Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 6)

Как истерзанное животное, угрюмое и беспощадное в своем гневе, Тарзан скорчился в тени за палаткой. Какие мысли бились в его диком мозгу? Кто может дать ответ? Никаких внешних признаков переживаний не было заметно на красивом лице. Холодные серые глаза выражали только напряженное внимание.

Вдруг словоохотливый солдат поднялся и, попрощавшись с собеседником, пошел куда-то в глубь лагеря. Он прошел в десяти футах от человека-обезьяны и направился в противоположный конец стоянки. Тарзан последовал за ним и настиг болтливого мерзавца к тени кустов. Без звука человек-зверь прыгнул ему на спину, свалил на землю, одновременно сомкнув свои стальные пальцы на его горле — тот не успел даже вскрикнуть. Тарзан оттащил свою жертву, крепко держа за шею, в заросли.

— Ни звука! — предупредил он чернокожего, говоря на местном диалекте, после слегка ослабил стальную хватку. Полузадушенный попытался набрать воздуха в грудную клетку, ворочая испуганными глазами, чтобы увидеть, что это за существо, во власти которого он оказался, беспомощный, как ребенок. В темноте он увидел только смуглое обнаженное тело, склонившееся над ним, но он все еще с ужасом вспоминал страшную силу могучих мускулов, сдавивших его горло. Тот, кто утащил его в кусты с легкостью, как пушинку, был дьявольски силен. Если какая-либо мысль о сопротивлении и пришла негру на ум, он ее, видимо, сразу же отбросил, как явно безнадежную, и не сделал ни единого движения, чтобы попытаться бежать.

— Как имя офицера, убившего женщину в бунгало, где вы воевали с вазири? — спросил Тарзан.

— Гауптман Шнайдер,— просипел негр, когда смог наконец овладеть своим голосом.

— Где он? — потребовал ответа человек-обезьяна.

— Он здесь, может быть, в штабной палатке — многие из офицеров идут туда для получения приказа.

— Веди меня туда! — скомандовал Тарзан.— Если посмеешь позвать на помощь, я немедленно тебя убью! Вставай!

Негр встал и повел Тарзана обходным путем через лагерь.

Несколько раз они вынуждены были скрываться, пока проходили солдаты, наконец подошли к большому стогу сена, от угла его негр указал на двухэтажное сборное здание, стоящее наособицу вдали от простых палаток.

— Там штаб! — сказал негр.— Дальше мы не можем пройти незамеченными. Вокруг много солдат.

Тарзан понял, что в обществе негра ему не удастся продолжить свой путь. Он повернулся, взглянув на своего подневольного проводника и задумался на мгновение, как бы размышляя, какое принять решение.

— Ты помогал распинать Васимбу, юношу-вазири? — спросил он тихим, но страшным шепотом.

Негр задрожал, колени под ним подогнулись.

— Он приказал нам это сделать! — молил чернокожий.

— Кто приказал это сделать? — потребовал ответа Тарзан.

— Младший лейтенант фон Госс,— ответил солдат.— Он тоже здесь.

— Я его найду! — ответил Тарзан непреклонно и снова спросил: — Ты помогал распинать Васимбу-вазири, и пока он рыдал, ты смеялся?

Негр зашатался, он как бы почувствовал в этом вопросе свой смертный приговор. Без единого звука Тарзан схватил негра за горло. Как и прежде, ни звука не вылетело из перехваченной глотки — могучие мускулы напряглись, руки взмыли вверх, а с ними и тело черного солдата, помогавшего распинать Васимбу. Описав в воздухе круг — раз, другой, третий, тело было отброшено в сторону с такой силой, словно было выпущено из катапульты, а человек-обезьяна круто повернулся и отправился к штабу генерала Крафта.

Единственный часовой в конце здания стоял на его пути. Тарзан пополз по-пластунски прямо к нему, маскируясь, как это только может животное, взращенное в джунглях. Когда глаза часового были направлены в его сторону, Тарзан припадал к земле и замирал, незаметный, словно камень; взгляд стража уходил в сторону — он быстро продвигался вперед. Он обождал, пока часовой повернулся к нему спиной, затем встал и бесшумно набросился на него. Снова ни единым звуком не была нарушена тишина ночного лагеря, когда Тарзан уносил мертвое тело, чтобы скрыть его в кустарнике.

Нижний этаж штабного помещения был освещен. Верхние окна темнели. Через освещенное окно Тарзан разглядел большой зал и за ним — маленькую комнату. В зале собралось много офицеров: некоторые прохаживались по комнате, разговаривая меж собой, другие стояли у развешенных по стенам карт, делая какие-то пометки. Окна были открыты, и Тарзан мог многое слышать из их разговора, но его ничего не заинтересовало: эта была, в основном, похвальба, много говорилось о немецких успехах в Африке, делались предположения о том, когда же немецкие армии в Европе достигнут Парижа. Многие думали, что кайзер уже разгуливает по Елисейским полям. Упоминалась в разговорах и Бельгия, ее ругали, не стесняясь в выражениях.

В задней комнате крупный краснолицый мужчина с генеральскими погонами сидел за столом, несколько других офицеров в разных чинах расположились позади него, двое стояли, вытянувшись перед генералом, и он их опрашивал. Разговаривая, генерал поигрывал стоящей перед ним керосиновой лампой, то подвигая, то отталкивая ее от себя.

Вдруг в дверь постучали, и в комнату вошел адъютант. Он откозырял и доложил:

— Фройляйн Кирчер прибыла, сэр!

— Велите ей войти,— скомандовал генерал, дав знак офицерам, стоявшим перед ним, удалиться.

Фройляйн прошла мимо, чуть не столкнувшись с ними в дверях. Офицеры, выходя из маленькой комнатки, приостановились, отдали ей честь, а фройляйн слегка наклонила голову в знак приветствия и улыбнулась.

Это была очень красивая девушка. Даже грубая пропыленная после длительной верховой езды одежда в брызгах засохшей грязи и усталость, лежавшая тенью на тонком лице, не могли скрыть того, что она была очень молода, ей вряд ли было больше девятнадцати лет. Она приблизилась к столу, за которым стоял генерал и, вынув сложенную бумагу из внутреннего кармана своего плаща, передала ему.

— Садитесь, фройляйн,— предложил генерал, а оставшийся в комнате офицер подал ей стул. Никто не разговаривал, пока генерал знакомился с содержанием записки. В это время Тарзан оценивающе рассматривал разных людей, не покинувших маленького кабинета. Он подумал о том, что один из них вполне мог быть гауптманом Шнайдером, так как двое из присутствующих носили капитанские нашивки. Девушка, как он мог судить, служила в отделе разведки,— она явно была шпионкой. Ее красота была холодной, в ней не было никакого обаяния, женственности. Тарзан без сожаления свернул бы эту нежную юную шейку. Девушка была немкой, и этого было достаточно. Но шпионка его интересовала постольку, поскольку у него была другая, более важная цель. Ему нужен был гауптман Шнайдер. Наконец, генерал оторвался от бумаги.

Он одобрительно кивнул девушке, затем обратился к одному из своих адъютантов:

— Пошлите за майором Шнайдером.

— Майор Шнайдер! — Тарзан почувствовал, что волосы на его загривке поднимаются дыбом, как у зверя. Они повысили в звании эту скотину, убившую его жену!!! Несомненно, они повысили его в звании именно за это чудовищное преступление!

Адъютант покинул комнату, а остальные завели общий разговор, из которого Тарзану стало ясно, что немецкие восточноафриканские военные силы значительно превосходят британские, и что англичане испытывают большие затруднения.

Человек-обезьяна, укрывшись в кустах у окна, устроился так, что мог видеть внутренность комнаты, не будучи сам заметен изнутри, в то же время он был скрыт кустарником от каждого, кто мог случайно проходить мимо к караульному посту. Часового, охранявшего вход в штаб, он прикончил, поэтому был настороже — смену следовало ждать каждую минуту. Появление смены было равносильно обнаружению исчезновения часового, и Тарзан понимал, что это повлечет за собой немедленные и тщательные поиски.

Он нетерпеливо ожидал появления человека, которого так упорно искал, и, наконец, его ожидание было вознаграждено. Адъютант, посланный за майором, вошел в помещение, сопровождаемый офицером среднего роста с лихо подкрученными вверх усиками. Вошедший подошел к столу, отдал честь и отрапортовал о своем прибытии генералу. Генерал ответил на приветствие и повернулся к девушке:

— Фройляйн Кирчер, позвольте мне представить вам майора Шнайдера!

Тарзан не стал больше слушать. Опершись ладонями на подоконник, он одним прыжком очутился в центре пораженной компании кайзеровских офицеров. Сделав широкий шаг, он оказался у стола, сделал неуловимый жест рукой — и в жирный живот генерала с треском полетела горящая лампа. Тот, в героической попытке избежать кремации, повалился навзничь вместе со столом. Увлекаемое этим падением, вслед за ним на полу оказалось все, что лежало на столе, а это в основном были бумаги, которые оказались хорошим горючим.

Двое из адъютантов бросились на человека-обезьяну. Тарзан схватил первого напавшего и швырнул им в другого.

Девушка вскочила со своего стула и прижалась к стене. Другие офицеры громко звали охрану на помощь.

Внимание Тарзана было сконцентрировано на единственном из присутствующих офицеров, он не терял его из виду. Освободившись на мгновение от атакующих, Тарзан схватил майора Шнайдера, перебросил его через плечо, выскочил из окна так быстро, что пораженные и онемевшие от неожиданности немцы едва ли могли осознать, что же произошло.