Эдгар По – Ворон (страница 49)

        Из Фуле[88] темной и немой, Лежащей в блеске гордого убранства         Вне времени и вне пространства. За гранью дней лежит страна Безбрежных рек, долин без дна, Но формы там в глазах размыты Росой, во всем краю разлитой; Там горы, в лоно вод смотря, Отвесно рушатся в моря; В морях, ярясь, взмывают воды К пылающему небосводу; Озера чужды синевы, Озера мрачны и мертвы: На черной глади их застыли Пушинки легких белых лилий. Там, где, не зная синевы, Озера мрачны и мертвы, А в водах горестно застыли Пушинки легких белых лилий, Где глядятся в глубь озер Гребни грозных голых гор, Где, тревожа мертвый пруд, Жаба и тритон живут, Где выходит в смрадный мрак         Из болота вурдалак, — Везде, в любом ущелье темном, В любом урочище укромном, Везде, куда ни бросишь взгляд, Тени Прошлого стоят: И слышит путник устрашенный Мольбы, рыдания и стоны — Стоны тех, кто исчез В Земле – иль в черноте Небес. Душа, лишенная отрады, Там находит Эльдорадо[89], И сердце, полное тоской, Обретает там покой. Но те, что были в этом крае, Блуждали, глаз не подымая; Тех тайн, что он в себе таит, Смертный взор не различит: На веки словно груз ложится — Так повелела Ночь-царица. Очам души тот край предстал Как через дымчатый кристалл. Путем пустынным и глухим, Ордою демонов гоним Там, где тьма на небосклоне, Там, где Ночь на черном троне, Я вернулся в край родной Из Фуле темной и немой.

Eulalie[90]

                I DWELT alone                 In a world of moan,         And my soul was a stagnant tide, Till the fair and gentle Eulalie became my blushing bride — Till the yellow-haired young Eulalie became my smiling bride.                 Ah, less, less bright                 The stars of the night         Than the eyes of the radiant girl,                 And never a flake                 That the vapor can make         With the moon-tints of purple and pearl, Can vie with the modest Eulalie’s most unregarded curl — Can compare with the bright-eyed Eulalie’s most humble and careless curl.