Эдгар Грант – Очищение (страница 3)

Ник отдышался, прокашлялся. Попытался успокоиться. Аккуратно ощупал себя. Вроде все было целым, только болели ребра слева и грудь спереди. Сделав несколько глубоких вдохов, он встал на колени и на четвереньках пополз к вертолету. Держась за салазки вертолета, поднялся на ноги. Собравшись с силами, залез на борт и заглянул внутрь пассажирского отсека.

Сержант, сидевший слева от него, не подавал признаков жизни. Судя по пятну крови, расплывшемуся по бронированному стеклу, он сильно ударился головой. Курьер был в лучшем состоянии. Он, дико вращая глазами, хватал воздух ртом и дрожащими руками пытался отстегнуть заклинивший ремень. Этот выберется сам, решил капитан и перебрался к отсеку пилотов. Там на правой двери тоже сработал механизм отстрела, чтобы облегчить эвакуацию при аварии.

Штурман был жив. Он изо всех сил старался освободить лежащего под ним пилота.

– Ты так ничего не сделаешь, – прохрипел сверху Ник. – Цепляй его ремнем за карабин на разгрузке. Вдвоем вытянем.

– Двигатель, – обернулся на голос тот.

– Что – двигатель? – свесился ниже Шерно.

– Туши двигатель.

Ник в полутьме пошарил рукой у двери в кабине и нащупал пристегнутый слева от сидения огнетушитель. Через минуту он, пошатываясь, уже стоял у разбитого взрывом дымящегося движка и обильно поливал его пеной.

В этот момент совсем недалеко в буше раздалось характерное таканье автоматных очередей АК-47, потом один за другим бухнули несколько взрывов. Он бросил огнетушитель и снова забрался на вертолет.

– «Калаши» работают. Совсем рядом, – сообщил он и помог выбраться из кабины штурману, потом они вдвоем на ремнях вытащили пилота. Тот сильно стукнулся головой о стойку, но шлем принял на себя основную силу удара, поэтому он уже пришел в сознание, мог идти и ориентироваться в обстановке. Его оттащили от вертолета в кусты, сунули в руки МР515 и сказали следить за обстановкой. Потом помогли вылезти курьеру. Тот тоже мог адекватно оценивать обстановку и присоединился к пилоту в кустах.

Выстрелы стихли. Ник прислушался. Кроме металлического потрескивания в двигателе ничего не было слышно. Махнул рукой штурману, и они вдвоем полезли вытаскивать сержанта. В этот момент на аварийной частоте на английском заработала рация:

«Французский Fennec, это «Виктор». Мы видели, что вас обстреляли из ПЗРК. Опасность устранена. Сообщите статус». «Виктор» в Мали был общим позывным для всех русских наемников при радиообмене с MINUSMA.

– Блин, это русские, – повернулся к Нику штурман. – Что будем делать?

– А хрен его знает, – тот пощупал пульс сержанту и посветил фонарем на разбитую голову. – Вроде жив, кровотечение несильное, но серьезная травма головы. Скорее всего, сотрясение. Нужна экстренная помощь.

– Мы сейчас в пойме Нигера между Севаре и Тенеку16. В Бамако приняли наш сигнал. Наверняка засекли маяк. Если они сразу вышлют вертолет, он будет здесь через час.

«Французский Fennec, это «Виктор», – снова ожила рация, – Мы знаем ваше п-положение. Мы вас видим. Мы рядом. Опасности нет. Мы можем вам помочь с ранеными, пока п-придет ваш спасательный вертолет. Сообщите, если нужна наша помощь».

– У них, скорее всего, коптер, – сделал вывод штурман.

– Сообщи, пусть подходят. Мы вдвоем сержанта не вытащим. Заодно прикроют нас. Вдруг в буше еще повстанцы.

– Уверен? Ты старший по званию. Тебе отвечать.

– Дай сюда, – Ник взял из рук штурмана микрофон. – «Виктор», это капитан Шерно, MINUSMA. У нас раненые. Нам нужна помощь. Выходите к вертолету. Обозначьте себя фонарями. Оружие за спину.

«Это «Виктор». П-понял тебя. ETA17 через семь».

Ник вернул микрофон и показал на лежащего в вертолете без сознания сержанта.

– Этого трогать пока не будем. Ты лезь в кабину и свяжись с базой. Узнай статус эвакуационной вертушки. Я пойду предупрежу наших в кустах, чтобы сдуру не начали палить по русским. Тогда нам точно хана.

Прошло пять минут. Десять. Никто не появлялся. За это время капитан осмотрел пилота и курьера. У первого было легкое сотрясение, головокружение, тошнота, у второго – шок и вывих руки. Сустав вправил. Сделал противошоковый укол. Когда начал паковать вертолетную аптечку в чехол, понял, что сбоку от него кто-то стоит. Положив руку на МР-5, который начал было поднимать пилот, медленно оглянулся. На темном фоне кустов – чуть различимый силуэт. Местный в черном камуфляже и простенькой легкой разгрузке такого же цвета. В руках автомат стволом вниз. За спиной торчит труба легкого одноразового гранатомета.

– Не беспокойтесь, месье. Мы уже здесь. Не надо оружия. Опасности нет, – на плохом французском с жестким малийским акцентом проговорил он.

Слева и справа от вертолета послышался хруст веток, и из кустов, словно ночные призраки, появились еще три бойца, одетые точно так же. Все местные.

– Я же просил обозначить себя, – прохрипел не на шутку перепугавшийся Ник, не понимая, как к нему по сухому кустарнику могли подойти так близко, не издав ни звука.

– Буш. Темно. Вас подбил Ансар. Могут быть здесь. Нельзя свет. Надо идти тихо. Сейчас опасности нет. Чисто, – пехотинец присел на корточки и посмотрел на лежащих на земле раненых. – Помощь нужна?

– Где «Виктор»? – вместо ответа спросил капитан.

– Здесь «Виктор», – ответил по-английски один из стоящих у вертолета бойцов и подошел ближе.

Он был одет так же просто, как и остальная группа. Низ лица закрывала легкая черная балаклава, поэтому и выглядел, как местный.

– Капитан Шерно, MINUSMA, – Ник встал в полный рост и козырнул.

– Знаю. Капитан Николя Шерно. Госси. Медик, – «Виктор» подошел ближе и посмотрел на раненых. – П-повезло вам. «Стингер» попал в левый двигатель вертушки. Правый почти цел. И пилот умница, сумел скорость погасить. П-помощь нужна?

– Там в кабине еще один раненый, – надо его аккуратно извлечь.

Двое пехотинцев и штурман, включив аварийный светильник, вытащили из вертолета сержанта и положили рядом на траву. От приступа боли тот пришел в себя и громко стонал. Ник перевязал ему голову, осмотрел. Кроме травмы головы у пострадавшего была еще сломана ключица. Сделал противошоковой укол, ввел обезболивающее и зафиксировал предплечье.

Пока капитан возился с раненым, русский отправил своих бойцов в буш обеспечить периметр. Сам присел рядом спиной к вертолету. Некоторое время наблюдал за тем, как капитан возится с раненым, потом покачал головой и со знанием дела заявил:

– Шерно, у тебя сломано левое ребро. Может, даже два.

– А вы что, медик? – аккуратно уложив на спину сержанта, спросил капитан.

– Не медик. Это заметно п-по тому, как ты двигаешься. Запястье левой руки рефлекторно п-прижимаешь к боку, чтобы его стабилизировать.

Ник сел и еще раз аккуратно ощупал свой левый бок. При надавливании ребра чуть похрустывали, но острой боли не было. Она возникала только при поворотах корпуса и глубоком вдохе.

– Вы правы. Скорее всего, перелом или трещина ребер. Можно наложить повязку здесь. Но до базы дотяну. Там зафиксируют бандажом.

– Вертолет будет через п-полчаса, – предположил «Виктор». Было заметно, что он иногда заикался на букве «п». – Мы побудем здесь. Мало ли кто еще в буше остался. Мы за этой группой второй день идем. От самого Севаре. Засекли ее около аэродрома, но они успели уйти в буш. Это Ансар. Если бы они не п-позарились на ваш вертолет, то дошли бы до Бамако. Их целью, скорее всего, были военные транспорты. Так что вы нам п-помогли. Мы их определили по месту пуска «Стингера» и очень удачно зачистили.

– Вы думаете, что это «Стингер»?

– Не думаем. Знаем. Тубус п-пустой нашли. И еще две рабочие трубы18.

– Три ПЗРК в одной диверсионной группе, – удивился Ник. – Откуда?

– Известно откуда. С Украины. Раньше «Стингеры» у террористов были на вес золота. А теперь готовьтесь. Скоро их на севере Африки и Ближнем Востоке будет как грязи. Хохлы их продают десятками любому, кто п-платит.

– Твою мать. Так и в Европу могут попасть, – Ник пошевелил левым плечом, прислушиваясь к ощущениям в боку.

– П-попадут, не сомневайся. Ты вот что, Шерно, на-ка наклей на бок вот это, – русский снял свой тактический рюкзак, достал оттуда аптечку, а из нее извлек квадратный пакет. – Это жесткий п-пластырь для фиксации ребер при переломе.

– Откуда? Это ведь не входит в стандартный комплект, – капитан поймал брошенный ему пакет, повернул его к свету и внимательно посмотрел на надпись на русском и картинки, описывающие способ применения.

– У меня тоже п-перелом ребер. Еще вот лоб разбил. Шрам останется, – хмыкнул «Виктор». – П-перевернулся на машине, когда по барханам моджей19 гоняли. Заживает медленно. Вот и ношу с собой.

– Спасибо, – Ник снял тунику, задрал майку вверх, еще раз пощупал ребра, потом вскрыл пакет и наложил на место перелома жесткий прорезиненный квадрат пластыря.

– Месье капитан, вертолет в пятнадцати минутах. Запрашивают, есть ли враждебная активность, – сообщил штурман, который держал связь из кабины по рации.

– Отрицательно. Враждебной активности нет, – ответил Шерно и посмотрел на русского. – Ну все. Еще раз спасибо. Дальше мы сами.

– Нет уж, – покачал головой тот. – Мы будем здесь до п-прибытия вашей группы спасателей. Если уйдем, нас в буше могут принять за п-повстанцев. На вертолете наверняка тепловизор, пулемет и пару пакетов НАРов20. Не хочу, чтобы мою группу в темноте п-покрошили ваши вояки.