Эдгар Уоллес – Черный аббат. Мелодия смерти (страница 31)
– Джейн, горничная, только что сказала мне… Она напугана… – пролепетал старик, указывая на окно кабинета.
Дик в сопровождении Путлера вернулся в дом. В кресле у его стола сидела молодая девушка в пальто поверх ночной рубашки, простоволосая и растрепанная. В другое время Дик сделал бы ей строгое замечание за такой неопрятный вид.
– Расскажи мистеру Алмсфорду всю правду, – велел ей камердинер.
Горничная выпила воды и, собравшись с духом, поведала следующую историю. Около одиннадцати часов она выпила таблетку от мигрени и ушла к себе – комната ее на третьем этаже, как раз над спальней лорда Челмсфорда. Заснула она почти сразу и никаких звуков из парка не слышала. Но около половины первого ее разбудил грохот внизу. Оттуда доносились крики, стоны и звон стекла. Такое впечатление, что там происходила ожесточенная борьба.
– В комнате мистера Гарри? С кем ему драться? Ты ничего не перепутала, Джейн?
– Нет, сэр, – пробормотала девушка. – Я боялась пошевелиться, чтобы меня не убили как ненужную свидетельницу, а когда все стихло, накинула пальто и побежала к Гловеру.
Не дослушав ее, Дик выскочил в коридор и помчался наверх, перескакивая через три ступеньки. Дверь в спальню брата была заперта. Он постучал и позвал его по имени – безрезультатно.
– Надо вскрывать, – посоветовал Путлер. – Есть ломик?
В комнате царил жуткий разгром: матрац и одеяло сброшены на ковер, с подушек стащены наволочки, кровать усыпана пером и пухом, оба зеркала в массивных рамах разбиты вдребезги, шторы, кроме одной, сорваны, окно распахнуто настежь. Повсюду валялись обломки стульев. Стол был опрокинут, на полу – осколки склянок и лужи от пролитых лекарств. Металлический карниз искорежило, как будто на нем кто-то висел. На клумбе под окном зияла вмятина, вытоптанные рододендроны погибли.
Ричард залез на подоконник и спрыгнул вниз. На листьях алели капли крови, на почве собралась целая лужица. Странно, но следов обуви Дик не заметил.
– Ума не приложу, когда и как случился этот кошмар? – сказал Ричард Путлеру. – Мы ведь не сошли с ума и оба находились в доме.
– Все произошло за то недолгое время, когда мы с полицейскими обыскивали парк. Какого черта я об этом не подумал! Нельзя было уходить.
– Это я виноват, – огорчился Ричард. – В нашем поместье орудуют убийцы, а я, зная о смерти Томаса, даже не зашел к брату, не сообщил ему и не поинтересовался, в порядке ли он. Не зря меня упрекают в черствости.
– Смотрите! – перебил сыщик.
Дорожка закончилась, и на поляне, поросшей травой, виднелись следы, как будто здесь протащили что-то тяжелое.
– Я знаю, что надо делать. Идите за мной, Путлер.
Дик свернул к флигелю и остановился перед первым окном библиотеки. Оно было распахнуто.
Он впрыгнул в помещение, отодвинул штору и обомлел. Одна из книжных полок опустела, секретер был отперт и, очевидно, взломан, все ящики выдвинуты, бумаги рассыпаны, чернильница опрокинута; кроме того, на полу валялась пустая шкатулка, где Гарри хранил деньги, извлеченные из сейфа для текущих нужд.
– Ничего себе! – присвистнул Путлер, когда Дик вылез и сообщил ему об увиденном. – Но где ваш брат? Его нет ни в доме, ни в библиотеке. Куда он подевался?
Следы волочения на траве резко обрывались. Впереди, в четырехстах ярдах, виднелась река Равенсвиль, слева, скрытые лесом, – руины аббатства.
Осмотр развалин и берега не дал никаких результатов, а когда Ричард с Путлером вернулись в замок, там уже появились репортеры и собрался народ.
Глава 34. Ночь, полная приключений
Джилдер встал с постели в шесть часов утра. По правде говоря, всю ночь он не сомкнул глаз, но чувствовал себя совершенно не уставшим и почти молодым.
Утреннюю корреспонденцию доставили в восемь. Джилдер лично встретил почтальона в дверях, получил от него шесть конвертов, быстро перебрал их, увидел на одном штемпель «Челмсфорд» и прямо в прихожей вскрыл его. Там была записка от Томаса:
«Что за черт? – подумал „благодетель“. – Умирать собрался? Или опять в тюрьму угодил?»
Скомкав записку, Джилдер спросил почтальона, который торопился уходить:
– Это все для меня? Больше ничего нет из провинции?
– Нет, сэр, ничего, – ответил тот, еще раз проверив свой рюкзачок. – Следующая почта в полдесятого. Если письмо отправили вчера вечером, оно еще не поспело к первой разноске.
Захлопнув за почтальоном дверь, бывший адвокат долго метался из угла в угол. В десять горничная позвала его завтракать, но вид сыра, бекона, яиц всмятку и свежесваренного кофе не возбудил в нем ни малейшего аппетита. У прибора на столе лежали недавно доставленные газеты.
– А писем не было? – спросил он служанку.
– Нет, сэр.
Он взял первую, что попала под руку, и увидел крупный заголовок: «Убийство в заколдованном замке (графство Челмсфорд, по телефону, 2 часа ночи)».
Джилдер отшвырнул газету, выскочил из-за стола и заперся у себя в кабинете.
«Томас! Кому перешел дорогу этот кретин, что с ним расправились с такой жестокостью? Если узнают, что он жил у меня на Красной ферме, меня затаскают по допросам, по судам, а то и заподозрят в заказном убийстве. Проклятье!»
Джилдер не сомневался в том, что Томас незаконно проник в поместье с целью ограбить лорда Челмсфорда. Монашеская ряса – маскарад, прикрытие. Наверняка он надевал ее не в первый раз. Выходит, Томас и есть Черный аббат? Это многое объясняет. Он сеял страх, парализуя бдительность окружающих, чтобы опустошать шкатулку его сиятельства.
«Интересно, что болтают в деревне? – лихорадочно соображал Джилдер. – Поехать бы туда и расспросить лавочников, но нельзя – они немедленно донесут, что я интересуюсь убийством, и тогда мне конец».
Смерть Томаса ненадолго заставила его забыть о главном, но сейчас он снова спохватился: почему нет ответа от Лесли? Прошлой ночью Джилдер сочинил письмо, которое, как он надеялся, уничтожит последний барьер недоверия и неприязни между ним и его возлюбленной. Он вынул его из сейфа, перечитал и испытал чувство полного удовлетворения, как мужчина, совершающий поступок, который свидетельствует о его великодушии и благородстве.
Наверное, Лесли не удивилась бы, узнав, что Джилдер, имеющий открытый счет в нескольких банках, выписал чек именно на тот, где держал ровно пятьдесят тысяч фунтов и ни одним пенни больше.
Вначале он хотел сам проставить сумму, но поразмыслив, решил, что отправка невесте открытого чека – это возвышенный поступок, аристократический жест и «карт-бланш» на все его состояние.
Довольный собой, он вложил письмо в конверт и запер в сейф. В ту же секунду зазвонил телефон.
– Доброе утро, мистер Джилдер, – услышал он в трубке голос своего бывшего коллеги, занявшего место старшего клерка. – Вы не знаете, что случилось с мистером Джином?
– А что такое?
– Понимаете, он не был в конторе с того дня, как вы ушли в отставку. Документы, которые мы посылали ему с курьером для подписи, до сих пор не возвратились.
Джилдер заверил преемника, что такое уже случалось, что через несколько дней Артур Джин появится в офисе, и поспешил откланяться. Его продолжало беспокоить убийство Томаса. Он послал горничную за свежими газетами, но та вернулась с пустыми руками и виновато объяснила:
– Дневной номер уже распродан, сэр. Столпотворение какое-то. Срочно допечатывают тираж.
– С ума все сошли! – проворчал он. – С каких пор пресса в Лондоне – дефицит?
Он решил проехать по центру, купить газету и скоротать время до следующего прибытия почты из провинции. На Оксфорд-стрит он заметил на щите дневной номер, возле которого толпились люди, и подошел. Зрение у него было хорошее, и он издали увидел жирный заголовок:
Джилдер бросился к машине и чуть не сбил с ног мальчишку-газетчика, который на бегу размахивал пахнущим типографской краской номером «Таймс». Сунув ему шиллинг, букмекер выхватил из его руки газету, развернул ее и стал читать.