла электричество. Да, один из рукавов пальто был окровавлен, и на полу виднелись капельки крови, которые вели до двери его комнаты. Эдит приказала себе сохранять хладнокровие и, поднявшись наверх, постучалась к мужу.

– Эдит, ты? – устало спросил он. – У тебя, наверное, бессонница?

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Я зверски вымотался.

– Впусти меня, это важно.

Она толкнула дверь – заперто. Затем услышала, как скрипнула кровать, и вскоре щелкнул замок. Дверь распахнулась, и Эдит, к своему изумлению, заметила, что Джилберт полностью одет и рука его тщательно перевязана широким бинтом.

– Что с рукой? – с порога спросила она.

– Поранился, пустяки.

– Как ты ухитрился? – не отступала она.

Он промолчал, и она попросила его показать рану. Он долго не соглашался, но она настаивала. Наконец он снял повязку, и Эдит обнаружила две небольшие ранки пониже локтя, причем обе не производили впечатления пореза ножом или осколком стекла.

– Похоже на огнестрельное ранение, – заявила она. – Пуля прошла навылет и выскочила у локтя.

Он опять промолчал.

Эдит принесла из ванной горячей воды, промыла рану и перевязала руку, как умела. Она не стала расспрашивать мужа о том, каким образом он получил ранение, отлично понимая, что сейчас не время для разговоров.

– В тебе погибает замечательная сестра милосердия, – усмехнулся он, когда жена закончила перевязку.

– Ты женился на мне, – ответила Эдит, – потому что любишь меня. Ты отдал мне все самое ценное и дорогое в себе и надеялся, что я отвечу тебе тем же. Вместо этого я принесла тебе разочарование, объявив, что вышла за тебя замуж из корыстных побуждений. Разве я не заслуживаю ответственности за подобный проступок? – Повисла длинная пауза, после чего она добавила: – Я обещаю исполнять все, что ты от меня потребуешь.

– Я желаю лишь одного: чтобы ты была счастлива, – вздохнул он, и его голос обрел прежнюю твердость и уверенность.

Она покраснела. Ей было нелегко сказать ему эти слова, а он, получается, отверг ее признание? Она ушла к себе и заснула лишь под утро; в десять часов они сели завтракать. Джилберт поздоровался с супругой и углубился в газеты. Эдит тоже взяла номер, внимательно прочитала криминальную хронику и сказала:

– Этой ночью взломщики пытались ограбить Нортон-банк. Они становятся все наглее.

– Ага, – пробормотал Джилберт, не отрываясь от газет. – Они такие.

– Одного из них ранил охранник.

– Я в курсе, – бросил супруг и, заметив, что она перевела взгляд на его раненую руку, добавил: – В моей газете новости более свежие, чем в твоей. Этот вор скончался. Рана оказалась смертельной, труп обнаружили в такси, на котором бандиты удирали с места преступления. Имя журналистами не упоминается, но я точно знаю, как его звали, – Перз. По-человечески мне его жаль, но в этом заключается доля справедливости.

– В том, что воровать преступно? – уточнила она.

– В том, что на его совести вот эта рана, – указал он на свою руку.

– Боже мой! – только и смогла воскликнуть Эдит.

Глава 11. Четвертый неизвестный

В тот вечер, когда Эдит устраивала прием, чернобородый шофер в обычное время появился у дома Уоллиса. Его заметил сыщик в штатском, карауливший у подъезда. Мужчина вошел, пробыл в квартире минут пять, затем вернулся и куда-то поехал.

Через десять минут по донесению полицейского в дом нагрянули три опытных детектива из Скотланд-Ярда, и тайна визитов бородача раскрылась: вместо Уоллиса в квартире сидел шофер собственной персоной и читал криминальный роман.

– Дело обстояло просто, – разъяснил инспектор Гольдберг своим сослуживцам. – Этот господин приезжал к Уоллису, а тот, загримированный под своего подельника, заранее ждал его, выходил и садился в авто. Дежурный констебль ни о чем не догадывался, полагая, что за рулем – один и тот же человек.

Он внимательно оглядел бородача.

– Что вы собираетесь со мной делать? – испуганно спросил шофер.

– Не суетись, приятель, мы подыщем тебе занятие, – грубовато заверил его Гольдберг. – Водительские права при тебе?

– На сей счет можете не беспокоиться, – ухмыльнулся бородач и вытащил удостоверение.

– Ты задержан за содействие преступнику, – объявил Гольдберг.

– Вы еще докажите это, – нагло заявил шофер. – Неужели вы рассчитываете накрыть Джорджа?

– Вот именно, – усмехнулся инспектор. – Я конфискую машину и упрячу твоего Джорджа в тюрьму – например, за езду без разрешения.

Шофер вальяжно развалился на стуле.