Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 6 (страница 86)

Так Тарзан оказался один на один с наиболее грозным творением природы в смертельной дуэли, исход которой казался американцу предрешенным. В самом деле, кто из людей, рожденных женщиной, мог бы вырваться из смертельных объятий питона без посторонней помощи?

Гисте удалось обвиться вокруг туловища и одной ноги человека-обезьяны, однако хватка питона, ослабленного ножевыми ранами, не смогла парализовать движения Тарзана, который старался теперь перерезать тело питона пополам.

Участники схватки, а также трава и подлесок покрылись яркими кровавыми брызгами. В последнем усилии Гиста судорожно сжал жертву в тисках колец, и в этот миг Тарзан могучим ударом ножа перерезал питону позвоночник. Отсеченная нижняя половина змеи упала на землю, где продолжала хлестать и извиваться. Человек-обезьяна ценой неимоверных усилий освободился от оставшихся колец и отшвырнул умирающую змею далеко в кусты. Затем, не удостаивая Стимбола взглядом, повернулся к Болгани.

— Ну как, приходишь в себя?

— Да, — ответила горилла. — Я — Болгани, и я убиваю тармангани!

— Ну а я — Тарзан из племени обезьян, — сказал человек-обезьяна. — Я спас тебя от Гисты.

— Ты не пришел убить Болгани? — спросила горилла.

— Нет, Болгани — мои друзья. Горилла наморщила лоб, пытаясь разобраться в услышанном. Немного погодя Болгани заговорил.

— Мы станем друзьями, ты и я, — заявил он. — Тармангани, что за твоей спиной, убьет нас обоих своей громовой палкой. Мы должны убить его первыми!

И горилла с большим трудом поднялась с земли.

— Нет, — возразил Тарзан. — Я прогоню его прочь.

— Ты? Он не послушается.

— Я — Тарзан, Повелитель джунглей, — заявил человек-обезьяна. — Слово Тарзана — закон в джунглях!

У Стимбола, который не спешил уходить, сложилось впечатление, будто человек и зверь рычат друг на друга и вот-вот начнется драка. Если бы американец мог догадаться, что его сочли общим врагом, то он не стал бы проявлять настойчивости. Однако Стимбол снова взялся за оружие и двинулся к Тарзану.

— Посторонись-ка, приятель, — сказал он Тарзану. — Сейчас я прикончу эту гориллу. Надеюсь, что после эксперимента со змеей, тебе уже не захочется прыгать ни к кому на спину.

Американец отнюдь не был уверен в том, как поведет себя белый гигант, имевший весьма странную манеру представляться незнакомым людям, но, имея при себе оружие, чувствовал себя в безопасности. К тому же, Стимбол полагал, что дикарю не терпится отделаться от грозной гориллы, обладавшей, по мнению американца, свирепым нравом.

Тарзан встал между Болгани и охотником, критически оглядывая последнего.

— Убери ружье, — приказал Тарзан. — Не смей трогать гориллу.

— Еще как посмею.

— Что ж, посмотрим, но я бы не посоветовал.

— Да ты вообще знаешь, кто я такой? — вскинулся Стимбол.

— Мне все равно, — холодно произнес Тарзан.

— А зря. Я — Уилбер Стимбол, биржевой маклер из нью-йоркской фирмы «Стимбол и K°»!

Это имя было известно всему Нью-Йорку. Даже в Париже и Лондоне оно открывало многие двери и заставляло сгибаться спины в низком поклоне. Почти не бывало такого, чтобы этот самонадеянный богач не добивался того, чего хотел.

— Что ты делаешь на моей территории? — спросил человек-обезьяна, проигнорировав заносчивость Стимбола.

— На твоей территории? Да кто ты такой, черт побери?

Тарзан обратился к неграм, стоявшим поодаль.

— Я — Тарзан из племени обезьян, — объявил он на их диалекте. — Что ему нужно на моей земле? Сколько белых в отряде?

— Великий бвана! — ответил негр с глубоким почтением. — Мы сразу поняли, что ты Тарзан из племени обезьян, как только увидели, что ты спрыгнул с дерева. А когда убил Гисту, мы убедились окончательно. Никому другому в джунглях такое не под силу. Этот белый — злой хозяин. А второй белый хороший. Мы пришли охотиться на Симбу и другую крупную дичь, но нам не везет. Завтра мы уходим.

— Где ваш лагерь? — поинтересовался Тарзан. Негр махнул в сторону леса.

— Здесь недалеко, — сказал он. Человек-обезьяна повернулся к Стимболу.

— Ступай в лагерь, — сказал Тарзан. — Вечером я приду переговорить с тобой и твоим товарищем. И больше никакой охоты на моей земле, разве что только для еды.

В голосе и облике незнакомца было нечто такое, от чего Стимбола охватило неведомое ему доселе чувство страха. Американец промолчал. Бронзовотелый гигант обернулся к горилле, обменялся с ней рычащими, гортанными звуками, и оба плечом к плечу двинулись в джунгли.

Едва за ними сомкнулась листва, как Стимбол стащил с головы шлем и отер шелковым платком со лба пот. Затем, выругавшись, повернулся к неграм.

— Весь день насмарку! — буркнул американец. — Что это за тип? Мне кажется, что я его знаю.

— Его зовут Тарзан, — отозвался аскари.

— Тарзан? Впервые слышу это имя, — сердито бросил Стимбол.

— Те, кто бывали в джунглях, знают Тарзана.

— Ха! — скривился Стимбол. — Еще не хватало, чтобы какой-то вшивый дикарь указывал Уилберу Стимболу, где можно и где нельзя охотиться.

— Хозяин, слово Тарзана — закон в джунглях. Никому не дозволено его нарушать.

— Вас никто не спрашивает, идиоты несчастные! — заорал Стимбол. — Я сказал, что будем охотиться, значит будем охотиться.

Но на обратном пути в лагерь дичи они не видели, во всяком случае, Стимбол. А что видели негры, это уже их личное дело.

IV. ТАРМАНГАНИ

В отсутствие Стимбола Блейк разделил провизию и снаряжение на две равные части, однако делить людей пока не стал.

Когда в лагерь вернулись охотники, Блейк сразу же заметил, что Стимбол явился в прескверном настроении, но не придал этому особого значения, поскольку старик частенько бывал таким. Напротив, Блейк испытывал тайное облегчение при мысли, что утром он наконец-то навсегда избавится от своего капризного спутника. Но зато его встревожила нервозность прибывших со Стимболом аскари; старик, очевидно, задал им жару.

Да, разделение сафари будет делом непростым.

Блейк сознавал, что труднее всего будет отобрать достаточное количество людей, согласных подчиниться дисциплине Стимбола и прислуживать ему.

Подойдя к снаряжению, поделенному на две кучки, Стимбол посуровел.

— Я гляжу, ты обо всем позаботился, — заметил он, остановившись перед Блейком.

— Да, можешь проверить, все ли по справедливости.

— Неохота, — ответил Стимбол. — Я знаю, что ты не обманешь. А как насчет носильщиков?

— С ними сложнее. Ты же знаешь, что из-за твоего плохого обращения они вряд ли захотят остаться с тобой.

— Во всем виноват ты, Блейк. Беда в том, что ты не знаешь туземцев. Ты слишком мягок с ними. Они тебя не уважают, а значит не ценят. Для них хозяин тот, кто бьет их. В общем, они не захотят пуститься с тобой в долгое путешествие. Ты поделил вещи, а я займусь людьми. Постараюсь сделать так, чтобы ты остался доволен моим отбором. Получишь надежных людей, а уж я постараюсь пригрозить им божьей карой, чтобы не посмели предать тебя.

— И по какому принципу ты намерен разделить их? — поинтересовался Блейк.

— Ну, прежде всего с тобой останутся те, кто сами этого пожелают, может, и найдутся такие. В общем, соберем всех, объясним, что разделяемся, я прикажу выйти вперед тем, кто пожелает идти с тобой, а затем отберу преданных людей из числа оставшихся и таким образом наберем нужное тебе количество. Идет? Это по справедливости или нет?

Блейк заколебался. Он перестал доверять Стимболу и потому решил предложить свой вариант.

— Возможно, один из нас не наберет необходимое число добровольцев, — заговорил он. — Если это произойдет со мной, я посулю денежное вознаграждение тем, кто пойдет со мной до железной дороги, и вопрос решится сам собой.

— Неплохая мысль, если сумеешь справиться с ними без меня, — проронил Стимбол, оглядываясь вокруг. Завидев главаря негров, он крикнул: — Эй ты! Поди-ка сюда!

Негр подошел.

— Собери людей, — приказал Стимбол. — Чтобы через пять минут все до последнего были здесь! Чернокожий поспешил выполнить приказ.

— Чужие сегодня в лагере появлялись? — обратился к Блейку Стимбол.

— Нет, а почему ты спросил?

— На охоте мне встретился дикарь, — пояснил Стимбол. — Он велел мне убираться из джунглей. Каково, а?

И Стимбол расхохотался.

— Дикарь?