Эдгар По – Ворон (страница 53)

Душу всю свою излил он навсегда в ночной простор. Он сидел, свой клюв сомкнувши, ни пером не шелохнувши, И шептал я, вдруг вздохнувши: «Как друзья с недавних пор, Завтра он меня покинет, как надежды с этих пор».         Каркнул Ворон: «Nevermore». При ответе столь удачном вздрогнул я в затишьи мрачном, И сказал я: «Несомненно, затвердил он с давних пор, Перенял он это слово от хозяина такого, Кто под гнетом рока злого слышал, словно приговор, Похоронный звон надежды и свой смертный приговор         Слышал в этом „Nevermore“». И с улыбкой, как вначале, я, очнувшись от печали, Кресло к Ворону подвинул, глядя на него в упор, Сел на бархате лиловом в размышлении суровом, Что хотел сказать тем словом Ворон, вещий с давних пор, Что пророчил мне угрюмо Ворон, вещий с давних пор,         Хриплым карком: „Nevermore“». Так, в полудремоте краткой, размышляя над загадкой, Чувствуя, как Ворон в сердце мне вонзал горящий взор, Тусклой люстрой освещенный, головою утомленной Я хотел склониться, сонный, на подушку на узор, Ах, она здесь не склонится на подушку на узор         Никогда, о nevermore! Мне казалось, что незримо заструились клубы дыма И ступили серафимы[95] в фимиаме на ковер, Я воскликнул: «О несчастный, это Бог от муки страстной Шлет непентес[96] – исцеленье от любви твоей к Линор! Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!»         Каркнул Ворон: «Nevermore!» Я воскликнул: «Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий! Дьявол ли тебя направил, буря ль из подземных нор Занесла тебя под крышу, где я древний Ужас слышу, Мне скажи, дано ль мне свыше там, у Галаадских гор,[97] Обрести бальзам от муки, там, у Галаадских гор?»         Каркнул Ворон: «Nevermore!» Я воскликнул: «Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий! Если только Бог над нами свод небесный распростер, Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несет со всеми, Там обнимет ли, в Эдеме, лучезарную Линор — Ту святую, что в Эдеме ангелы зовут Линор?»         Каркнул Ворон: «Nevermore!» «Это знак, чтоб ты оставил дом мой, птица или дьявол! — Я, вскочив, воскликнул: – С бурей уносись в ночной простор, Не оставив здесь, однако, черного пера, как знака Лжи, что ты принес из мрака! С бюста траурный убор Скинь и клюв свой вынь из сердца! Прочь лети в ночной простор!»         Каркнул Ворон: «Nevermore!» И сидит, сидит над дверью Ворон, оправляя перья, С бюста бледного Паллады не слетает с этих пор; Он глядит в недвижном взлете, словно демон тьмы в дремоте, И под люстрой, в позолоте, на полу, он тень простер, И душой из этой тени не взлечу я с этих пор.         Никогда, о nevermore!

A Valentine[98]

Valentine’s Eve. 1846

For her this rhyme is penned, whose luminous eyes, Bright and expressive as the twins of Leda, Shall find her own sweet name, that, nestling lies Upon the page, enwrapped from every reader. Search narrowly the lines, which hold a treasure Divine – a talisman – an amulet That must be worn at heart. Search well the measure — The words – the syllables! Do not forget The trivialest point, or you may lose your labor! And yet there is in this no Gordian knot Which one might not undo without a sabre,