Эдгар Грант – Территория (страница 17)

– Надо сообщить об этом СБТ. Заодно уточню, что они узнали от Дорси, – профессор на несколько секунд умолк, связываясь с кем-то по нейрочипу, потом вернулся к разговору. – Курирующий офицер принял информацию. Сказал, что будут думать. Дорси на беседах ведет себя адекватно, хотя и излишне эмоционально навязывает всем свое видение мира. Сказывается влияние идеологии экологических радикалов. А вот с объективными методами допроса возникли проблемы. Нейрополиграф выдает сумбур. Причем каждый раз разный. Спецы СБТ говорят, это из-за повреждений мозга, вызванных опухолью, или из-за сильных обезболивающих опиатов, которые могут влиять на нервные реакции. Стимуляцию препаратами использовать врачи не рекомендуют, боясь необратимых летальных нарушений работы мозга, которые могут возникнуть из-за опухоли. Получается, что проверить правдивость его слов сложно.

– Что он конкретно говорит про исследования? – поинтересовался Лекс.

– Сейчас я по нейрочипу перешлю вам отчет. Там всего пара страниц. Давайте возьмем паузу и внимательно его почитаем.

Отчет куратора СБТ оказался самым общим. Дорси сообщал, что в лаборатории ведутся исследования по усовершенствованию генома человека с тем, чтобы сделать его менее восприимчивым к агрессивной среде. Методики используются разные. В геном внедряются элементы ДНК земных организмов, способных повысить сопротивляемость холоду, жаре, недостатку воды и пищи, дать возможность замедлять или ускорять обмен веществ. Цель: создать человеческий организм, который бы при сохранении интеллектуальных способностей мог без поддерживающей инфраструктуры успешно выживать в суровых условиях Пустошей и расселяться по всей планете за пределами зон обитания. Исследования ведутся в основном на клеточном материале с применением виртуального моделирования. Эктогенез используется только для проверки наиболее перспективных направлений. Результаты обнадеживают. Моделирование выделило несколько ДНК-линий, по которым реально изменить человека и создать существо с заданными характеристиками. По плану на доработку понадобится год. После этого срока можно будет вырастить первый прототип.

– Вы посмотрите на эту мешанину, – возмутился Швабе. – Они пытаются создать химеру, внедряя в геном человека мешанину из фрагментов ДНК существ, с которыми он несовместим. Насекомые, земноводные, устрицы, низшие млекопитающие. Чушь! Этого не может быть. Нельзя создать жизнеспособный организм, намешав в него кучу произвольно взятых фрагментов.

– Я бы не делал столь однозначных выводов, – рассматривая ДНК-карту эмбриона на экране, проговорил Лекс. – Горизонтальный перенос25 никто не отменял. Мы уже сейчас знаем больше 140 генов в нашей молекуле ДНК, которые попали к нам от самых разных чужеродных организмов вроде вирусов, грибов или простейших хордовых.

– Насчет горизонтального переноса полностью с вами согласен, коллега. Это неопровержимый факт. Но для того чтобы он был успешным, нужен долгий эволюционный процесс. Миллионы, а то и десятки миллионов лет. А тут на тебе – пару десятилетий экспериментов, и через год они готовы выйти на живой прототип с заданными характеристиками. Чушь! Откровенная псевдонаучная чушь.

– Возможно, они разработали методику ускоренной селекции.

– Сомневаюсь. Я бы серьезно отнесся ко всему этому, если бы они взяли один параметр и целенаправленно били в него. Вот, допустим, резистентность к холоду. Тут я могу предположить, что реально создать совместимый генотип. Шерстяной покров, толстая изолирующая прослойка жира, измененный метаболизм. Но у них десяток целевых параметров. Это десятки тысяч точек редактирования генома. А совместимость? А взаимоисключаемость? А непредсказуемость мутаций? Нет, коллега, это – чушь. Полнейшая чушь.

– Данные из киберцентра пришли? – поинтересовался Лекс.

– Кстати, да. Данные из киберцентра пришли? – профессор задал вслух вопрос и тут же от одного из научных сотрудников лаборатории получил ответ на нейрочип. – Прекрасно. Они уже на нашей рабочей станции, – он коснулся нескольких иконок на поверхности стола, и на экране возникла серия окон с информацией, извлеченной из жестких дисков и баз данных, изъятых спецназовцами из лаборатории на Лабрадоре. – Да. Тут понадобится время, чтобы разобраться. Пару недель точно. Давайте поступим так. Сбросим все это вашим сотрудникам. Пусть досконально изучают страницу за страницей, а сами возьмем время до вечера и бегло просмотрим весь материал с фокусом на практических исследованиях. Мне надо к концу дня представить отчет в Академию. Не писать же, что сектанты нас обвели вокруг пальца и что рейд прошел впустую. Соберемся у вас в кабинете в конце дня часов в пять и все обсудим. Если есть что-то интересное, мы это сразу нащупаем.

– Согласен. Если мы сейчас начнем детальный анализ этого массива, то зависнем надолго.

Они разошлись по разным кабинетам и принялись просматривать привезенный с Лабрадора материал в попытке разобраться в этой становящейся все более запутанной истории.

До конца дня Швабе не выдержал. Уже через час он связался с Лексом, кипя от возмущения.

– Если это рабочая документация генетических исследований, то я старый ржавый тостер. Эта писанина больше похожа на вырезки и перепечатки из старых научных журналов. А отчеты! Вы видели их отчеты? Это чистый плагиат экспериментов, которые проводились полвека назад, дополненный вставками вымышленных параметров, методик и невозможных результатов.

– Документация действительно выглядит довольно странно, – согласился Радин. – Похожа на сборную солянку из вырванных из контекста компонентов.

– Коллега! Я запрещаю вам ставить вкуснейшее русское блюдо в один ряд с этими псевдонаучными помоями! – возмутился профессор. – Мне все ясно. Нас сектанты обвели вокруг пальца. Не вижу смысла изучать материал дальше. Готовьте кофе. Через пару минут я буду у вас в кабинете.

Немного удивленный такой бурной реакцией обычно вдумчивого и сдержанного руководителя Лекс попросил секретаря приготовить кофейный напиток и принести пару бутылок минерализованной воды. Профессор задержался минут на пять, потому что делал какие-то распечатки на бумаге. Он вошел в кабинет и помахал несколькими листами в воздухе.

– Вот! Вот что лежит прямо на поверхности. Это мне сразу бросилось в глаза. Это, – он положил один листок перед Лексом. – Это обзорная публикация по модификации клеточных структур профессора Ичино Тагаки в Nature Genetics26 за 2043 год. А это описание методики одного из экспериментов из биолаборатории Лабрадора. Они просто скопировали несколько страниц, даже не потрудившись изменить текст. Но самое главное – результаты серии их экспериментов. Вы только посмотрите! Внедрения в редактируемый участок генома последовательности инородной ДНК, отвечающей за гибернацию27. Это что, ремонт одежды? Взяли один кусок, пришили сюда, и все срослось. А их не смущает то, что фосфодиэфирные связи28 у этих участков имеют разную валентность и ни при каких условиях не могут соединиться?

– Да. Выглядит не совсем научно, – Радин сравнил тексты на двух листах. – Может, какая-то новая технология?

– Какая технология? Вы о чем, коллега? – Швабе, махнув рукой, уселся в кресло напротив. – Вы видели их оборудование? Вы видели этого Дорси? Оборудование – старье. Руководитель работ – шарлатан. К тому же микробиолог и к редактированию генома человека, судя по профилю, не имеет никакого отношения. Это для работы с микроорганизмами достаточно пару пробирок и спиртовой горелки. А человек – это о-го-го! Я, конечно, утрирую, но для манипуляций со сложным геномом нужно серьезное, гораздо более совершенное оборудование и навыки. Особенно для экспериментов с целостными организмами. А они замахнулись на эктогенез! С их-то биореакторами. Да что я вам объясняю. Вы и сами все понимаете.

– Выходит, штурм лаборатории был проведен напрасно, – Лекс вопросительно посмотрел на профессора.

– Ну, почему напрасно. Академия показала, что по запросу может организовать научную экспедицию в отдаленные зоны с привлечением военных ресурсов. Территория показала Лабрадору, что в любой момент может до него дотянуться. Наконец, вы, мой друг, приобрели бесценный опыт полевого выхода и боевого контакта в составе штурмовой группы. Теперь я могу вас свободно посылать на юг в Пустоши для сбора биоматериала у сквотеров и кочевников. А если серьезно, то мы свою работу сделали. Рейд планировала Академия, согласования шли на самом верху с Администрацией Территории и военного начальства. Какие разведданные привели к такому решению, мы не знаем. Так что я сейчас напишу короткий отчет о том, что, по предварительным данным, все это не стоит и выеденного яйца, но для детального изучения материала нужно еще некоторое время. Предполагаю, что на этом мы потихоньку и свернем наш маленький проект.

– Я вот тут подумал, – Лекс неуверенно помял подбородок. – В лаборатории, когда мы уже собрали образцы и жесткие диски, Дорси сказал, что ничего мы там не найдем и что все основное у него в голове.

– Прямо так и сказал? – профессор недоверчиво посмотрел на молодого ученого.

– Так и сказал, – кивнул тот. – Поэтому мы его с собой и притащили.

– Хм… Хорошо. Поступим так. Мне здесь больше делать нечего. Я сегодня отправлю отчет и завтра утром вылетаю к себе в сектор. Погода хорошая. Вертолет мне Академия организует. Хоть на поезде трястись не придется. В отчете я укажу, что вам необходимо поработать с Дорси и попрошу санкцию СБТ. Побеседуйте с ним. Может он что-нибудь серьезное вам и расскажет. Если надо разговорить, смените обстановку. Несмотря на радикализм взглядов, человек он, похоже, безобидный и опасности не представляет. Уверен, куратор не будет возражать, потому что вы как ученый можете потянуть с него и данные о состоянии дел в Лабрадоре. Это будет полезная информация в свете ассоциации, которую затевает Территория. Так что у вас есть все шансы плотно пообщаться с этим шарлатаном.