Эдгар Грант – Коллегия. Мудрейшие (страница 8)

– Не управляет, – поправил его Гедеон. – Он стал нами. Вернее, мы стали им. Информационная система Атрахасиса восстановлена. Она опять способна влиять на историю.

– Я понимаю, о чем ты, – покивал головой русский.

– А я немного запутался, – поджал губы полковник, – Рахани – историк. У него не хватает информации, чтобы воспринять и осмыслить то, что ты сказал. Я отчетливо помню, что во время своей прошлой инкарнации я запустил процессы, которые должны были привести к возникновению великой империи. Она должна была уничтожить Коллегию. Я вижу, что план удался лишь частично. Сейчас эта империя, хоть и в ослабленном виде, но все же еще существует. Одновременно с ней существует и Коллегия, активно продвигая человечество вверх по древу знаний в холодную неизвестность. Значит, предназначение до конца не выполнено. Может, именно поэтому Атрахасис снова пришел в этот мир. Причем сразу в трех инкарнациях. Возможно, нашей целью является разрушение Коллегии. И это уже не просто месть за отца, – полковник бросил быстрый взгляд на Гедеона. – А нечто большее, что, возможно, спасет человечество.

– Спасет от чего? – поднял брови Алекс.

– От того, что находится в конце исчезающего в бесконечности ствола древа истины. От того, что заключено в хрустальный чертог.

– Мы не знаем, что там, – пожал плечами миллиардер.

– Давайте попробуем это узнать, – Рахани раскрыл лежащий на столе футляр и достал оттуда спаянные пентаграммы. – Заодно проверим, насколько сильны и синхронизированы наши способности.

Полковник установил пентаграммы в центр стола и, положив на них указательный палец правой руки, левой сделал собеседникам приглашающий жест.

Через несколько секунд рации охраны снова затрещали статикой, как будто кто-то наводил на их частоту помехи.

Конец VIII века. Багдадский халифат

В 476 году Рим был разрушен готами. Римская империя в Западной и Центральной Европе распалась на несколько варварских государств. Наступило Средневековье – новая эпоха в истории человечества, похоронившая великое политическое и культурное наследие Рима. Построенные им города и инфраструктура постепенно приходили в упадок. Западная Европа на тысячелетие погрузилась в «темные века», принесшие с собой экономический, интеллектуальный и культурный упадок. В это время наблюдалась повсеместная деградация социальной организации, разрушение оставшихся от империи торговых и экономических связей, падение уровня посвященности, культуры и искусств. Все это происходило на фоне слепого религиозного христианского догматизма, граничащего с мракобесием.

Повсеместное распространение христианства, отрицавшего рабство, способствовало в Европе переходу к новой общественно-экономической формации – феодализму. Основой его стали выросшие из военной знати варварских племен крупные землевладельцы, эксплуатировавшие труд крепостных крестьян. Чтобы защищать свои земли, они строили укрепленные замки. Так Европа из земли городов превратилась в землю замков, что больше отвечало новому экономическому укладу. Такая фрагментация порождала постоянные конфликты между землевладельцами. Эти конфликты через поглощение слабых более сильными вели к появлению более крупных королевств и княжеств, вступавших в квазигосударственные коалиции. Под патронатом обладавшего реальной властью Святого Престола эти неустойчивые объединения делали попытки организоваться в крупные царства и даже империи.

Ситуация в погруженной в «темные века» Западной Европе усугублялась тем, что на восточных границах крепла и процветала Византийская империя, ставшая наследницей Рима и вобравшая в себя его культурные и политические традиции и пороки. Более мягкая и человечная форма восточного христианства, отличающаяся большей терпимостью к другим религиям, позволила Константинополю стать центром притяжения региона Восточного Средиземноморья и источником напряжения для царств и княжеств, оказавшихся под властью Ватикана.

Одновременно с Византией на Европу оказывали давление арабы, которые освоили южные провинции Римской империи, захватили священный для христиан Иерусалим и были постоянной угрозой Пиренейскому полуострову.

В такой турбулентной обстановке развитие Европы затормозилось почти на тысячу лет. Это позволило центру прогресса сместиться на восток в Византию и граничивший с ней с юга Багдадский халифат16, который в период расцвета по своей территории превосходил Персидскую империю. В это же время значительный рывок в развитии сделал и Китай, отметившийся значительным прогрессом в области металлургии, изобретением бумаги, книгопечатания, созданием пороха и компаса.

Такой застой Европы, приоритетного региона, явно шел вразрез с планами провидения, рассчитывавшего на объединительную и более прогрессивную роль христианства. Чтобы его преодолеть, Источнику пришлось снова активировать методику индивидуального воздействия, использованную при первом контакте с Атрахасисом, но на этот раз на более продвинутом уровне.

* * *

Весенняя ночь в Багдаде была полна свежести и покоя. От реки тянуло прохладой. В небе сияли мириады звезд. Из сада доносилось тихое шелестение цикад. В железных чашах горел огонь, заставляя предметы и людей отбрасывать причудливые колышущиеся тени.

Для смелости набрав полные легкие воздуха, юноша, только что вышедший из возраста подростка, развернул свиток и начал тихо читать:

– Твой прекрасный лик, как полная луна, чист и непорочен. Твои волосы струятся, как воды Тигра под лунным светом. В твоих глазах отражается утренняя заря. Твой стан гибок, словно лоза, несущая янтарные грозди винограда. Твои плечи…

– Плечи? Эй, юноша! – визирь нагнулся и легонько хлопнул длинной линейкой по плечу ученика. – Где ты видел плечи принцессы? Отвечай! Ты подглядывал за ее омовением в женском крыле дворца халифа?

– Нет-нет. Вы что. Я бы не посмел, – читавший свои стихи молодой человек отшатнулся и испуганно посмотрел на учителя, лицо которого в тусклом свете ламп казалось воплощение самой строгости. – Я просто… Я просто представил, какие у нее прекрасные нежные плечи.

– Негодник! Ты тайно вожделел принцессу? Дочь нашего великого халифа Абу Джафара Харуна ибн Мухаммеда17, да пребудет с ним благословение Всевышнего, – грозно сверкнул глазами наставник. – Ты знаешь, что это великий грех?

– Нет, – дрожащим голосом пролепетал юноша.

– Что нет?

– Я знаю, что это грех. Поэтому не вожделел. А только подумал.

– Ладно. Верю, – визирь откинулся на подушки и мечтательно посмотрел на звездное небо. Он и полудюжина учеников сидели на плоской крыше медресе18, читали стихи и наслаждались покоем прохладной весенней ночи и звездным небом. – Но запомните вы все. Вожделение – грех, – наставник зевнул и почесал живот. – Хотя в некоторых случаях можно и повожделеть. Я вот помню, когда был молодым, вожделел одну служанку. И даже несколько раз. В то время я был юн и горяч, почти как вы. Правда, у меня не было такого мудрого учителя, как у вас, чтоб охладить мой пыл, а то бы…

– О мудрейший визирь, – прервал его воспоминания поднявшийся на крышу стражник. – К вам проситель. Вернее, гость.

– Какой еще гость? Сейчас ночь. Ты что, не видишь, я занят с учениками? Отошли его прочь. Пусть приходит утром после молитвы.

– Это торговец. Почтенный Умар ас-Сафах. Тот, кого вы просили пускать в любое время. С ним еще один несчастный. Он не в себе. Трясется, как камыш на ветру, и лопочет что-то невнятное.

– Ас-Сафах? В столь поздний час? Наверно, что-то случилось. Отведи их в сад. В здании еще не спала дневная жара, – визирь, подобрав полы расшитого золотыми нитями дорогого халата, поднялся с подушек и бросил строгий взгляд на притихших учеников. – Что рты раскрыли? Я вас покину ненадолго. К моему возвращению чтобы закончили два восьмистишья о великолепии принцессы. И чтоб без вожделения! – для пущей острастки он погрозил юношам линейкой.

В саду медресе Абу́ аль-Фадля19, визиря, придворного астролога и главного библиотекаря Хизанат аль-хикма20, у фонтана ждал нервно прохаживающийся торговец. Рядом с ним на земле сидел, покачиваясь вперед-назад, изможденный человек, судя по сапогам, железному нагруднику, перевязи для меча и наручам, – воин.

– Что привело тебя ко мне в столь поздний час? – сдвинув брови, спросил визирь.

– О мудрейший! Беда! На нас движется беда! – запричитал ас-Сафах, отвесив низкий поклон.

– Что за беда? Рассказывай, – почувствовав недоброе, аль-Фадль ухватил торговца за локоть и усадил на край фонтана.

– Страшная беда. Страшная. Пустыня взбунтовалась и породила полчища джинов. Они идут на Багдад, чтобы разрушить этот прекрасный город и пожрать наши души. О Всевышний, помоги нам! Мой караван, мой бедный караван.

– Что ты мелешь! Успокойся. Какие джины? В какой пустыне? – не на шутку разволновался визирь.

– Джины. Настоящие джины и ифриты21. Посмотри на этого несчастного. Это Абу Барак – храбрый воин, командир охраны моего каравана. Сто двадцать верблюдов. Двести тюков с товаром. Шелка, фарфор и нефрит из Китая. Слоновая кость и самоцветы из Индии. Мягкие, как поцелуй девы, меха из северных степей. И серебро. Серебро из горных рудников на границе Индии. Много серебра. Все это пожрали джины. Все! Я разорен!

– Вот в чем дело. Твой караван пропал.