Эдгар Грант – Уханьский синдром (страница 19)
– Ваш совет выглядит, как банальное запугивание.
– Вовсе нет. Это просто прорисовка наиболее реальных перспектив. Вы прикоснулись лишь к незначительной части структуры, обладающей в Америке и за её пределами непревзойдённой мощью и колоссальной властью. Теперь ваша судьба и жизнь принадлежит ей. А конкретно, Кросману. Ваш выбор: стать частью этой структуры или быть ей раздавленной. Свой я сделал лет десять назад и, скажу честно, ничуть не жалею. Работа интересная, ресурсы почти безграничные, а о деньгах и личном благополучии вообще можно не думать. Извините, мэм, – он достал защищённый служебный смарт и с минуту хмурясь вслушивался в чей-то доклад, потом перевёл глаза на начальницу и со вздохом сообщил: – Вот как раз по работе… Посланная мной в Юту на полигон Дагвей группа уничтожена. У неё была задача допросить и ликвидировать шефа биолабораторий, который стал источником информации о вирусе.
– Вы послали оперативников на секретный военный объект? – изумилась Хосвей.
– Не наших, конечно. Действовали наёмники одной из частных OPTACS
– Вы так всех частников нам угробите или отобьёте у них желание с нами работать.
– Ну… Это неизбежные издержки производства. Мы им платим огромные деньги. Людей на рынке с боевым опытом хватает. Потери в их работе неизбежны, и главы компаний это понимают. Так что ничего страшного. Переживут. Кстати, последнего оперативника они сами и ликвидировали, чтобы не оставить следов. Так что официально мы не при делах. Только связь, спутник и общая поддержка.
– И что теперь? Военные поднимут шум. А от них вони иногда бывает, как от сварливых кухарок на общей кухне.
– Группу спишем на террористов. Нам важно вычислить источник утечки в Ясоне. Теперь подключим запасной вариант. Зайдём с другой стороны, через военную прокуратуру. Там у нас своя агентура. Ну а проект будет разворачиваться в том же графике, только с небольшими изменениями по активностям.
– Мне нужно больше информации, – плотно сжав губы, Хосвей посмотрела суровым взглядом в глаза подчинённому.
– Это не ко мне. Кросман ведёт проект. Решение за ним. Позволите? – шеф тайных операций снова достал смарт. – Вы можете с ним поговорить прямо сейчас.
– Давайте, – кивнула она и приняла от него аппарат.
– О! Миссис Хосвей, – послышался в трубке немного усталый голос. – Долго же вы думали над моим предложением.
– Я приняла решение. Я готова вам помочь.
– Хорошо. Я понимаю, Дексон у вас? Он э… формализует наши отношения. Вашу роль и следующие шаги обсудим, когда вы войдёте в курс дела.
– Мне нужно больше информации о проекте.
– Конечно. Как только вы подпишете бумаги, получите доступ к информации. Поговорите со специалистами, а потом мы встретимся где-нибудь в тихом местечке и за бокалом вина я отвечу на ваши вопросы. Удачи вам, мэм. Я рад, что вы с нами.
– Кросман сказал, что я должна подписать какие-то бумаги, – не скрывая иронии, ухмыльнулась директор. – Это обязательство о неразглашении? Может, договор личного подряда? Контракт найма?
– Вовсе нет, – пропустив иронию мимо ушей, Дексон достал из кармана конверт, вынул из него лист гербовой бумаги, на которой печатаются секретные приказы ЦРУ, и положил перед начальницей.
Осторожно взяв в руки документ, она прочитала содержимое и подняла на шефа тайных операций удивлённые глаза.
– Вы с ума сошли. Вы хотите, чтобы я подписала это?
– Да. Это приказ на проведение операции на секретном военном объекте на полигоне Дагвей.
– Но ведь он станет моим смертным приговором. Операции такого рода приравниваются к государственной измене.
– Всё верно, – кивнул Дексон. – Это страховка насчёт того, что вы по ходу дела не измените своего решения и будете играть по правилам. Это ещё щадящий вариант. Вам могли предложить подписать тайный приказ на ликвидацию президента.
– Да-а… Вы серьёзно подходите к делу, – директор ещё раз внимательно прочитала текст приказа и, поборов последние сомнения, поставила внизу свою подпись.
– Спасибо, мэм. Я тоже рад, что вы с нами, – он взял листок, аккуратно его сложил, упрятал в конверт и положил во внутренний карман. – Теперь о брифинге. Никаких документов и записей по проекту не ведётся. Но есть несколько ключевых специалистов. Предлагаю начать с азов. Завтра я вам организую встречу с вирусологом. Он расскажет научную часть. Немного скучновато, но без таких деталей общая картина будет неполной.
После встречи с замом Хосвей вызвала старшего смены техподдержки и попросила передать ей видео- и аудиозапись разговора. Тот прямо из её кабинета вошёл в систему и, покряхтев от напряжения, заявил, что запись отсутствует. Камеры, микрофоны и записывающие устройства в кабинете работали исправно, но файлы регистрации забиты помехами. В хорошо охраняемую серверную никто не заходил, так что стереть материалы регистраторов было невозможно. Но факт оставался фактом: вся информация о беседе с шефом тайных операций в системе отсутствовала. Только через час, проанализировав все параметры оборудования, начальник смены сообщил, что запись была невозможна, потому что во время беседы в кабинете работало мощное устройство, глушившее Wi-Fi и Bluetooth-каналы, по которым передавались данные с камер и микрофонов.
Портативная глушилка, конечно же, была у Дексона. Он разыграл свою партию безупречно и теперь владел на директора смертельно опасным компроматом. Но сейчас это было уже не важно. Ввязавшись в игру, Хосвей решила довести её до конца и пробиться в структуре «хозяев денег» на самый верх. Туда, где разрабатывают и принимают решения о судьбах мира.
Вирусолог, с которым глава тайных операций назначил Хосвей встречу, прилетел специально из Нью-Йорка, где, как оказалось, у Ясона находился головной офис. Это был подтянутый ухоженный китаец лет сорока, всем своим видом излучавший успешность и доброжелательность. Они встретились на одной из вилл ЦРУ на побережье Чесапикского залива.
День был великолепный. Обычную для июля жару сбивал свежий бриз, дующий с океана. Солнце прикрывали белые перья облаков, а высокие кипарисы, окружающие террасу, создавали комфортную тень.
Джейсон Ву, так звали учёного, приволок с собой внушительную папку материалов из серии «Занимательная вирусология» и флэшку с циклом своих лекций. Помимо работы в Ясоне, он ещё был профессором в Научном центре здоровья при Нью-Йоркском университете и курировал там несколько лабораторий. Хосвей не хотелось углубляться в науку, и она, сославшись на недостаток времени, попросила Ву сразу перейти к делу, при этом неосмотрительно назвав вирус микробом. Такого профессор никак допустить не мог и всё-таки разразился получасовой лекцией по общей вирусологии.
– Понимаете, мэм, вирус – это не бактерия и не микроб. С технической точки зрения он даже не совсем попадает под определение живого организма. У всего живого в том виде, в каком мы его знаем, есть несколько отличительных особенностей. Живой организм обладает метаболизмом, внутри него происходит обмен веществ. Он взаимодействует с окружающей средой, берёт из неё энергию или необходимые для жизни вещества и отдаёт продукты жизнедеятельности. У него есть способность к размножению, то есть он может реплицироваться или производить на свет себе подобных. И наконец, он эволюционирует, развивается, изменяется, приспосабливаясь к внешней среде. Так вот, вирусы не обладают свойственной живым организмам самостоятельностью по трём из четырёх позиций. У них нет собственного метаболизма, они не могут самостоятельно размножаться и эволюционировать. Всё это они способны делать, только находясь внутри клетки хозяина. Если хотите, вирус – это всего лишь набор информации вроде флэшки, которую надо вставить в компьютер, чтобы извлечь из неё данные, с которыми можно проводить манипуляции, только если они находятся в операционной системе.
– Спасибо за вводный курс, доктор Ву, – улыбнулась Хосвей, показывая, что она получила достаточно общей информации. – Я бы хотела побольше узнать о том, что вы испытывали на полигоне Дагвей.
– Конечно, мэм. В Юте мы испытывали вакцину от новой разновидности коронавируса.
– Корона?
– Это название такое. Наш коронавирус – это одноцепочечный РНК-содержащий вирус. В нём цепочка рибонуклеиновой кислоты, содержащей генетическую информацию, упакована в белковую оболочку, покрытую двумя слоями липидов – жиров и жироподобных соединений. От этой оболочки отходят похожие на короны шипы, которыми вирус цепляется к клетке. Отсюда и название семейства – коронавирусы. Так вот. Несколько лет назад нам удалось создать очень удачный вирус.
– Что значит удачный? – поинтересовалась директор.
– Удачный с точки зрения применения. В вирусологии есть такое понятие, как супервирус. Он должен легко передаваться от человека человеку, иметь длительный инкубационный период, чтобы заражённый мог передать его как можно большему количеству контактов, быстро мутировать, чтобы осложнить производство вакцины, и иметь заданную патогенность, то есть уровень летальных исходов. Ещё у него должна быть высокая резистентность – способность выживать в широком спектре температур влажности и противостоять известным препаратам. В общем, в одной из наших зарубежных лабораторий мы получили такой вирус. Мы дали ему рабочее название SARS-CoV-X. SARS – это острый респираторный дистресс синдром. Атипичная пневмония, другими словами. СoV – обозначение коронавируса. «Вирус-X» – это возовское обозначение опасной глобальной пандемии, которой они всех пугают, чтобы увеличить свой бюджет. Вот мы им и поможем.