Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 7 (страница 101)

— Скорее всего, он мертв,— высказал атаман свое предположение.

Стабук пожал плечами.

— Посмотрим.— И повел двух коней к хижине, где его ждала Иезавель.

Атаман сопровождал его, и Стабук был в ужасе. Что, если он настоит на своем и войдет в хижину посмотреть на пьяного главаря? Стабук вынул пистолет из кобуры. Самое страшное было в том, что выстрел может привлечь внимание к хижине. Он остановился, и атаман остановился тоже.

— Не входи в дом,— сказал Стабук.

— Почему?

— Девчонка боится. Если она увидит тебя, то подумает, что мы обманываем ее, и откажется показать нам место, где лежит человек. Мы обещали ей, что ни один чернокожий не войдет сюда.

Атаман колебался. Потом пожал плечами и повернулся.

— Хорошо! — сказал он.

— И скажи своим людям, чтобы оставили ворота открытыми, пока мы не выедем! —- крикнул вслед Стабук.

У дверей жилища он позвал девушку.

— Все готово,— сказал он.— И дай мне мое ружье.— Но она не знала, что такое — ружье, и ему пришлось войти и взять ружье самому.

Иезавель смотрела на лошадей с испугом. При мысли, что она поедет на одном из этих странных животных, ей стало не по себе.

— Я не могу, я боюсь это животное,— сказала она Стабуку.

— Тебе придется это сделать, или ты умрешь,— прошептал он.— Я поведу твою лошадь. Давай поторапливайся.

Он поднял девушку в седло и показал ей, как пользоваться стременами и держать поводья. Потом надел веревку на шею ее лошади и, сев на своего коня, повел лошадь Иезавель через деревню к воротам. Полсотни убийц наблюдали за их отъездом.

Когда они свернули по направлению к высоким холмам, садившееся солнце вытянуло их тени далеко вперед. Наконец наступила ночь и скрыла изменение направления беглецов от всех наблюдателей.

 Глава 20

ПРОБУЖДЕНИЕ

«Стрелок» Денни Патрик открыл глаза и уставился на голубое африканское небо. Сознание медленно возвращалось к нему, голова страшно болела. Он поднял руку и ощупал затылок. Что это с ним такое? Посмотрев на ладонь, увидел, что она в крови.

— Черт возьми,— пробормотал он.— Они добрались до меня.— Он пытался вспомнить, как вс© про изошло.— Я знал, что за мной следили. Но как же им все-таки удалось добраться до меня! Где это я был?—-Не полностью придя в себя, он думал, что находится в Чикаго, и был этим страшно озадачен. Смутно он чувствовал, что убежал, и все-таки они «добрались до него». «Стрелок» не мог понять, как же это случилось.

Потом он слегка повернул голову и увидел снежные шапки гор, возвышающиеся над ним. Медленно, страдая от боли, он сел и осмотрелся. Память частично вернулась к нему.

— Я, должно быть, упал с той горы,— размышлял он.— Я, наверное, искал лагерь!

Осторожно он поднялся на ноги и обнаружил, что не так уж серьезно ранен — по крайней мере руки и ноги были целы.

— А голова моя никогда особенно хорошо не соображала! Черт возьми, как больно! — сморщился он.

Единственная мысль теперь подгоняла «Стрелка» — найти лагерь. Старина Смит будет беспокоиться, если Денни не вернется.

— Где Обамби? Интересно, не упал ли мальчишка тоже? — пробормотал «Стрелок», оглядываясь. Но Обамби, ни живого, ни мертвого, нигде не было видно. И Денни Патрик отправился на бесполезные поиски лагеря.

Сначала он побрел на северо-запад — прямо в противоположную сторону от последней стоянки лагеря Смита. Тангани-бабуин, сидящий на сторожевой скале, увидел, как он приближается, и поднял тревогу. Сначала Денни заметил только пару обезьян, нелепыми прыжками спешащих ему навстречу. Они лаяли и рычали. Денни видел, как они время от времени останавливались и колотили лапами о землю и сгибались в три погибели, как бы отбивая поклоны. Мысленно он прозвал их «рехнувшимися монахами», но когда число обезьян увеличилось до сотни, Денни наконец понял опасность их когтей и острых клыков и изменил курс, направившись на юго-запад.

Еще некоторое время бабуины преследовали его, но когда увидели, что человек не имеет намерения причинить им зло, позволили идти ему дальше и возвратились к прерванным занятиям по добыванию пищи.

А человек, вздохнув с облегчением, продолжал свой путь.

В овраге он наткнулся на воду, и тут почувствовал, что голоден и хочет пить. Он напился из того же самого пруда, рядом с которым Тарзан убил Хорту-кабана. Он также, как сумел, смыл кровь с головы и лба. Потом снова продолжал бесцельное брожение. На этот раз взобрался вверх но склону горы в юго-восточном направлении и наконец вышел на правильный путь, ведущий в оставленный лагерь. Встреча с бабуинами вывела его на верную дорогу.

Через некоторое время Денни дошел до места, показавшееся ему знакомым. Он остановился и осмотрелся вокруг, пытаясь вспомнить, откуда он знает эту поляну, хотя мозг его еще плохо соображал.

— Этот удар дубинкой по голове совсем лишил меня памяти,— заметил он вполголоса.— Черт возьми, что это?

Что-то двигалось в высокой траве, там, где он только что прошел. Денни внимательно наблюдал за движением и через минуту увидел голову Шиты-пантеры, которая была уже на небольшом расстоянии от того места, где он стоял. Картина была неожиданно знакомой.

— Вспомнил! — воскликнул «Стрелок».— Я и Тарзан спали здесь прошлой ночью. Сейчас я отлично это помню.

Он также вспомнил, как Тарзан прогнал пантеру, и поинтересовался, сможет ли он сделать то же самое.

— Какая громадная башка! Держу пари, ты не туда зашла, киска. Если Тарзан зарычит и погонится за тобой, ты быстро уберешься прочь. Да, пожалуй у меня это так ловко не получится. Почему ты не идешь по своим делам, котик? Ты меня просто раздражаешь.— Он наклонился и поднял камень.— Получай,— выкрикнул Денни «Стрелок» и запустил камешком в Шиту.

Огромная кошка взвилась в воздух от ужаса и метнулась прочь, изчезая в высокой траве так быстро, что «Стрелок» смог только увидеть извивающийся кончик хвоста.

— Ну, что вы на это скажете? — воскликнул Денни.— Получилось!

Голод начал мучить его, а вернувшаяся пи мять подсказала способ его утоления.

— Интересно, смогу ли я пообедать нашим запасом? — размышлял Денни, осматривая землю, пока не нашел тонкий осколок камня, с помощью которого начал убирать грязь и землю с небольшого бугорка, который поднимался на несколько дюймов над землей.

Вскоре он откопал остатки кабанины, которые Тарзан спрятал на случай их возвращения.

— Интересно, смогу ли я это взять в рот? — снова спрашивал себя Денни. С помощью перочинного ножа «Стрелок» отрезал несколько кусков, соскоблил с них грязь и занялся приготовлением костра, на котором обжарил мясо только сверху. Приготовленное таким образом блюдо в других обстоятельствах вызвало бы у него гримасу отвращения, но сегодня Денни был неразборчив, и глотал, не "прожевывая наполовину сырое, а местами подгоревшее мясо, как прожорливый волк.

Его память снова вернулась к тому моменту, когда он ел мясо в том же месте с Тарзаном,— вот тут-то он и вспомнил все, что оставалось темным пятном в его памяти, касательно своего пребывания в плену у бандитов. Сейчас он знал, что мог бы найти дорогу обратно в лагерь с того места над деревней бандитов, где он и Обамби завтракали, и поэтому отправился в том направлении.

Денни нашел то место, взобрался на край скалы, которая возвышалась над деревней. Тут он решил прилечь и понаблюдать за бандитами.

— Вшивые негодяи,— воскликнул он, увидев, как бандиты снуют по деревне.— Жаль, что у меня нет с собой моего автомата, я бы очистил эту помойку.

Он видел, как Стабук вышел из хижины и пошел к коновязи. Он наблюдал за ним, пока тот разговаривал с чернокожим и их атаманом. Потом белый повел двух лошадей к хижине.

— Этот парень не знает,— пробормотал Денни,— что я его выследил. Я доберусь до него рано или поздно, даже если на это потребуется вся моя жизнь. Черт возьми! Да это же моя девчонка!

Стабук вывел Иезавель из хижины. Вдруг странная вещь произошла в голове Денни «Стрелка». Как будто кто-то открыл окно в темной комнате, и свет полился в нее. Он видел все уже другими глазами. При виде Иезавель память возвратилась к нему полностью. С трудом он сдержался, чтобы не позвать ее и не сообщить, что он тут. Но осторожность сковывала его язык, и Данни лежал, наблюдая, пока двое не сели на лошадей и не выехали из ворот деревни.

Он встал и побежал вдоль гребня на север, параллельно курсу, который они взяли. Были уже сумерки. Через несколько минут опустится ночь. Если бы он только смог не упускать их из виду до тех пор, пока окончательно не узнает, куда это они поехали. Забыв об усталости, Денни бежал в сгущающихся сумерках Он мог видеть всадников только смутно Они проехали небольшое расстояние вверх к скалам, потом, как раз перед тем, как темнота поглотила их, Денни увидел, что лошади повернули и поскакали галопом на северо-запад, к огромному лесу, который мрачно чернел на горизонте.

Не думая о своей жизни, о своих усталых ногах, «Стрелок» наполовину скользил, наполовину катился по каменистым склонам. Обломки камней крошились у него под подошвами и разбивались на мелкие осколки, падая вниз

— Я догоню их, догоню их,—продолжал повторять он.— Бедная моя малышка! Помоги мне, Бог. Если я поймаю его! Чего я только не сделаю ради этого... Если грязный палач только тронет ее, я за себя не ручаюсь.