Эдгар Грант – Неестественный отбор. Агония (страница 17)
– Слабое утешение, – тяжело вздохнув, проговорила Лэйсон. – Хотя мысль, несомненно, хорошая. Только я не вижу смысла содержать столько стратегических подводных лодок, если мы можем оснастить «нуками»27 только одну.
– Затраты достаточно серьезные, – кивнув, согласился Кроуфорд. – Но мы можем разбросать ядерные ракеты по разным подлодкам. Так их будет сложнее уничтожить. И самое главное – мы можем оснастить ракеты обычными боеголовками. Я, помню, читал один отчет
– Хм… – президент в задумчивости потерла подбородок. – Пока идет эта возня с ООН, надо сказать Локарту, чтобы проработал альтернативные варианты оснащения для наших ракет.
– Еще одна разработка
– Вроде тех, что использовали китайцы против нас? Кстати, в нарушение договора о запрете размещения в космосе наступательных вооружений. Представляете, какой поднимется вой в ООН, если мы со своими кинетическими боеголовками сунемся на орбиту.
– То, что это были китайцы, мы сейчас доказать не можем, хотя, скорее всего, именно они. А насчет орбиты… Нам абсолютно незачем размещать там кинетическое оружие. Насколько я помню, те же «Трайденты», стоящие на наших подлодках, могут нести до трех тонн боевой нагрузки. Скорость боеголовки баллистической ракеты на этапе захода на цель может достигать тридцати тысяч километров в час. Ее кинетическая энергия огромна. Одна из разработок
– Вы просто бесценный источник информации, Рэй, – Лэйсон подняла бокал в жесте уважения. – До сих пор не могу понять, как вы с вашим умом и опытом дали втянуть себя и Америку в «Лунный Свет».
– В это трудно поверить, но тридцать лет назад я был авантюристичен, горяч и удачлив, поэтому редко задумывался о последствиях своих действий. К тому же я свято верил, что мировое лидерство США – это именно то, что необходимо миру, – Кроуфорд грустно вздохнул, понимая, что настоящую причину президент не узнает никогда, и поднял свой почти опустевший бокал. – Я и не думал, что с годами все может так измениться.
США. Орегон. Предгорья Колумбийского Плато
Операция была полностью готова. Росс сам удивлялся, как в такое короткое время среди всеобщего бардака и неразберихи удалось найти нужные ресурсы и средства, вслепую скоординировать действия десятка старших офицеров спецназа, ВВС, пограничной службы и
Да, все должно срастись, если, конечно, канадцы сгоряча не выкинут какой-нибудь безбашенный шаг вроде применения авиации. Но и тут Коэн обещал подстраховать, сказав, хитро улыбаясь, что канадские самолеты он берет на себя. Что ж, посмотрим…
Планшет на коленях мелко завибрировал. Росс, ткнув в иконку, открыл меню сообщений. Джил… «Как ты там, детка» – подумал он, все еще жалея, что отослал ее из страны. Он вспомнил, как подруга призналась ему в первую ночь в охотничьем домике, что прожила всю жизнь, так ни разу не выехав из Нью-Йорка. А зачем? Ведь в Нью-Йорке есть все… Теперь она в Сингапуре. У нее доступ к одному из банковских счетов, куда Росс перевел часть золота, выплаченного Коэном перед операцией. Так что деньги у Джил есть. Есть и надежный человек из старой гвардии, к которому можно обратиться за помощью, но все равно – одна, в чужом городе, в первый раз за границей…
Отогнав грустные мысли, Росс открыл сообщение: «С Рождеством, милый. Все хорошо. Скучаю. Жду…» Ну и слава Богу. Если все пройдет нормально, он скоро встретятся. Он выбрался из глубокого кресла, плеснул в стакан бурбона и, накинув на плечи теплый фимовский бушлат, вышел на террасу.
Рождество… Росс вдохнул полной грудью морозный воздух и, поиграв кубиками льда в стакане, сделал длинный глоток. «Наверно, грустно умирать в Рождество», – с тоской подумал он о тех, кто не доживет до завтрашнего утра. Сделав еще глоток, спустился с террасы и направился к мобильному жилому блоку, в котором размещался оперативный центр управления операцией.
За последние пару недель лесная поляна перед охотничьим домиком сильно изменилась. Появилась расчищенная от снега вертолетная площадка, а рядом с ней прямо у границы деревьев пристроились два утепленных мобильных жилых блока. В одном размещалась дежурная смена офицеров связи МНБ и пара операторов БПЛА30, задействованных в операции, в другом, утыканном антеннами снаружи и под завязку забитом оборудованием внутри, располагался центр оперативного управления и контроля. В дальнем углу поляны был установлен блок антенн спутниковой связи и солидных размеров генератор, почти не беспокоящий вечернюю тишину своим тихим урчанием.
В ночном небе подсвечиваемые прожекторами в медленном танце кружились редкие снежинки. Ветер почти утих. «Лучшей погоды уже вряд ли дождемся. Хорошо, что начинаем сегодня. Хотя умирать в Рождество все-таки неправильно».
Операцию итак уже переносили дважды, ожидая, когда кончится мощный снегопад, пришедший с севера Канады. Коэн торопил и заметно нервничал, говоря, что они выбиваются из графика и все должно случиться сразу после генассамблеи ООН, на которой будет принята антиамериканская резолюция. На последней встрече, когда утверждался окончательный план, Росс спросил его, зачем, когда весь мир хочет, чтобы Америка разоружилась, они лезут в Канаду. Ведь это будет воспринято как неприкрытая агрессия и может настроить против них даже союзников. Тогда тот оторвался от оперативных карт и, усевшись в кресло, объяснил, что, по замыслу МИДа, приграничный конфликт должен отвлечь мир от разоружения Америки, показать, что она может действовать решительно и что для нее жизни миллионов американцев важнее международного права и мнения ООН. Росс в ответ назвал мидовцев долбаными маньяками и идиотами, на что Коэн просто пожал плечами и, сказав, что каждый делает свою работу в меру своих способностей, вернулся к картам.
В центре управления было тепло, но вентиляция работала вполне сносно, и воздух был чистым и свежим. Два офицера планирования и контроля специальных операций МНБ сидели у своих рабочих станций, проверяя последние данные по расположению боевых групп.
– Статус? – коротко спросил цэрэушник, усаживаясь перед центральным сенсорным экраном.
– Полная готовность, сэр. Группы на позициях, поток данных со спутника, беспилотников и радиоперехват устойчивы. Ждем приказа.
Пристроив в ухе горошину гарнитуры Росс, нажал иконку на сенсорном экране планшета.
– Слушаю, – услышал он голос Коэна.
– Привет, дружище. У нас все готово к рождественской вечеринке.
– Тогда начинайте. Жаль, что не могу к вам присоединиться. С Рождеством вас.
– С Рождеством, – ответил ему Росс и коротко кивнул одному из офицеров.
* * *
В семистах километрах на северо-восток от затерянного в заснеженном лесу охотничьего домика командир первой боевой группы услышал в наушнике короткое металлическое «пинг…», как будто кто-то рядом оттянул отпустил тонкую стальную пластину. Оперативник поправил гарнитуру, взглянул на экран полевого планшета. Он до сих пор не привык пользоваться нашлемным интерактивным модулем контроля, где команды отдавались движением глаз по экрану, расположенному на внутренней поверхности щитка, и предпочитал старый добрый полевой планшет в титановом герметичном противоударном корпусе.
Связь с беспилотниками и спутником была устойчивой. Помех, несмотря на небольшую облачность, почти не было. На карте четко высвечивалось положение всех бойцов двух боевых групп, обозначенных на местности крохотными зелеными треугольниками. Он увеличил масштаб и, убедившись, что люди его группы на позициях, нажал на сенсорном экране иконку в правом верхнем углу, еще раз подтверждая готовность.
«Пинг…» – снова разнесся в эфире безликий сигнал, означающий переход к очередной фазе операции, и крупный ярко-красный восклицательный знак в правом углу экрана окрасился в зеленый свет.
Все. Начинаем.
Коснувшись экрана, командир увеличил картинку своего сектора, передаваемую беспилотником, и, переключившись в режим тепловизора, еще раз прошелся по зеленым треугольным меткам, обозначавшим расположение его бойцов. Термомаскировка была стопроцентной. Даже если у канадцев на посту установлена система тепловизионного наблюдения, охватывающая всю прилегающую к лагерю территорию, до начала операции они все равно ничего не заметят.