Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 67)

Смит Олдуик, заслышав зов, поспешил в комнату. Там он застал страшную картину. Та, кого он не ожидал более увидеть, поднималась, запахивая растерзанное мокрое платье, с кушетки, на которой Смит Олдуик чуть было не отведал ласк безумной девицы. Англичанин вопросительно взглянул на Берту Кирчер. Та уже встала на ноги, шатаясь и дрожа. Она увидела вопрос в его глазах и с усилием выпрямилась.

— Поспешите же! — воскликнула она, видя, что лейтенант пребывает в замешательстве.— Тарзан нуждается в помощи. Если он погибнет здесь — я умру вместе с ним. Впрочем, удирайте, если хотите. Вы, конечно, ничего не сможете сделать, но я никуда не уйду.

Тарзану тем временем удалось встать на ноги, но маньяк все еще крепко держался за него. Девушка повернулась к Смиту Олдуику.

— Ваш пистолет! — крикнула она.— Почему вы не стреляете?

Лейтенант, мало что соображая, вытащил оружие из кармана и приблизился к противникам, но к этому времени они вновь схватились врукопашную и двигались так быстро, что не было возможности выстрелить в одного и не попасть в другого. В то же время Берта Кирчер кружилась вокруг них с саблей принца в руке, но тоже не могла ударить, боясь поранить Тарзана.

Снова и снова в процессе борьбы двое мужчин падали на пол и поднимались, чтобы сцепиться с еще большей яростью, пока, наконец, Тарзан не улучил момент и не ухватил стальными пальцами горло безумца. В этом ему помогла случайность. Метак упорно до сих пор защищал свою шею от захвата, но ненароком, в пылу битвы, раскрылся. По мере того, как пальцы гиганта сжимались, сумасшедшие глаза маньяка медленно вылезали из орбит. Лицо его приобрело синевато-багровую окраску, челюсти разжались, выпустив плечо Тарзана, и тогда во внезапном порыве омерзения и ярости человек-обезьяна поднял тело принца высоко над головой и всей силой своих мощных рук швырнул его через комнату. Тело, пролетев сквозь открытое окно, шмякнулось с отвратительным звуком вниз, в вольер со львами.

Когда Тарзан снова повернулся к своим компаньонам, девушка все еще стояла с саблей в руке и с таким выражением на лице, которого он никогда у нее не видел.

Глаза ее были широко раскрыты, влажные от непрошеных слез, нежные губы дрожали, как если бы она готова была дать вырваться на волю какому-то скрываемому чувству. По ее бурно вздымающейся груди было ясно, что Берта Кирчер изо всех сил пытается справиться с собой.

— Если мы собираемся выбираться отсюда, то не должны терять времени. Наконец-то мы вместе и ничто не может нас задержать. Вопрос только в том, какой путь самый безопасный. Пара, убежавшая от нас, очевидно, вышла через люк на крышу и закрыла его, чтобы отрезать нам возможность уйти в том направлении. Можно ли выбраться снизу? Как вы попали сюда? — засыпал Тарзан вопросами девушку.

— У основания лестницы,— сказала она,— есть комната, в ней полно вооруженных людей. Сомневаюсь, что мы сможем пройти этим путем.

В это время Отобу вдруг приподнялся на локте и принял сидячее положение.

— Так ты после всего еще жив? — воскликнул человек-обезьяна.— Но как тяжело тебя ранили?

Негр осторожно поднялся на ноги, подвигал руками и ногами, потрогал голову.

— Кажется, у Отобу ничего не повредили, бвана,— ответил он.— Только в голове очень сильная боль.

— Это пройдет,— ободрил негра человек-обезьяна.— Хочешь вернуться на родину, в деревню Вамбабос?

— Да, бвана, очень.

— Тогда выведи нас из города самым безопасным путем!

— Нет безопасного пути,— ответил черный,— а если и доберемся до ворот, нам придется сражаться. Я могу вывести вас из этого здания в переулок без опасений кого-либо встретить по дороге. Все вы одеты, как люди этого дьявольского города, поэтому мы, вероятно, сможем пройти незамеченными по улицам. Но у ворот нам будет непросто обмануть стражу, так как никому не разрешается покидать город ночью.

— Но мы попытаем удачи,— ответил Тарзан.— Давай двигаться в путь. Веди нас, Отобу!

Отобу вывел их через выломанную дверь из наружной комнаты в коридор, а пройдя полпути по коридору, открыл дверь в другое помещение, находящееся справа по коридору. Комнаты шли анфиладой. Пройдя несколько помещений, он повел беглецов вниз по крутой лестнице. Последние ступеньки вели к узкой дверце, она открылась на боковую улицу позади здания.

Двое мужчин, девушка и черный раб не были необычным зрелищем на улицах города и не вызвали любопытства и внимания встречных.

Проходя под факелами, трое европейцев торопились, стараясь улучить момент и проскользнуть круг более яркого света так, чтобы случайный прохожий не мог разглядеть их лиц. В тени аркад опасность быть обнаруженными значительно уменьшалась. Они удачно преодолели большую часть расстояния до южных ворот в стене города, когда с центральной площади донеслись звуки тревоги и большого смятения.

— Что это значит? — поинтересовался Тарзан у Отобу, заметив, что тот дрожит как в лихорадке.

— Хозяин,— ответил негр,— они обнаружили, что случилось в доме Веза, мэра города, там, откуда мы убежали. Его сын и девушка позвали на помощь. Они вызвали солдат, и те сейчас, несомненно, обнаружили тело Веза.

— Интересно,— сказал Тарзан,— нашли ли они то тело, которое я выбросил через окно?

Берта Кирчер достаточно разбиравшаяся в диалектах, поняла, о чем идет разговор, и спросила Тарзана, знает ли он о том, что человек, выброшенный им из окна, был сыном короля.

Человек-обезьяна рассмеялся.

— Нет,— сказал он,— я этого не знал. Однако дело значительно усложняется, по крайней мере, если будет обнаружено то, что осталось от принца. Львы вряд ли успели съесть его целиком.

Шум позади них внезапно усилился, в воздухе поплыли резкие звуки горна. Отобу ускорил бег.

— Скорее, господин! — крикнул он.— Все гораздо хуже, чем я думал.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил его Тарзан.

— По какой-то причине вызвана королевская охрана и королевские львы. Я боюсь, о, бвана, что нам от них не убежать.

Но если Отобу не знал, Тарзан, по крайней мере, догадался, что было найдено тело королевского сына. Снова раздались звуки горна. Они звучали громко и торжественно в ночной тиши.

— Еще вызывают львов? — спросил Тарзан.

— Нет, господин,— ответил Отобу.— Это они вызывают попугаев.

Молча и быстро беглецы двигались в сторону городских ворот, но спустя несколько минут их внимание привлекло хлопанье птичьих крыльев над их головами. Взглянув вверх, они обнаружили попугая, кружащего прямо над ними.

— Вот и попугай прилетел, взгляни, Отобу,— сказал Тарзан.— Они что, собираются натравить на нас попугаев? Но разве эти птички способны кого-либо прикончить?

Негр застонал, когда увидел, что птица устремилась к городской стене впереди них.

— Теперь мы действительно погибли, господин,— закричал чернокожий.— Попугай, обнаружив нас, полетел к воротам, чтобы предупредить стражу!

— Что ты, Отобу? О чем ты говоришь? — воскликнул Тарзан раздраженно.— Ты прожил среди этих сумасшедших так долго, что и сам стал безумным?

— Нет, господин,— ответил Отобу.— Я не сумасшедший. Вы их не знаете. Эти проклятые птицы умны, как человеческие существа, только без сердца и души. Они говорят на языке людей этого города, который зовется Ксюдж. Эти птички сущие демоны, господин, и собравшись большой стаей, они даже могут напасть на нас и заклевать насмерть.

— Как далеко мы от городских ворот? — спросил Тарзан. -

— Мы не очень далеко,— ответил негр.— За следующим поворотом увидим их. Они находятся отсюда в нескольких шагах. Но птица добралась до них раньше нас и сейчас созывает стражу.

Справедливость этих слов была почти немедленно подтверждена звуками многих голосов.. Ясно слышались звуки команды как раз вцереди, там, где должны были находиться городские ворота. Позади же раздавался шум преследования: громкие крики людей и львиный рык.

В нескольких шагах перед глазами беглецов открылась узкая аллея, ведущая к проходу, по которому они и устремились, а из черной тени деревьев вдруг выступила навстречу им могучая фигура льва.

Отобу остановился и попятился к Тарзану.

— Взгляните, господин,— захныкал он,— огромный лев, черный лев из леса.

Тарзан вытащил саблю, все еще висевшую у него на боку.

— Мы не можем вернуться,— сказал он.— Попугаи, львы или люди — все равно,— и он твердо пошел по направлению к воротам. Ветер, дувший по улицам города, подул от Тарзана по направлению ко льву, и когда человек-обезьяна подошел ближе и оказался в нескольких ярдах от зверя, тот продолжал молча стоять, поджидая его. Вместо ожидаемого рева из горла зверя раздалось повизгивание.

Тарзан почувствовал глубокое чувство облегчения.

— Это же черный Нума из ямы Вамабо,— воскликнул он, обращаясь к своим спутникам.— Не бойтесь! Отобу, успокойся, этот лев не причинит нам зла.

Нума подошел к человеку-обезьяне и потерся головой о его плечо, потом пристроился рядом и зашагал бок о бок с человеком вдоль узкой улицы.

Вскоре беглецы увидели перед собой ворота, где под колеблющимся светом факелов сгруппировалось не менее двадцати воинов, готовых схватить чужаков, и с противоположной стороны явственно доносился рев львов, идущих по следу. Он раздавался угрожающе близко и смешивался с резкими криками огромного числа попугаев, которые кружились, хлопая крыльями, над их головами.