Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 6 (страница 59)

Но затем думы о девушке и ее бедственном положении, если она еще жива, укрепили его в мысли, что, пусть даже он ничего не сумеет сделать, иначе он просто поступить не мог.

Перед ним отчетливо вставал образ девушки, какой он видел ее в последний раз — лицо, фигура, от которых захватывало дух, и Старик вдруг понял, что если предоставится случай бежать, он согласится и на большие опасности, лишь бы только спасти ее.

Старик продолжал размышлять о девушке, когда услыхал, как к часовому кто-то обратился, и секундой позже в хижине выросла человеческая фигура. В ночном мраке, который смягчался лишь кострами, рассеянными по деревне, да факелами перед хижиной вождя, лицо посетителя оставалось неразличимым. Старик было решил, что явился палач, чтобы нанести смертельный удар, однако с первых же слов узнал в явившемся Боболо.

— Может, смогу тебе помочь, — сказал визитер. — Хочешь отсюда выбраться?

— Спрашиваешь! Не иначе как старый Мгунгу спятил, чем еще объяснить его дурацкую выходку?

— Он ненавидит белых, а я им друг. Я тебе помогу.

— Спасибо, Боболо! — воскликнул Старик. — Ты не пожалеешь.

— Даром такие дела не делаются, — намекнул Боболо.

— Назови свою цену.

— Это не моя цена, а то, что я должен буду передать другим, — поспешил заверить негр.

— Ладно. Сколько?

— Десять бивней. Белый присвистнул.

— Может, еще и паровую яхту и «Роллс-Ройс» впридачу?

— Не откажусь, — согласился Боболо, хотя и не знал, о чем идет речь.

— Ну так тебе их не видать, как и бивней, — дороговато.

Боболо пожал плечами.

— Тебе лучше знать, сколько стоит твоя жизнь, белый.

Он поднялся и направился к выходу.

— Постой! — остановил его Старик. — Ты же понимаешь, как трудно стало со слоновой костью.

— Мне следовало бы запросить не десять, а сто бивней, но ты мой друг, и потому я говорю — десять.

— Вызволи меня отсюда, и ты получишь свои бивни, как только добуду их.

Боболо покачал головой.

— Сначала бивни. Пошли весточку своему другу, чтобы он прислал бивни, и тогда будешь на свободе.

— Но как с ним связаться? Здесь у меня нет своих.

— Я пошлю гонца.

— Ладно, старый пройдоха, — согласился Старик. — Развяжи мне руки, и я черкну записку.

— Э, нет. Почем я знаю, что ты накарябаешь на своей бумажке? Может, такое, от чего Боболо станет худо.

"Ты чертовски прозорлив, — подумал Старик. — Если бы я смог достать из кармана записную книжку и карандаш, Малыш получил бы такую писульку, по которой тебя засадили бы в тюрьму, а Гато-Мгунгу вздернули бы на базарной площади.

Вслух же он произнес:

— Как мой человек узнает, что послание от меня?

— Пошли с гонцом что-нибудь из личных вещей. Например, кольцо.

— Почем мне знать, что ты пошлешь верную весть?

А может, ты потребуешь сто бивней?

— Я же друг, а потом я честный человек. Ну а кроме того у тебя нет выхода. Так даешь кольцо или нет?

— Уговорил. Забирай.

Негр подошел, нагнулся и стянул с пальца кольцо.

— Как только прибудет слоновая кость, ты свободен, — пообещал Боболо и вышел из хижины.

"Старый мошенник гроша ломаного не стоит, но утопающий хватается и за соломинку", — подумал белый.

Боболо рассмотрел кольцо при свете костра и усмехнулся.

— Умный я, ничего не скажешь, — пробормотал он. — У меня будет и кольцо, и слоновая кость.

Что же до освобождения Старика, то это не было в его власти, к тому же он вообще не имел подобного намерения. Сияя от самодовольства, Боболо подсел к вождям, совещавшимся с Гато-Мгунгу. Те, между прочим, обсуждали, как ликвидировать белого пленника. Кое-кто предложил убить его в деревне, чтобы не делиться его мясом с богом Леопардом и жрецами из храма, другие требовали, чтобы пленника доставили к верховному жрецу в качестве мяса для праздничного стола в честь новой верховой жрицы. Разгорелись споры, обычные для подобных совещаний, которые так ни к чему и не привели.

Как белые, так и черные любят слушать свои собственные речи.

Гато-Мгунгу дошел до середины описания геройств, совершенных им в битве двадцать лет тому назад, как вдруг неожиданное вмешательство вынудило его замолчать. Наверху зашумела листва, оттуда вниз в центр круга рухнул тяжелый предмет, и все как один повскакали на ноги, застыв в оцепенении. На лицах собравшихся перемежались выражения удивления и испуга. Устремив взоры наверх и ничего там не обнаружив, они глянули вниз, на упавший предмет, который оказался трупом человека. Руки и ноги мертвеца были связаны, а горло перерезано от уха до уха.

— Это Лупингу из утенго, — шепотом произнес Гато-Мгунгу. — Он принес мне весть о приходе сына Лобонго с воинами.

— Дурной знак, — шепнул кто-то.

— Они покарали изменника, — сказал другой.

— Но кто втащил его на дерево и сбросил вниз? — спросил Боболо.

— Лупингу упомянул о человеке, который утверждает, что он мушимо Орандо, — проговорил Гато-Мгунгу. — Это белый великан, оказавшийся посильнее Собито, колдуна из Тамбая.

— Мы слыхали о нем, — воскликнул один из вождей.

— Лупингу рассказал еще кое о ком, — продолжал Гато-Мгунгу. — О духе Ниамвеги из деревни Тамбай, которого убили дети бога Леопарда. Он принял обличье обезьянки.

— Наверняка именно мушимо принес сюда Лупингу, — высказался Боболо. — Это предупреждение. Давайте доставим белого к верховному жрецу, чтобы тот поступил с ним, как сочтет нужным. Если убьет, отвечать не нам.

— Мудрые слова! — похвалил один из должников Боболо.

— Уже темно, — напомнил чей-то голос. — Может, подождем до утра?

— Сейчас самое время, — рассудил Гато-Мгунгу. — Поскольку сам мушимо белый и недоволен тем, что мы держим в плену белого человека, он будет слоняться здесь до тех пор, пока пленник у нас. Мы же передадим пленника в храм. Верховный жрец и бог Леопард посильнее любого мушимо!

Притаившись в листве деревьев, мушимо вел наблюдение за деревней. Дух Ниамвеги, утомленный от глазения на черных и возмущенный ночным бдением, уснул на руках своего друга. Негры по приказу своих вождей вооружались и строились. Из хижины приволокли белого пленника, сняли с него путы и под стражей, пинками погнали к воротам, через которые воины стали спускаться к реке. Там они разместились примерно в тридцати лодках, вмещавших по десять человек, так что в отряде оказалось около трехсот воинов бога Леопарда, и лишь несколько вооруженных людей остались охранять деревню. Большие боевые лодки, бравшие на борт до пятидесяти человек, остались лежать кверху днищем невостребованными.

Когда отплыла последняя лодка, забитая раскрашенными дикарями, мушимо с духом Ниамвеги спрыгнул с дерева и двинулся вдоль берега по хорошо протоптанной тропе, держа лодки в пределах слышимости.

Дух Ниамвеги, которого разбудило огромное множество ненавистных гомангани, не поддающихся исчислению, не на шутку встревожился.

— Давай вернемся! — захныкал он. — Зачем нам эти гомангани, которые убьют нас, если схватят, в то время как мы могли бы спать преспокойно на чудесном большом дереве вдали отсюда.

— Это враги Орандо, — объяснил мушимо. — Мы идем за ними, чтобы выяснить, куда и зачем они отправились.

— Мне нет дела до того, куда и зачем они отправились, — заскулил дух Ниамвеги. — Я спать хочу. Если мы пойдем дальше, нас подстережет Шита, Сабор или Нума, а если не они, то гомангани. Ну, пожалуйста, давай вернемся.

— Нет, — ответил белый гигант. — Я мушимо, а мушимо положено все знать. Поэтому ночью и днем я должен следовать за врагами Орандо. Если не хочешь идти, забирайся на дерево и спи.

Дух Ниамвеги страшился сопровождать мушимо, но еще больше боялся остаться один в незнакомом лесу, поэтому на эту тему больше не заговаривал, а мушимо продолжал путь по темной тропе вдоль таинственной мрачной реки.

Так они прошли мили две, как вдруг мушимо забеспокоился, увидев, что лодки остановились, а в следующую минуту он вышел на берег протоки. В нее осторожно входили лодки. Ведя им счет, он подождал, пока последняя не вошла в медлительное течение и не исчезла под нависшей зеленью. Потом, не обнаружив тропы, перешел на верхний ярус деревьев и двинулся вслед за лодками, ориентируясь на плеск весел.

Случилось так, что Старик оказался в лодке, которой командовал Боболо, и, воспользовавшись ситуацией, спросил вождя, куда его везут и зачем. Однако Боболо шепотом велел ему молчать, чтобы никто не догадался про их знакомство.

— Там, куда тебя везут, ты будешь в безопасности. Врагам тебя не отыскать.