Эдгар Грант – Крипта (страница 2)

Дело было в том, что серьезная хакерская тусня не принимала его в свой круг, считала «жирным котом», который повелся на бабки и предал святое дело сетевых флибустьеров. Вроде бы ерунда. Вроде бы – ну и черт с ними. Вроде бы и самому не очень-то нужна эта компашка повернутых на программировании хиппи. А с другой стороны, они ведь реальные авторитеты «даркнета»6, пользующиеся непререкаемым авторитетом и наслаждающиеся всеобщим признанием и почтением. И самым неприятным было то, что эти мастера программного взлома при любой возможности всячески унижали и гнобили таких, как он. А ник «Лекс» был хорошо известен в темном сегменте сети, где тусовались и разрабы, и хакеры.

Обидная была ситуация. Ведь Лехе так хотелось признания «профессионального» хакерского сообщества. Но для этого надо было совершить что-то большое, чтобы вся тусня, выпучив от удивления глаза, поняла, что Лекс – настоящий ас.

Долго Леха Рад ломал голову над тем, что бы такого утворить для завоевания респекта хакерских авторитетов. Много вариантов перебрал. Несмотря на кучу недостатков, человек он был неплохой. Нежадный, незлобный, не очень завистливый. Да, амбиции порой перехлестывали через край. Да, самооценка порой зашкаливала. Но как же тут без амбиций и самооценки, если успех его вот он – у всех на виду. И, кстати, со своего институтского потока он один так пробился в жизни, еще и друзей-одногруппников своих подтянул. Идеями поделился с ними. Денег на раскрутку дал. Поэтому, будучи человеком позитивным и незлым, Лекс не хотел взламывать гражданскую инфраструктуру – электростанции, водопровод или канализацию. Не было у него желания портить жизнь простым людям. Даже пиндосам, которых он не любил за развернутую ими травлю русских хакеров.

Можно, конечно, было попытаться хакнуть Пентагон, или NASDAQ с DOW JONЕSом7, или Лондонскую FTSE, или внутреннюю сеть одного из топовых западных банков. Но, если честно, он сомневался, что даже с открывшимся ему доступом к нейросети он сможет это сделать так, чтобы причинить им значимый ущерб и при этом не засветиться. На кибербезопасность этих объектов работали лучшие мозги мира, и переиграть их было очень сложно. А еще на их взломе нельзя было заработать. Ведь похищенные средства можно было отследить практически по всему миру, потому что полностью закрытых оффшорных зон почти не осталось. А Лекс, что совсем не удивительно, хотел на своей операции поднять неплохой куш и при этом еще и соскочить незамеченным.

Попытка у него была только одна, так как доступ к суперкомпьютеру, нейросеть которого он использовал для создания хакерской программы, был уже закрыт, а после ее применения все пробитые ей уязвимости будут запатчены8.

Наконец он определился со стоящей целью и почти полгода усердно готовился к атаке. Все это время его незаметно вела группа наблюдения Центра информационной безопасности ФСБ9.

В поле зрения ЦИБа Лекс попал совершенно случайно. Ребята просто проводили общий мониторинг безопасности суперкомпьютера, расположенного в Центре ядерных исследований в Дубне, и нарвались на пару обслуживающих его идиотов, которые решили на этой сверхмощной машине в свободное от нагрузки время помайнить биткойны. Идиотов взяли, начали колоть, и те выложили кучу интересного про то, что творится в IT-отделе Дубны: про левые контракты, откаты, продажу вычислительных мощностей крупным и не очень компаниям и даже частным лицам. Оставив разбираться в этой каше Следственный комитет, эфэсбэшники решили копнуть некоторых фигурантов поглубже, и тут всплыл Лекс, который по их базе данных проходил как отошедший от дел хакер, ранее подозревавшийся в создании программ по взлому мобильных устройств, планшетов, смартфонов, умных часов и прочей носимой электроники. Дела на него не было, потому что мобильная мелочевка типа блуснарфинга и блуджэкинга10 ЦИБ не интересовала. Серьезная доказательная база против Лехи Рада отсутствовала, к тому же в Конторе просто не было ресурсов, чтобы серьезно раскрутить эту тему. Поэтому Лекса внесли в базу и, поставив напротив его файла нежирный знак вопроса, со спокойным сердцем забыли.

Когда Алексей Радин всплыл как один из фигурантов по Дубне, его решили вполсилы помониторить и нарвались на такой уровень шифровки, который могла себе позволить не всякая разведка. Смартфонами он не пользовался, предпочитая старый громоздкий мобильник, на котором была дополнительно установлена мудреная аналоговая система кодирования сигнала. Планшет использовал только для игрушек, бессмысленных чатов с подружками и контактов по работе. Электронная почта была сведена в один хорошо защищенный кастомной11 программой ящик, к которому лучшие спецы из ЦИТ до сих пор не могли подобраться. К тому же большая часть трафика шла через ТОР12 и пристегнутый к нему Рикошет13. Но самым интересным оказался его ноутбук. Это вообще была черная дыра. Он ни разу не был подключен к сети, у него отсутствовал IP-адрес, а обмен информацией с внешним миром происходил по проводам через порталы основного терминала или через съемные устройства памяти, которые придирчиво проверялись на случайные шпионские и вредоносные программы.

Обычному человеку, живущему нормальной жизнью, такой уровень шифровки был абсолютно ни к чему. Даже параноикам, помешанным на слежке спецслужб, хватило бы и 10 процентов того панциря, который создал вокруг себя Лекс. Этот факт заинтересовал ЦИБ, и Радина взяли в более серьезную разработку, которая за полгода толком ничего не дала. Программу, над которой работала по его заказу нейросеть в Дубне, он скачал еще до скандала с майнерами-неудачниками. Наблюдение не выявило ничего криминального или подозрительного, а использование анонимайзеров14 и операции с криптовалютами законом пока были не запрещены.

Повздыхав над бесполезно потраченными ресурсами и временем, начальство запланировало перевести Лекса в режим пассивного мониторинга. Так что группа наблюдения, сидящая в бусике на Пресненской набережной у «Москва Сити», дорабатывала последние дни.

– Кокер в квартире. Посмотреть хочешь? – поинтересовался наблюдатель.

– А чё там смотреть? Вот если б подружка пришла, тогда б можно было и посмотреть, – ответил водитель, завистливо поглядывая на компашку расслабленных молодых людей, входящих в пивной ресторан напротив.

Тем временем действие на экране разворачивалось своим чередом.

– Кокер передал флэшку, – комментировал из салона наблюдатель. – Лекс проверяет ее в терминале. Базар беспонтовый – девчонки, казино, курсы крипто. Так. Флэшка проверена. Внимание, он берет черный ноут. Открывает экран. Активирует.

– Это уже интересно, – повернулся в салон водитель. – Ракурс?

– Угол 35. Отсвет от окна. Ни первой, ни второй камерой экрана не видно. Нужен угол хотя бы 50. Блин, надо было внутренние камеры установить.

– Внутренние нельзя. У него активный контур сканирования жучков по всей квартире.

– Херасе! А что сразу не сказал.

– Отчеты читать надо. Поднимай коптер, – скомандовал водитель.

– Черный ноут активирован. Есть поднимать коптер, – немного обиженно ответил наблюдатель и потянулся за пультом управления.

Крохотный, размером не больше пачки сигарет дрон бесшумно сорвался с крыши двумя этажами выше, плавно спустился на уровень наблюдаемой студии, крадучись выглянул из-за стены и замер в верхнем левом углу окна. Камеры быстро подстроили фокус так, чтобы был виден экран автономного ноута Лекса, на котором быстрой вереницей бежали по черному фону хорошо различимые строчки программных команд.

Довольно улыбаясь, Лекс вынул флэшку из гнезда ноута и спрятал в карман джинсов.

– Это то, что надо, бро15. Ты меня очень выручил, – он одобрительно похлопал гостя по плечу.

– Так, это… – немного помявшись, пробурчал Кокер. – Мой долг, как и договаривались…

– Не парься, – добродушно улыбнулся хозяин. – Считай, что ты мне ничего не должен. По старой дружбе – мы в расчете.

– Тогда это… Можно мою расписку.

– Эх! А на слово ты уже друзьям не веришь, – Лекс достал из заднего кармана сложенную вчетверо бумажку и протянул ее гостю.

– А ты напиши на ней своей рукой, что, типа, мы в расчете, претензий не имею.

Хозяин студии понимающе хмыкнул, разложил листок на стеклянной поверхности рабочего стола и аккуратно, стараясь вспомнить давно забытые из-за долгого общения с клавиатурой навыки каллиграфии, написал несколько строк.

Когда Кокер ушел, Лекс заблокировал ноут и спрятал его во встроенный в стену, скрытый за широкой картиной сейф, допил оставшееся в бокале вино и потянулся за телефоном, чтобы узнать, где зависли его друзья. До рейса оставалось чуть больше двух часов. Надо было торопиться. Впереди их ждали горячие выходные, наполненные азартом и страстью.

Друзья уже пристраивали свою машину на гостевой парковке его дома. На крыше высотки их ждало аэротакси – небольшой четырехместный вертолет, который за полчаса должен был доставить их в Домодедово. Все срасталось как нельзя лучше. Лекс был доволен собой, доволен складывающейся ситуацией, доволен жизнью. Набросив на плечи легкую куртку, он подхватил с кресла небольшую дорожную сумку и направился к выходу. У самой двери он остановился и несколько раз хлопнул в ладоши. В студии погас свет, на столе, входя в спящий режим, потухли рабочие терминалы, на панорамные окна начали медленно опускаться прочные металлические жалюзи. Умная квартира провожала своего хозяина.