Эдгар Грант – Сингулярность: Инкубатор счастья. (прода) (страница 5)

В файлах DARPA действительно не оказалось ничего интересного. Похоже, исследования вроде психотронного оружия Министерство обороны совсем не интересовали. Ну, на сколько потянет установка способная влиять на поведение людей? Десять миллионов долларов? Пятьдесят, В лучшем случае – сто. А авианосец стоит больше пятнадцати миллиардов, это без учета проектных работ. Или разработка нового истребителя – под тридцать миллиардов. Вот это бюджеты! Здесь есть, чем поживиться. К тому же таких авианосцев оказывается надо десяток, а истребителей около тысячи. И их, кстати, надо еще обслуживать на протяжении десятков лет. А еще подводные лодки, ракеты, танки, вертолеты. В Америке самое дорогое оружие в мире, самые богатые корпорации производящие вооружение и самое коррумпированное Министерство обороны. Им не нужна установка за сотню миллионов долларов, которая может решить исход войны за несколько минут. Нет. Им надо каждый год тратить по семьсот миллиардов, почти открыто набивая при этом собственные карманы.

Под такие невеселые мысли Адамс бегло пролистал скудные материалы DARPA по проектам связанным с мозгом и в самом конце наткнулся на одну очень интересную ссылку. В 1996 году в Пентагоне было создано Объединенное управление по нелетальному вооружению, в структуру которого входил отдел по разработке и противодействию психотронному оружию. Хоть это и было 28 лет назад, он отметил этот факт в памяти.

Несмотря на минимум полученной информации визит в DARPA все же был не напрасным. У Адамса появилась наводка на спецотдел в Пентагоне и имя профессора, который мог бы очень помочь разобраться, с тем, что происходит с мозгами американцев.

Зацепка за Пентагон ничего не дала. Отдел по психотронному оружию проработал всего 7 лет и в 2003ем тема была передана в DARPA, где растворилась в других проектах и была постепенно забыта.

Бегло просмотрев архивы отдела, хранящиеся в Министерствеобороны, Адамс наткнулся на знакомую фамилию. Совсем недавно Эштон Кравиц несколько раз запрашивал материалы по разработкам двадцатилетней давности, причем последние запросы были сделаны около полугода назад, когда он уже не работал над проектом SYNAPSE. Значит, профессор все еще активно занимается темой. Это делало его одной из основных целей.

Выяснилось, что Эштон Кравиц оказался фигурой, не стесняющей себя в общении. Он обильно наследил в интернете, и в соцсетях, и в научной периодике. Но около года назад профессор неожиданно пропал. Никакой цифровой активности, никакой активности по банковским счетам и страховкам. Человек полностью исчез с экрана радара. Это выглядело странно, для столь тщеславного и амбициозного ученого и могло означать, что он либо оставил этот мир, причем сделал это так, что никто ничего не заметил, либо очень хорошо зашифрован. А вот причиной такой шифровки могла крыться в его научной работе, а именно исследованиях в области пси-поля, на которых он был помешан последнее время. Но, как бы не шифровался человек в этом мире, он все равно оставляет за собой невидимые следы, по которым всевидящее око разведслужб может его локализовать. Спастись от его пристального взгляда может только полная смена идентичности, но Кравиц до этого не дошел. Поэтому в течение часа после своего запроса Адам получил полную информацию о местоположении и работе ученого.

Оказалось, что профессор работает на крупную частную фармацевтическую компанию. У него своя лаборатория в Сан-Франциско, серьезный бюджет и солидный штат из лучших специалистов собранных со всего мира. Тема исследований – разработка и испытание следующего поколения антидепрессантов.

Прочитав эту короткую справку, Адамс скептически хмыкнул. Антидепрессанты... Как же. По-настоящему гениальный ученый из-за своих идей бросил престижную работу в DARPA, о которой другие могут только мечтать, оставил кафедру в Стэнфорде и теперь ковыряется в химических формулах, чтобы произвести на свет очередную таблетку, выводящую из перманентной депрессии американских домохозяек, задолабных психотерапевтами и сопливыми сериалами. В это верилось с трудом.

Однако Адамс совсем не удивился, когда на срочный запрос о роде деятельности профессора из фармацевтической компании пришел моментальный ответ, подтверждающий официальную тему его разработок. Не удивился он и докладу одного из сотрудников калифорнийской станции ЦРУ, который лично побывал в лаборатории профессора и сообщил, что все выглядит так, как будто тот действительно работает над антидепрессантом. Странным было то, что лаборатория и персонал, который показали агенту находилась в другом крыле исследовательского комплекса в трехстах метрах от того помещения, где Кравиц, судя по камерам фиксировавшим его передвижение, и геолокации его смартфона проводил большую часть своего времени. Создавалось устойчивое впечатление, что фармацевтическая компания пытается скрыть, то, чем профессор занимается на самом деле.

Справедливо полагая, что личная беседа может многое прояснить, Адамс, приказал коллегам из Калифорнии взять ученого под плотный колпак. Он быстро проверил сводки по ситуации в Сан-Франциско и, убедившись, что армейская операции идет в самом городе и аэропорт контролируется военными, вылетел в Калифорнию в сопровождении двух проверенных оперативников из управления контрразведки.

Уже на подлете к аэропорту ему сообщили, что фармкомпания начала эвакуацию оборудования из крыла исследовательского комплекса, где предположительно находилась настоящая лаборатория профессора Кравица.

Недобро ухмыльнувшись, Адамс набрал шефа станции ЦРУ в Калифорнии и, пользуясь своим, не знающим границ допуском, попросил подготовить штурмовую тактическую группу и прислать за ним в аэропорт вертолет.

* * *

Небольшой частный самолет, на котором летел Адамс и два его напарника, военные развернули еще на дальнем подлете к аэропорту, ссылаясь на то, что все полосы забиты военными транспортами, разгружающими людей и технику. Садиться пришлось в более спокойном Окленде, расположенном на восточном берегу залива. При заходе на посадку были хорошо видны дымы пожарищ, висящие над центром Сан-Франциско и мелькающие на их фоне силуэты ударных вертолетов, изредка выплевывающие вниз тонкие нитки трассеров или похожие на иглы шлейфы неуправляемых ракет. В городе шел бой. Кто с кем воевал, выяснять не было смысла. Может военные давили повстанцев, может те резались между собой, давая армейской авиации возможность потрепать их с воздуха.

Раздосадовано сжав губы, Адамс открыл на планшете страницу с оперативной картой. Юг Сан-Франциско полностью контролировался военными, но в северной части и центре успели плотно закрепиться вооруженные группировки «сопротивления». Исследовательские центр фармакологической компании располагался на юге в относительно спокойном районе в обширной парковой зоне между озером Сан-Андреас и трассой 280, так что можно сказать ученым повезло, что их не разграбили и не перебили в первые пару дней беспорядков.

Самолет мягко коснулся полосы и, плавно погасив скорость, вкатился на одну из дальних боковых стоянок, где в некотором беспорядке выстроились около десятка военных вертолетов. Бросалось в глаза, что многие из них были испещрены множественными отметинами от пуль, а в некоторых зияли рваные отверстия, оставленные огнем крупнокалиберных пулеметов. Было ясно, что военным тоже приходилось несладко.

Небольшой четырехместный вертолет уже ждал их на соседней стоянке, и через несколько минут Адамс и его небольшая команда снова были в воздухе.

- У нас возникли небольшие проблемы, сэр, - пилот, который, судя по жетону, был штатным агентом, повернулся к вашингтонскому гостю и постучал по своему шлему. Адамс снял с панели массивные летные наушники, надел их и включил гарнитуру внутренней связи. - На месте нам было оказано вооруженное сопротивление.

- Твою мать! – выругался цэрэушник. - Потери?

- Потерь нет. Время на подготовку не было. Пришлось импровизировать. Мы высадились с вертолетов прямо на место погрузки оборудования лаборатории и блокировали периметр у северного крыла исследовательского комплекса. В это время на нас навалилась местная охрана и какие-то частники. Бойцов конечно яйцеголовые наняли себе стоящих. На обычных охранников не похожи. Экипировка армейская, вооружение – позавидовать можно. Скорее всего, боевая ЧВК* (*ЧВК - Частная военная компания).

- Вы предупредили, что это федеральная операция?

- Да. Босс связался с директором центра. Переслал приказ, что мы прекращаем погрузку и бреем под контроль оборудование лаборатории и всех, кто в ней находился. Но тот начал лепетать что-то про адвокатов и частную собственность. Послал нас, короче... Еще бы. Я бы в этом бардаке да с такой охраной тоже любого послал бы. Но наши парни уже были в воздухе, и босс не стал отменять приказ, а просто предупредил, что если будет оказано сопротивление, мы там все нахрен с землей сравняем. Наши группы высадились прямо на стоящие под погрузкой фуры. Яйцеголовые даже мяукнуть не успели. Очистили там все. Ученых согнали внутрь. Периметр выставили и все такое. Тут прикатила охрана. Ну и пришлось пострелять. Правда, в воздух. Ребята из охраны хоть и бывшие военные, но бошки у ни не совсем отбиты. Поняли, что не все так просто.