Эдгар По – Заживо погребенные (страница 13)

– Смит! – отвечала она в ответ на мою взволнованную просьбу. – Смит! Как, неужели генерал Джон А. Б. В.? Господи, я думала, вы о нем все знаете! Век открытий! Удивительный век! Ужасная история – кровожадная банда негодяев, эти кикапу – дрался, как герой, – чудеса храбрости – бессмертная слава! Смит! Бревет-бригадный генерал Джон А. Б. В.! Да, знаете, это тот самый человек…

– Человек, – загремел тут во весь голос доктор Трамтарарамм и так грохнул по кафедре, что у нас зазвенело в ушах, – человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями. Как цветок, он выходит и опадает… – Дрожа, я отпрянул от мисс Табиты, поняв по раскрасневшемуся лицу богослова, что гнев, едва не оказавшийся для кафедры роковым, был вызван нашим перешептыванием. Делать нечего – я покорился судьбе и со смирением мученика выслушал в благоговейном молчании эту прекрасную проповедь.

Следующий вечер застал меня в театре «Чепуха», куда я явился, правда, с некоторым опозданием, в уверенности, что стоит мне только зайти в ложу очаровательных Арабеллы и Миранды Познаванти, всегда поражавших меня своей добротой и всеведением, как любопытство мое будет удовлетворено. Зал был переполнен – в тот вечер Кульминант, этот превосходный трагик, играл Яго, и мне было нелегко объяснить, чего я хочу, ибо ложа наша была крайней и прямо-таки нависала над сценой.

– Смит! – сказала мисс Арабелла. – Как, неужели генерал Джон А. Б. В.?

– Смит! – протянула задумчиво Миранда. – Боже! Видали вы когда-нибудь такую несравненную фигуру?

– Никогда, сударыня, но скажите, прошу вас…

– Такую несравненную грацию?

– Никогда, даю вам слово! Но умоляю, скажите мне…

– Такое прекрасное чувство сцены?

– Сударыня!

– Такое тонкое понимание подлинных красот Шекспира? Вы только взгляните на эту ногу!

– Черт! – И я повернулся к ее сестре.

– Смит! – сказала она. – Как, неужели генерал Джон А. Б. В.? Ужасная история, не так ли? Страшные негодяи, эти бугабу! Дикари – и все такое – но мы живем в век изобретений! Удивительный век! – Смит! – Да! Великий человек – отчаянная голова! – вечная слава! – чудеса храбрости! – Никогда о нем не слышали! (Вопль) Господи, да это тот человек…

– Вы человек иль нет! Где ваше сердце? – заорал тут Кульминант мне прямо в ухо, грозясь кулаком с такой наглостью, которой я не намерен был сносить. Я немедленно покинул мисс Познаванти, отправился за кулисы и задал этому жалкому негодяю такую трепку, какая, надеюсь, запомнилась ему на всю жизнь.

Я был уверен, что на soirée[90] у прелестной вдовушки миссис Кетлин О'Вист меня не ждет подобное разочарование. Не успел я усесться за карточный стол vis-à-vis с моей хорошенькой хозяйкой, как тут же завел речь о тайне, разрешение которой стало столь важным для спокойствия моей души.

– Смит! – сказала моя партнерша. – Как, неужели генерал Джон А. Б. В.? Ужасная история, не так ли? Невероятные негодяи эти кикапу! Это вист, мистер Глупп, – не забывайте, пожалуйста! Впрочем, в наш век изобретений, в этот, можно сказать, великий век – век par excellence[91] – вы говорите по-французски? – просто герой – отчаянная голова! – нет червей, мистер Глупп? Я этому не верю! – вечная слава и все такое – чудеса храбрости! Никогда не слышали?! Какая фигура! А какие ман…

– Манн! Капитан Манн! – завопила тут какая-то дамочка из дальнего угла. – Вы говорите о капитане Манне и его дуэли? О, пожалуйста, расскажите, я должна это услышать. Прошу вас, миссис О'Вист, продолжайте, – о, пожалуйста, расскажите нам все!

И миссис О'Вист рассказала – бесконечную историю о каком-то Манне, которого не то застрелили, не то повесили, – а лучше б и застрелили, и повесили сразу! Да! Миссис О'Вист вошла в азарт, ну а я – я вышел из комнаты. В тот вечер не было уже никакой надежды узнать что-либо о бревет-бригадном генерале Джоне А. Б. В. Смите.

Я утешал себя мыслью, что не вечно же судьба будет ко мне так неблагосклонна, и потому решил смело потребовать информации на рауте у этого ангела, этой чаровницы, изящнейшей миссис Пируэтт.

– Смит! – сказала миссис Пируэтт, кружась со мной в pas-de-zéphyr.

– Смит! Как, неужели генерал Джон А. Б. В.? Ужасная история с этими бугабу, не так ли? Ужасные создания эти индейцы! – тяните носок, тяните носок! Мне просто стыдно за вас! – человек необычайного мужества, бедняга! – но наш век – век удивительных изобретений! – о боже, я совсем задохнулась – отчаянная голова – чудеса храбрости! – никогда не слышали?! – Я не могу этому поверить! – Придется мне сесть и все вам рассказать. – Смит! Да это тот самый человек…

– Век, век, а я вам говорю, Бронзовый век, – вскричала тут мисс Синье-Чулокк, когда я подвел миссис Пируэтт к креслу. – Говорят вам, «Бронзовый век», а вовсе не «Бронзовый внук». Тут мисс Синье-Чулокк властным тоном подозвала меня; пришлось мне волей-неволей оставить миссис Пируэтт, чтобы сказать решающее слово в споре о какой-то поэме лорда Байрона. Без долгих размышлений я тут же заявил, что она, конечно, называется «Бронзовый внук» и ни в коем случае не «Бронзовый век», но, вернувшись к креслу миссис Пируэтт, обнаружил, что она исчезла, и тут же удалился, проклиная мисс Синье-Чулокк и всю ее фамилию.

Дело принимало нешуточный оборот, и я решил, не тратя попусту времени, навестить моего ближайшего друга Теодора Клеветона, ибо я понимал, что у него-то я получу хоть какие-то сведения.

– Сми-ит! – сказал он, растягивая, по обыкновению, слога. – Сми-ит! Как, неужели генерал Джон А. Б. В.? Дикая история с этими ки-капу-у, не так ли? – нет, правда? – отчаянная голова-а, ужасно жаль, честное слово! – век удивительных изобретении! – чудеса-а хра-а-брости! – кстати, слыхали вы о капитане Манне?

– К черту капитана Манна! – отвечал я. – Продолжайте, прошу вас…

– Гм… ну, что ж… совершенно la même cho-o-ose[92], как говорят у нас во Франции. Смит? Бригадный генерал Джон А. Б. В.? Ну, знаете ли. – Тут мистер Клеветой почему-то приставил палец к носу. – Не хотите же вы сказать, что никогда не слышали об этой истории. Нет, вы признайтесь честно, положа руку на сердце. Смит? Джон А. Б. В.? Господи! Да это же человек…

– Мистер Клеветой, – сказал я с мольбой, – неужто это человек в маске?

– He-ет! – протянул он лукаво. – Но и с лу-уны он тоже не свалился!

Ответ этот я счел за рассчитанное и прямое оскорбление, а потому тут же в глубоком возмущении покинул этот дом, решив призвать своего друга, мистера Клеветона, к ответу за его невоспитанность и недостойное джентльмена поведение.

Тем временем, однако, я не имел мысли отказаться от получения столь важных для меня сведений. Мне оставалось лишь одно. Направиться прямо к источнику. Явиться к самому генералу и потребовать, языком простым и понятным, ответа на эту проклятую тайну. Тут уж не ускользнешь. Я буду краток, властен, деловит, прост, как Писание, и лаконичен, как Тацит и Монтескье.

Было еще утро, когда я нанес свой визит, и генерал совершал туалет, но я объяснил, что у меня к нему срочное дело, и старый негр-камердинер провел меня в спальню, где и оставался во все время моего визита. Войдя в спальню, я оглянулся, ища глазами хозяина, но не тотчас увидел его. На полу, возле моих ног, лежал большой узел какой-то странной рухляди, и так как я был в тот день очень не в духе, я пнул его ногой.

– Гха! Гха! Не очень-то это любезно, я бы сказал, – проговорил узел каким-то необычайно тихим и тонким голосом, похожим не то на писк, не то на свист. Такого в своей жизни я еще не слыхал.

– Гха! Не очень-то это любезно, я бы заметил…

Я чуть не вскрикнул от ужаса и отскочил в дальний конец комнаты.

– Господи боже, мой милый друг! – просвистел узел. – В чем… в чем… нет, в чем же дело? Вы, видно, меня совсем не узнаете.

Что я мог на это ответить? Что?! Я повалился в кресло и – открыв рот и выпучив глаза – стал ждать объяснения этого чуда.

– Как все же странно, что вы меня не узнаете, правда? – проскрипело чудовище, производя на полу какие-то странные манипуляции, – похоже, что оно натягивало чулок. Впрочем, нога почему-то была одна и, сколько я ни смотрел, второй ноги я так и не обнаружил.

– Как все же странно, что вы меня не узнаете, правда? Помпей, дай сюда эту ногу! – Тут Помпей подал узлу прекрасную пробковую ногу, обутую и затянутую в лосину, которая и была мгновенно прикручена, после чего узел поднялся с пола прямо у меня на глазах.

– Ну и кровавая была бойня! – продолжал он свой монолог. – Впрочем, когда воюешь с бугабу и кикапу, было бы глупо предполагать, что отделаешься простой царапиной. Помпей, где же рука? Давай ее сюда, да поскорее! (Поворачиваясь ко мне:) – Томас набил себе руку на пробковых ногах, но если вам, мой дорогой друг, когда-нибудь понадобится рука, позвольте мне порекомендовать вам Бишопа. – Тут Помпей привинтил ему руку.

– Да, жаркое было дело! Надевай мне плечи и грудь, пес! Лучшие плечи делает Петитт, но за грудью лучше обратиться к Дюкрау.

– За грудью! – произнес я.

– Помпей, куда же ты запропастился с этим париком? Скальпирование – очень неприятная процедура, но зато у Де Л'Орма можно приобрести такой прекрасный скальп.

– Скальп!

– Эй, черномазый, мои зубы! Хорошие челюсти лучше сейчас же заказать у Пармли – цены высокие, но работа отличная. Я, правда, проглотил великолепную челюсть, когда этот огромный бугабу проломил мне голову прикладом.