Эдгар Грант – Агония (страница 47)
— А что в конце пути? — поинтересовался Коэн, чтобы отвлечь внимание президента от смущенного госсекретаря. — Что дальше? Что будет после удара? Ведь наступит жесткая ядерная зима, которая наложится на вулканическую. Сколько она продлится? десятилетия? Всю планету накроют осадки от ядерных взрывов. Как мы будем осваивать радиоактивную пустыню на поверхности, когда выберемся из убежищ?
— Не все так печально, Патрик, — снисходительно улыбнулась Лэйсон. — Ваши представления о последствиях ядерной войны относятся к концу двадцатого века и основаны на арсеналах, которые СССР и США имели в то время. Тогда у нас было приблизительно по семнадцать тысяч ядерных зарядов, и мощность многих из них измерялась десятками мегатонн. Конечно, если бы мы обменялись тогда массированными ударами, вся планета превратилась бы в сплошную ядерную пустыню, и ядерная зима длилась бы десятилетия. Да и спасшимся под землей на поверхности потом жить было бы невозможно. Условно пригодные для жизни пятна появились бы только после окончания периода полураспада радиоактивных элементов покрывающих поверхность. Теперь ситуация кардинально изменилась. Договоры об ограничении стратегических вооружений заключенные после развала Советов значительно сократили количество носителей ядерного оружия, ограничили число боевых блоков, которые они способны нести и их мощность. Теперь максимально допустимая мощность одной боеголовки не превышает пятидесяти килотонн. Такой заряд вызовет в городской среде зону средних разрушений в радиусе от шести до восьми километров и шлейф радиоактивных осадков опасного уровня свыше десяти рентген в час, длинной от пятидесяти до семидесяти километров в зависимости от ветра. Учитывая то, что нашу ПРО может прорвать около пятисот боевых блоков, ущерб от них будет колоссален, но полного уничтожения стране все же удастся избежать. Америка будет покрыта зонами разрушений и радиоактивными пятнами, но останутся огромные территории с допустимыми уровнями загрязнения и территории совсем свободные от радиации. Плохо то, что на большей части территорий пригодных для комфортной жизни стоят города, которые, наверняка, будут разрушены, а чистые территории будут находиться в пустынных районах, — президент сделала паузу и продолжила: — Мы не можем сейчас сказать, какие территории окажутся чистыми, но ясно одно. Мы сможем найти место для того, чтобы разместить до миллиона человек, хотя бы в городах находящихся в зоне выпадения пепельных осадков, на которую русские, скорее всего, наверняка не станут тратить боевые блоки. Если нет, то мы построим новый город. Новую столицу Америки. Если же мы увидим, что на нашей территории совсем нет мест пригодных для проживания, мы переселимся в Латинскую Америку. Хотя бы в Чили. Эта страна вряд ли будет затронута при обмене ядерными ударами, а занять ее с полумиллионной армией и полным набором ядерного оружия будет несложно.
— Переместить полумиллионную армию на такое расстояние будет сложно, — скептически покачал головой Коэн.
— Задача, конечно непростая, но вполне выполнимая, — ответил министр обороны. — Для этой цели у нас на скрытых базах стоят специально подготовленные сухогрузы, оборудованные всем необходимым. Скажу больше. В случае эвакуации с континента, мы планируем перевезти не только армию, но и большую часть гражданского населения, не подвергшегося воздействию радиации. А это, по нашим подсчетам более десятка миллионов человек. Правда, для этого мы уже будем использовать чилийские корабли.
— Не думаю, что чилийцы этому обрадуются.
— В этой ситуации их мнение ничего не будет значить, — безразлично пожал плечами Локарт.
— Вы хотите оккупировать страну, — без тени удивления спросил Морисон.
— Называйте это как хотите, — вмешалась президент. — В мире будет царить хаос и всем будет не до Чили. Во всяком случае, пока с ее аэродромов не взлетят наши бомбардировщики, чтобы установить в мине новый порядок. Но если вас интересует — в этой модели Чили обозначена как страна-реципиент нашей военной помощи.
— И сколько времени нам надо будет провести под землей, — поинтересовался директор ЦРУ.
— Все зависит от ущерба нанесенного нам и противнику, общего положения дел в мире, а так же степени заражения поверхности. В лучшем случае — год. В худшем — до десяти лет, — ответила Лэйсон. — Мы будем постоянно отслеживать ситуацию в России и Китае и принимать решения в соответствии с тем, как она развивается. Нам необходимо, чтобы последствия обмена ядерными ударами начали работать в полную силу, чтобы хаос в мире достиг апогея, чтобы государства максимально истощили свои военные ресурсы. Только тогда мы нанесем окончательный удар.
В кабинете президента на минуту повисла тишина.
— Теперь у вас есть представление о ближайшем будущем. Если у кого-нибудь появились вопросы или сомнения, прошу озвучить их сейчас. Потому, что завтра мы начнем работу, и обратного пути уже не будет, — президент обвела присутствующих взглядом, пытаясь заглянуть каждому в глаза и, услышав в ответ напряженное молчание, продолжила: — Хорошо будем считать, что вопросов и возражений нет. Теперь о ближайших действиях… Мистер Морисон, сразу после совещания свяжитесь с главами МИД России и Китая и сообщите, что мы согласны разоружиться и готовы обсудить детали на уровне президентов и подписать все обязывающие договоры. Надо пустить им пыль в глаза. Это даст нам время, чтобы запустить программу «Аризона».
— Да, Мэм, — коротко ответил госсекретарь. — Что-что, а пыль в глаза мы пускать умеем.
Ужасно капризный плюшевый панда никак не хотел укладываться спать. Он недовольно ворчал, ворочался и строил смешные гримасы.
— Ну же, не будь таким врединой. Тебе надо поспать, — назидательным тоном сказала маленькая девочка, поправляя мягкую подушку под головой медведя.
— Хочу гуля-я-ять, — хныкающим голосом проговорила электронная игрушка.
— Мы уже гуляли. Теперь время спать. Давай я тебе включу твою любимую песенку про маленьких осликов.
— Дава-а-й, — отозвался медвежонок и широко улыбнулся.
Сделав строгое лицо, чтобы медвежонок понял всю серьезность ее намерений, девочка дотронулась до электронного браслета. В комнате тихо зазвучала колыбельная. Глаза панды начали потихоньку закрываться, и он тихо засопел.
— Хороший панда, — прошептала девочка и, укрыв игрушку небольшим шерстяным пледом, тихо ступая, вышла из комнаты.
— Ну что, малышка? Флафи опять капризничал? — оторвав взгляд от книги, спросила, сидевшая у камина, пожилая воспитательница.
— Ага. Он совсем не хочет спать.
— Ты недовольна?
— Не-а, — малышка затрясла головой, разбросав по плечам пушистые кудряшки светлых волос.
— А себя вспомни. Тебя тоже не уложить в постель днем. Ты тоже капризничаешь, а значит тобой тоже недовольны.
— Дедушка говорит, что я уже большая. Мне целых пять лет, — малышка выставила вперед ладошку с растопыренными пальцами. — А Флафи еще совсем маленький медвежонок. Ему надо спать. А где дедушка? Он разве не прилетел с теми дядями на вертолете.
— Ох, — шумно вздохнула воспитательница и прижала девочку к себе. — Тебе лучше спросить у мамы.
— Хорошо! — малышка вырвалась из объятий воспитательницы и, подпрыгивая, побежала к двери.
— Постой, мама сейчас занята! — прокричала вслед женщина, поднимаясь с кресла.
В гостиной вместе с мамой находились трое незнакомых мужчин одетых темно-серые костюмы. Один из них настраивал какой-то прибор, установленный на журнальном столике.
— Хелли, девочка моя, я же просила тебя побыть в своей комнате.
— Ну почему же, — ласково улыбнувшись, сказал один из гостей, сидевший в кресле напротив мамы. — Маленькая Хелли нам совсем не помешает.
— Вы не посмеете тронуть ребенка, — громко сказала мама. — Если я только подумаю что-то плохое, охрана вас разорвет на части и скормит местным блохастым койотам. Я уже жалею, что они не сбили ваш чертов вертолет на подлете к асьенде, как приказывал отец.
— Ну, что вы, мэм. — развел руками мужчина. — Нейрополиграф — стандартная процедура, для членов семей после смерти государственного чиновника верхнего эшелона. Я еще раз приношу свои извинения. Мы все это делаем по просьбе президента. Она ведь лично принесла вам соболезнования.
— Иди ко мне, малышка, — мама раскрыла руки, и девочка забралась к ней на колени.
— Эти дяди похожи на тех, с которыми работал дедушка Рэй? А где он? — спросила девочка, пряча лицо в маминой груди.
— Дедушка нас оставил, моя маленькая, — сказала женщина и прижала дочку к себе. — Он ушел на небо. Туда, куда уходят все, кто уже достаточно долго прожил здесь на земле.
— И Флафи тоже уйдет на небо? — пролепетала малышка.
— И Флафи тоже. Но это будет нескоро. Очень нескоро.
— А теперь мы дедушку Рэя больше не увидим?
— Нет, малышка, больше не увидим.
— А ему там будет хорошо? На небе?
— Да, моя радость, ему там будет хорошо, — мама сняла девочку с колен и бросила злой взгляд на гостей. — А теперь, будь хорошей девочкой, иди в свою комнату к Флафи. Нам с дядями надо поговорить.
— Хорошо, — малышка звонко чмокнула маму в щеку и побежала к двери.
— Миссис Кроуфорд, поверьте, мы искренне соболезнуем и сочувствуем вам и всей вашей семье. Америка понесла тяжелую утрату. Мы все потрясены… — начал было сидевший в кресле мужчина, когда девочка выбежала из гостиной.