Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 3 (страница 5)

— Следует понимать вас так, — сказал он, с трудом сдерживая бешенство, — что до пункта «икс» ты будешь добираться вместе с мисс Хакес?

— Именно так, — ответил русский, — если у тебя хватит ума понять это.

Испанец привстал и перегнулся через стол к Краски. Девушка, сидевшая рядом с Эстебаном, схватила его за пальто.

— Прекрати! — крикнула она, сдерживая испанца. — Ссоры между вами стали уже постоянными, и мне они надоели. Если это не прекратится, я порву с вами и поищу более солидных компаньонов.

— Да перестаньте, черт возьми! — воскликнул Пеблз в сердцах.

— Джон прав, — просипел Трон густым басом. — И Флора права. И если вы не угомонитесь, то будь я проклят, если не набью вам обоим морду!

Он обвел Миранду и Краски тяжелым взглядом.

— Хватит, хватит! — засуетился Блюбер. — Пожмите друг другу руку и будьте друзьями.

— Верно, — пробурчал Пеблз. — Вот это дело. Подай же свою руку, Эстебан. И ты, Карл. Заключите мир — мы же не можем начать работу без согласия между нами.

Русский чувствовал себя уверенно и великодушно протянул руку. Эстебан колебался.

— Возьми себя в руки, — проворчал Трон, — то есть, черт возьми, подай руку. Если ты хочешь вернуться в свою паршивую киностудию — катись, мы найдем другого и с ним поделим добычу.

Неожиданно хмурое лицо испанца осветилось приятной улыбкой.

— Извини. Кажется, я погорячился, но я не против вас. Мисс Хакес права — мы должны быть друзьями, иначе мы ничего не добьемся, а что касается меня, Краски, то вот моя рука.

— Отлично, — отозвался Краски, — прости и ты, если я обидел тебя.

Но русский забыл, что Эстебан Миранда был актером, а если бы он мог заглянуть в душу испанца, то содрогнулся бы.

— Ну а теперь, когда мы все друзья, — сказал Блюбер, потирая руки, — почему бы нам не перейти к делу.

— Дай-ка карандаш, Карл, — сказала девушка, и, когда русский подал ей карандаш, она отыскала точку на карте, расположенную на некотором расстоянии от точки «икс». Тут она очертила маленький кружок. — Это пункт сбора. Когда мы соберемся там, вы получите дальнейшие инструкции, но не раньше.

Блюбер взмахнул руками.

— Ой, мисс Флора, вы думаете, что мы выбросим две тысячи фунтов только для того, чтобы купить кота в мешке? Неужели вы будете настаивать на этом?

Нет, мы должны прежде во всем убедиться и быть уверенными.

— Вот именно! — взревел Джон Пеблз, ударяя кулаком по столу.

Девушка неторопливо встала со стула.

— Что ж, дело ваше, — сказала она, пожав плечами. — Если вы так решили, можем разбежаться в разные стороны.

— Подождите, подождите, мисс Флора, — заволновался Блюбер, торопливо вскакивая. — Не сердитесь! Но войдите в наше положение. Две тысячи фунтов — деньги немалые, а мы люди деловые. Мы же не можем выбросить их на ветер, не получив ничего взамен?

— А я и не требую выбрасывать их на ветер, ничего не получая взамен, — резко ответила девушка, а затем добавила, — но если в этом деле кто-то кому-то и должен доверять безоговорочно, то это вы — мне! Если я расскажу вам все, ничто не остановит вас сделать дело самостоятельно, оставив меня в дураках, а я не собираюсь допустить этого.

— Но мы же не мошенники, мисс Флора, — продолжил Блюбер. — Мы и в мыслях не держали обмануть вас.

— Но вы и не ангелы, — отпарировала девушка. — Береженого бог бережет.

Если вы хотите довести это дело до конца, вы должны твердо следовать моим указаниям, и я буду на месте в момент завершения операции, чтобы быть уверенной, что получу причитающуюся мне долю. Вы верили моему слову до настоящего времени. Верили, что я обладаю важной информацией, и теперь вам придется либо верить до конца, либо расстаться по-хорошему. Какой смысл для меня тащиться через джунгли, переживать трудности, вести вас за собой, если я не смогу выполнить своих обязательств? Я не такая дура, чтобы не понимать, что ждет меня в этом случае от таких бандитов, как вы. Пока же я обладаю секретом, вы будете беречь и охранять меня, и в этом гарантия моей безопасности. Так как вы теперь решите? Да или нет?

— Джон, Дик, — обратился Блюбер к двум бывшим боксерам-профессионалам, — что вы на это скажете? Я знаю, что Карл, скорее всего, разделяет позицию Флоры…

— Провалиться мне на этом месте, — прорычал Трон. — Я никогда никому не доверял, но сейчас, похоже, придется подчиниться Флоре. Но в случае чего, если она попытается нас надуть… — И он сделал многозначительный жест ладонью по горлу.

— Понимаю, Джон, — улыбнулась девушка. — Я знаю, что ты смог бы сделать это не за две тысячи, а за два фунта. Но теперь все согласны следовать моему плану? Ты тоже, Карл?

Он согласно кивнул головой.

— По-видимому, так думают и остальные, — заключил он.

IV. О ЧЕМ РАССКАЗАЛИ СЛЕДЫ

Когда Джад-бал-джа, Золотой лев, достиг двухлетнего возраста, он превратился в великолепного зверя, какого никому из Грейстоков не доводилось видеть. По своим размерам он превосходил среднего взрослого самца, внешне выглядел превосходно: его благородная посадка головы и черная грива дополнялись разумом, по которому он превосходил своих собратьев.

Джад-бал-джа был предметом гордости и источником радости для Тарзана из племени обезьян, который, благодаря упорным тренировкам и великому терпению, добился поразительных результатов. Но лев больше не спал в ногах у хозяина, а занимал отдельное место, приготовленное ему Тарзаном в конце бунгало, ибо человек-обезьяна прекрасно понимал, что, как ни воспитывай льва, он все равно останется львом — хищным пожирателем мяса.

В первый год он свободно бродил по дому и по участку, в дальнейшем ходил только в сопровождении Тарзана. Часто они вдвоем отправлялись на равнину и в джунгли, чтобы поохотиться вместе. В известном смысле лев был ручным, он одинаково ровно относился к Джейн и к Кораку, — никто из них не боялся льва, вполне доверяя ему, но к Тарзану из племени обезьян Джад-бал-джа привязался больше всего. К чернокожим слугам он относился терпимо и никогда не позволял себе напасть на домашних животных и птиц после того, как еще в раннем детстве Тарзан показал ему, какое наказание последует за хищническим вторжением в загоны для скота или птичники. Кроме того, то обстоятельство, что он никогда не пребывал в состоянии сильного голода, во многом являлось решающим фактором в сохранности живности на ферме.

Человек и зверь, казалось, прекрасно понимали друг друга. Вряд ли лев осознавал все, что говорил ему Тарзан, но легкость, с которой он схватывал суть сказанного, поражала воображение. Послушание удачно складывалось из двух компонентов: привязанности льва и строгости Тарзана. Воспитанное с детства, оно со временем стало привычкой у взрослого льва. По команде Тарзана он уходил достаточно далеко и приносил после охоты антилопу или зебру, клал свою добычу у ног хозяина, не пытаясь сам попробовать мяса; он даже приносил живых животных, не причиняя им вреда.

Вот таким был Золотой лев, бродивший по девственным джунглям со своим хозяином, похожим на лесное божество.

Приблизительно в это время до человека-обезьяны стали доходить слухи о появлении на юго-западе от его фермы разбойничьей шайки, которая охотилась за слоновой костью, грабила, убивала и угоняла в рабство туземцев. Со времен шейха Акора бен Кхатура подобные рассказы не тревожили спокойствия диких джунглей. Тарзан было обеспокоился, но прошло некоторое время, и слухи сами собой поутихли.

Война полностью расстроила финансовые дела Грейстоков. Практически все деньги были отданы для победы союзников, а теперь и то немногое, что у них оставалось, ушло на восстановление фермы.

— Судя по всему, Джейн, — сказал Тарзан однажды вечером своей жене, — становится необходимым еще одно путешествие в Опар.

— Я даже думать об этом боюсь, — ответила она. — Ты дважды вырывался из этого ужасного города, но едва живым. В третий раз удача может отвернуться от тебя. Джон, у нас всего достаточно, чтобы жить безбедно и счастливо.

Зачем рисковать этими двумя вещами, которые важнее любого богатства, во имя попытки еще раз проникнуть в тайные сокровищницы?

— Риска никакого, Джейн, — заверил ее Тарзан. — В последний раз Вернер выследил меня, но между ним и землетрясением не было никакой связи. Тогда я действительно был на краю гибели, но вероятность повторения такого стечения обстоятельств крайне мала.

— Но ты не пойдешь один? — поинтересовалась она. — Ты возьмешь Корака?

— Нет, — возразил человек-обезьяна, — я не возьму его. Он останется здесь с тобой, поскольку мое длительное отсутствие может оказаться опаснее для тебя, чем для меня. Я возьму пятьдесят воинов вазири, носильщиков, чтобы нести золото, и таким образом мы сумеем принести столько, что хватит на долгое время.

— А Джад-бал-джа? Ты возьмешь его?

— Нет, ему лучше оставаться здесь. Корак присмотрит за ним и будет иногда выводить его на охоту. Я пойду налегке, быстро, и это путешествие окажется для него утомительным: львы не любят жаркого солнца, а так как мы будем идти в основном днем, думаю, Джад-бал-джа надолго не хватит.

Вот так и случилось, что Тарзан из племени обезьян вновь отправился по долгой дороге в Опар. За ним шагали пятьдесят вазири-великанов — отряд, составленный из отборных воинов, полностью подчинявшихся приказам Тарзана.