Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 4 (страница 93)

Тарзан тихонько спросил оказавшегося рядом негра-вагого:

— Кто эти люди?

— Это духи гор Варамааза,— ответил негр.— Странно, что ты об этом спрашиваешь. Они ведь пришли, чтобы помешать Шаусто убить тебя. Мы говорили Шаусто, что он накличет на племя беду, но вождь нас не послушал. Теперь Шаусто мертв — духи Варамааза убили его.

— Все же ему лучше,— вмешался в разговор другой вагого.— Его убили в собственном доме, а нас уведут в гнездовье демонов и убьют там.

— Может быть, вас не убьют,— усомнился Тарзан.

— Они не убьют тебя, потому что ты — один из них, а нам пощады ждать нечего,— был ответ.— Нам отомстят за то, что мы посмели захватить тебя — демона Варамааза и замышляли сжечь на костре.

Дуденда, услышав разговор, подался вперед, подтягивая цепь и волоча за собой свою внушительную напарницу.

— Но ведь они захватили и его,— кричал Дуденда,— его ведет вооруженный воин. Разве вы не видите — он не один из них, он даже языка их не понимает!

Другие негры, услышав резонное замечание, неуверенно закивали головами. Они все-таки думали, что Тарзан имеет отношение к духам, но это мало что могло изменить в их судьбе.

После двух часов хода по джунглям тропа вдруг нырнула в какой-то скальный коридор, скрытый перелеском так, что неосведомленный глаз его никак не смог бы обнаружить.

Проход был настолько узок, что человек, раскинув руки, мог коснуться каменных стен. Тропа под ногами была усеяна гранитными обломками, больно ранившими босые ноги пленников. Кроме того, кое-где с высоты скатывались такие же камни с острыми гранями, что было весьма опасным явлением. Скорость колонны замедлилась .

Как только процессия углубилась в каменистый проход, Тарзан понял, что их ведут все глубже в горы. Путь шел вниз, а не вверх, а отвесные скалы по обеим сторонам тропы вздымались все выше и выше, почти скрывая собою небо. Процессия как бы двигалась по дну глубочайшего сухого русла, оставленного некогда пересохшим потоком. Несмотря на то, что время еще только подходило к полудню, на тропе царил полумрак, а над головой в немыслимой дали темно-синих небес зажглись звезды — то же самое бывает, если днем смотреть на небо со дна глубокого колодца.  .

Более часа брела колонна извилистым мрачным коридором, затем последовала команда остановиться. Процессия замерла на несколько минут, потом движение возобновилось. Тарзан увидел явно рукотворную арку, на которой крепилась дугообразная дверца. Сейчас она была открыта. Дверь была сделана из очень прочного дерева, явно за века существования превратившегося в камень.

За дверью путников встретила хорошо утрамбованная дорога, она спускалась в густой лес, в котором из растительности преобладали старые кряжистые дубы. Но кое-где встречались и кедры, а по низу весело кудрявилась листвой акация в цвету, наполняя воздух своим нежным ароматом.

Вскоре колонна прибыла в деревушку из нескольких приземистых хижин. Вновь последовал приказ остановиться. В деревушке обитали негры, обликом похожие на пленников-вагого. Но вооружены они были римскими копьями и мечами, такими же, какие были у легионеров.

В деревне колонна расположилась на отдых. Местные негры с явной неохотой уступили свои хижины легионерам. Те же завладели тем, что пожелали, из скромного скарба хозяев и вообще вели себя бесцеремонно, с властной наглостью хозяев положения.

Пленникам были розданы крошечные порции вяленой рыбы и по куску пресной лепешки. Им позволили набрать сушняка и развести костры, так как только легионерам предстояло провести ночь под кровлей. Всем остальным пришлось ночевать под открытым небом.

Тарзан не принял участия в коллективном сборе топлива. Он, предоставленный самому себе, уселся под дубом и принялся наблюдать за окружающей природой.

Множество птиц распевало весенние песни в кронах дубов, резвились и что-то бормотали, прыгая по ветвям, стаи мартышек. Эту фауну глаз Тарзана отметил машинально, его куда больше интересовали люди, захватившие его в плен. Ему было любопытно все, связанное с ними,— их язык, нравы, костюмы. Он размышлял, как случилось, что в сердце гор Варамааза оказался уголок давно исчезнувшей с лица земли Римской империи.

Размышления человека-обезьяны прервал желудь, упавший с дуба и ударивший его прямо по макушке. Бывает, конечно, что с дубов падают желуди прямо на головы людям, сидящим под их сенью. Но не весной же. Тарзан с удивлением поднял голову, всматриваясь в сплетения ветвей над головой. Еще один желудь звонко щелкнул его по лбу. Рядом упал в траву третий. Нет, это не совпадение. Кто-то сверху обстреливает его прошлогодними желудями, сохранившимися на верхушке дуба. Тарзан увидел юркое серое тельце, мелькнувшее среди листвы.

— Нкима! — воскликнул он.— Это ты, мой маленький дружок? Скажи-ка, как тебе удалось добраться до этих мест?

— Я увидел, что тебя уводят из деревни, и пошел за тобой,— ответил зверек голосом, хриплым от перенесенных волнений.

— И ты бежал за нами по проходу в скалах?

— Нкима боялся, что камни сойдутся и раздавят его,— сказала обезьянка,— и поэтому взобрался на вершину и пошел по гребню.

— Нкиме лучше бы отправиться домой,— ласково предложил Тарзан.— Этот лес полон чужих обезьян.

— Я их не боюсь,— хвастливо задрал хвостик Нкима.— Они маленькие уродливые дурачки и сами боятся храброго Нкиму, а еще они восхищены красотой замечательного Нкимы, они сами так сказали. Тут неплохое место для Нкимы. А что сделают чужие люди с Тарзаном?

— Не знаю.

— Тогда я пойду и приведу сюда Мувиро с войском.

— Нет,— решительно сказал человек-обезьяна.— Подожди, пока я не найду того человека, кого мы отправились искать. Я уверен, что он где-то здесь. Когда я обнаружу молодого фон Харбена, ты и отправишься домой с вестью для Мувиро.

Эту ночь Тарзан провел, лежа на голой земле, под ярким звездным небом, как и другие пленники. Когда все кругом забылись тяжелым сном, маленькая серая тень соскользнула с дерева и опрометью кинулась к лежащему Тарзану. Нкима свернулся клубочком на груди у любимого хозяина и безмятежно заснул, блаженствуя под защитой надежных рук и доброго сердца. Маленький теплый комочек согревал и Тарзана, наполняя его чувством уюта и нежности. Оба они — хозяин и Нкима — были счастливы.

На рассвете Луанду, которого захватили в плен вместе с другими жителями деревни, разбудила утренняя сырость. Он открыл глаза и сел, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, сотрясавшую промерзшее до костей тело.

Мало-помалу озноб утихал, и Луанда стал оглядываться вокруг, на спящих, жмущихся друг к другу людей. Вдруг он заметил, как из-за плеча спавшего белого гиганта выглянула маленькая головка. Еще минута — и легкая серая тень выскользнула из объятий того, кто еще недавно был пленником Шаусто. То, что покинуло объятия спавшего белого человека, в мгновение ока взлетело по стволу на раскидистый дуб и исчезло в его кроне. Луанду вновь прошиб озноб — на этот раз от страха. Он не смог сдержать крика ужаса. Его услышали легионеры, тоже проснувшиеся и выходившие в этот момент из тростниковой хижины.

— Что стряслось? — окликнул Луанду один из них.

— Дух, дух умершего предка,— ответил, трясясь, Луанда.— Я сам его видел. Он вышел из груди белого человека, который называет себя Тарзаном. Белый человек зол на нас, потому что мы держали его на цепи. Он наслал на нас проклятие — скоро всех убьют и съедят

Легионер расхохотался, слушая сбивчивый монолог до смерти перепуганного вагого.

Вскоре лагерь проснулся, и пленным раздали завтрак — точь-в-точь такой же, как ужин. Когда все справились с едой, легионеры построили пленных в колонну, и она двинулась на юг по пыльной дороге.

Цепочка скованных попарно пленников, охраняемых вооруженными легионерами, миновала по пути несколько деревушек, похожих на ту, где они провели предыдущую ночь. Потом колонна свернула на восток по проселочной дороге, которая отходила от детрального тракта. Вскоре Тарзан увидел высокие крепостные бастионы, соединенные неровной стеной из острых кольев. Стена простиралась и вправо, и влево, насколько хватал глаз. Дорога, по которой двигалась колонна, упиралась прямиком в дверь, похожую на ворота, в основании одного из бастионов. Перед самым входом ее перерезал ров явно искусственного происхождения. Через ров был перекинут подъемный мост.

Возле моста колонна затормозила. Офицер — начальник отряда, что-то согласовывал с офицером— начальником караула. Наконец, какие-то формальности, связанные с приходом отряда, были выполнены, и пленные вместе с конвоирами вереницей последовали в провал ворот. Тарзан прошел за ограду вместе со всеми.

Примитивные городские строения предстали взорам вошедших. Простые глинобитные здания высотой в один этаж имели явно внутренние дворы, так как из-за их крыш виднелись верхушки деревьев. Сами же дома щурились на пыльную улицу подслеповатыми окошками. Но подальше просматривались здания более внушительные, по два-три этажа.

Из домишек окраины высыпало множество любопытного народа. Обитатели слободы были в большинстве своем темнокожие, но встречались и белые люди. Большинство было облачено в туники и плащи, но некоторые, преимущественно чернокожие, расхаживали нагишом.

В кое-каких домах располагались лавчонки, торгующие снедью и примитивной утварью. Но чем дальше от слободы удалялась колонна, тем респектабельнее становились кварталы. Дома поднимались выше, магазины выглядели опрятнее, и вещи в них предлагались более взыскательным покупателям, не таким, как обитатели городской окраины.