Эдгар Уоллес – Черный аббат. Мелодия смерти (страница 52)
Джилберт уклонился от ответа, и они возобновили беседу уже в просторной курительной комнате «Просцениума».
Часа два подряд Стэндертон дотошно расспрашивал Франкфорта о способах сохранения и приумножения капитала и внимательно записывал в блокнот все ответы. Линдел добросовестно пытался удовлетворить жажду знаний, неожиданно обуявшую его друга, прежде ни разу не проявлявшего интерес к биржевым делам.
– Я и не предполагал, что так много знаю, – похвастался молодой человек, после того как Джилберт записал заключительный ответ. – Сколько вопросов ты мне задал! Ты – прирожденный экзаменатор.
Стэндертон вяло улыбнулся и спрятал блокнот в карман.
– Это еще не все, – заявил он. – Сегодня утром я составил завещание и прошу тебя быть моим душеприказчиком.
Линдел до того изумился, что закашлялся.
– Ну ты и чудак! – покачал он головой. – Вчера женился, а сегодня бродишь с печальной физиономией, как факельщик из похоронного бюро. Зачем битых два часа выпытывать у меня сведения о ценных бумагах и размещении капиталов, если у тебя уже готово завещание? Впервые в жизни сталкиваюсь с таким явлением.
– Спасибо за все. Мне пора в Сент-Джонс-Вуд, – сказал Джилберт на прощание. – Тебе со мной, пожалуй, не по пути.
– Приятно слышать, что ты возвращаешься к молодой жене, – усмехнулся Франкфорт. – А я было опасался, что ты едешь в крематорий выбирать себе урну и венок.
Джилберт загадочно прищурился, затем пожал Линделу руку и, взяв такси, уехал.
Жена сидела в его кабинете в глубоком кресле и читала. От волнений вчерашнего вечера на ее лице не осталось и следа. Она приветливо улыбнулась. Оба они без лишних слов пришли к выводу, который при создавшихся обстоятельствах, несомненно, был наилучшим. Эдит почувствовала, что начинает уважать мужа, – она оценила самообладание, не покинувшее его даже в трудную минуту. За завтраком они душевно побеседовали, и она догадалась, что ночью он не спал: в его мутных глазах таилась усталость, голос, хоть он и пытался придать ему веселость, звучал натянуто.
Войдя в комнату, Джилберт присел к столу.
– Мне выйти? Хочешь побыть один? – спросила она.
Он вздрогнул и повернулся к ней:
– Нет, ничуть. Мне нет необходимости оставаться наедине с собой. Я собираюсь поработать, но ты мне не мешаешь. Еще я должен тебе сообщить, – равнодушно добавил он, – что отказался от своей должности. Добровольно.
– От должности в Министерстве иностранных дел? – изумилась она.
– Да. У меня сейчас слишком много забот для того, чтобы продолжать служить. Пришлось сделать выбор и пожертвовать этим местом.
Свое решение Джилберт не объяснил, и Эдит пребывала в полной неизвестности, не имея никакого представления о том, что это за занятие, ради которого ее муж бросил службу. Он становился для нее загадкой. И по мере того как его окружал ореол загадочности, он начинал интересовать ее все больше. В том, что его жизнь связана с какой-то трагедией, Эдит не сомневалась. Он спокойно сообщил ей о том, что дядя лишил его наследства, и по ее настоянию изложил эти сведения в письме, адресованном миссис Каткарт. В ожидании предстоящей бурной сцены с матерью новобрачная не испытывала ни боязни, ни угрызений совести. Более того, запечатывая письмо, она не удержалась от улыбки. Все-таки на свете существовала хоть какая-то справедливость – мысль о том, что ей придется всю жизнь расплачиваться за корыстолюбие своей матери, особенно не волновала Эдит.
В глубине души она надеялась, что письмо немедленно возымеет действие и что ее перепалка с матерью закончится раньше, чем Джилберт вернется. Но он возвратился прежде времени, и через полчаса в доме разразилась гроза. В дверь позвонили, и Эдит вздрогнула. Как трепетно ожидала она этого властного звонка! Она сбежала по лестнице и сама впустила мать.
– Где твой милейший муженек? – прямо с порога крикнула та.
– У себя в кабинете, – спокойно произнесла Эдит. – Ты желаешь его видеть? Тебе что-нибудь угодно?
– Угодно? Мне? – высокомерно заявила миссис Каткарт, теряя самообладание и принимая самую агрессивную позу.
Глаза ее метали искры, и, глядя на ее впалые щеки, Эдит на мгновение почувствовала к ней жалость – как-никак, а этой женщине суждено было в одночасье расстаться со своими воздушными замками. И по иронии судьбы это случилось именно тогда, когда она почувствовала себя у цели.
– Он знает, что я приду? – хмуро спросила она.
– Да, он тебя ждет, – сухо ответила девушка.
– Мне нужно перемолвиться с ним наедине, – потребовала миссис Каткарт.
– Нет, мама. Я – его законная супруга, и ты либо будешь беседовать с ним в моем присутствии, либо тебе вообще это не удастся.
– Прекрати грубить. Не успела выйти замуж, как тебе уже наплевать на мать. Делай то, что тебе велят. Я ничего плохого своей дочери не посоветую, – пошла в атаку миссис Каткарт.
Эдит улыбнулась и мягко заметила:
– Мама, вчера ты утратила право отдавать мне приказания и распоряжаться мною. Ты вручила мою судьбу мистеру Стэндертону, и отныне он принимает все касающиеся меня решения.
Конечно, такой диалог не являлся удачным вступлением к дальнейшему разговору, и Эдит ясно ощутила это, пригласив мать проследовать в кабинет Джилберта.
Увидев вошедшую тещу, Стэндертон поднялся из-за стола и поздоровался. Он уклонился от того, чтобы протянуть ей руку, ибо отдавал себе полный отчет в том, какая буря сейчас кипит в душе этой честолюбивой дамы.
– Может, присядете, миссис Каткарт? – вежливо осведомился он.
– Благодарю. То, что я намерена сказать, я охотнее всего изложу стоя, дорогой зять, – поморщилась она. – Что все это значит, милейший друг? – Она вынула из сумочки письмо, которое выучила наизусть, поскольку перечитывала его до тех пор, пока каждое слово не врезалось в память. – Это правда? – повысила она голос. – То, что вы бедняк? Что вы обвели нас вокруг пальца? Что вы построили свой брак на обмане, на лжи?!
Он поднял руку в протестующем жесте.
– Вы забываете, миссис Каткарт, – с достоинством промолвил он, – что мое положение служило предметом нашего обсуждения. Вы неоднократно считали нужным подчеркнуть тот факт, что материальный вопрос и прочие земные блага не имеют для вас никакого значения.
– Земные блага! – простонала миссис Каткарт. – Что вы хотите этим сказать, мистер Стэндертон? А вы обитаете не на земле? Вы не живете в доме, не едите хлеба? Вам не нужны деньги? Ваш автомобиль не потребляет топливо? Пока мы не умерли, земные блага имеют для нас принципиальное значение. Я полагала, что вы – богатый человек, а вы на самом деле почти нищий.
– Да, вы близки к истине, – улыбнулся Джилберт.
– Вы впутали нас в нехорошую историю, – продолжала миссис Каткарт, – женившись на девушке, которая вас не любит. Вам это известно?
– Я все знаю, миссис Каткарт, – спокойно ответил он, – и это самое худшее, что мне довелось услышать. А то, что вы польстились на меня, рассчитывая, что я унаследую большое состояние, нисколько меня не удивляет и не трогает. Вы не первая женщина, имевшая подобные вожделения. Конечно, в глубине души я верил, что вы все-таки лучше, чем большинство светских матерей, но принужден признать: вы не только не лучше, а даже хуже, – произнес он, задумчиво глядя на нее.
В его взгляде сквозило нечто своеобразное, и миссис Каткарт никак не могла постичь, что, собственно, заставляет его вести себя с ней подобным образом. Она явно уже когда-то видела этот взгляд и против своей воли почувствовала, как ее гнев сменяется затаенным страхом.
– Я просил вас отложить свадьбу, не так ли? У меня имелись на то особые, притом веские основания. Не буду вдаваться сейчас в их обсуждение, но несомненно, что через несколько месяцев они возбудят ваше любопытство. Однако вы побоялись потерять богатого зятя, а я в то время еще не сознавал, что именно эта боязнь заставляет вас спешить с бракосочетанием. Теперь вы убедились, что ответственность за этот союз падает на вас.
Миссис Каткарт, несмотря на всю свою злобу, не могла не признать, что перед ней стоит совсем иной человек, а не тот «славный мальчик», которым она считала Джилберта раньше. Она никак не ожидала, что встретит в нем столько твердости и рассудительности. Глаза его светились холодным блеском, от него веяло жесткостью и неумолимостью.
– Ваша дочь вышла за меня по причине ложного представления о ряде обстоятельств. Она довела до вашего сведения все, что я счел нужным сообщить вам… Она передала вам
Луч надежды блеснул на лице женщины.
– Об этом я как-то не подумала, – пробормотала она словно про себя, а так как принадлежала к особам, быстро принимающим решения, то тут же обратилась к дочери: – Уложи свои вещи, поедешь со мной.
Эдит, которая стояла по другую сторону стола, не тронулась с места. Посмотрев на мужа, она перевела холодный взгляд на мать.
– Ты слышала, что сказал мистер Стэндертон? – раздраженно произнесла миссис Каткарт. – Он указал тебе на способ, прибегнув к которому, ты выйдешь из создавшегося положения. Он прав. Мы добьемся развода без всяких проволочек. Поедем, а за твоими вещами я пришлю слугу.