Эдгар Берроуз – Тарзан - приёмыш обезьяны (страница 46)

Они располагались в убогой маленькой гостинице, когда их внимание привлекло отдаленное пыхтенье приближающегося автомобиля.

— Господи боже мой, — сказал мистер Филандер с тенью неудовольствия в голосе. — Это, конечно, Канлер. А я-то надеялся… Я думал… Э… Впрочем, мы все очень рады, что он не попал в полосу пожара, — докончил он с грехом пополам.

— Ну, ну, мистер Филандер, — сказал профессор Портер. — Я часто увещевал моих учеников считать до десяти, прежде чем начинать говорить. Будь я на вашем месте, я считал бы, по крайней мере, до тысячи, и все же даже и после этого хранил бы скромное молчание!

— Спаси, господи! Вы правы, — сконфуженно согласился Самуэль Филандер. — Но что это с ним за джентльмен клерикального вида?

Джен побледнела.

Клейтон беспокойно задвигался на стуле.

Профессор Портер нервно снял очки, подышал на них и надел их снова на нос, забыв протереть стекла.

Вездесущая Эсмеральда заворчала. Только один Тарзан не понимал ничего. Роберт Канлер влетел в комнату.

— Слава богу, — крикнул он, — Я боялся наихудшего, пока не увидел вашего автомобиля, Клейтон! Пожар отрезал меня на южной дороге, и мне пришлось вернуться в город, а оттуда направиться по западной. Я уже думал, что никогда не доберусь до коттеджа.

Никто не высказал большого восторга. Тарзан наблюдал за Робертом Канлером, как Сабор наблюдает за своей добычей. Джен Портер взглянула на него и нервно кашлянула.

— Мистер Канлер, — сказала она, — это мосье Тарзан, старый друг.

Канлер обернулся и протянул руку. Тарзан встал и поклонился так, как только один д’Арно мог научить джентльмена кланяться, но, казалось, не заметил протянутой руки Канлера.

Канлер, по-видимому, не обратил на это внимания.

— Вот пастор, почтенный мистер Туслей, Джен, — объяснил Канлер, повернувшись к священнику, стоявшему позади него. — Мистер Туслей, мисс Портер!

Пастор поклонился и засиял.

Канлер представил его и остальному обществу.

— Джен, обряд венчания может быть совершен немедленно, — сказал Канлер. — Тогда мы сможем поспеть на ночной поезд в город.

Наконец Тарзан все понял. Он посмотрел из-под полуопущенных век на Джен Портер, но не шевельнулся.

Девушка колебалась. Комната наполнилась напряженным молчанием.

Все глаза обернулись к Джен Портер, ожидая ее ответа.

— Нельзя ли подождать еще несколько дней? — промолвила она. — Я так потрясена! Столько пришлось мне пережить сегодня.

Канлер почувствовал враждебность, исходящую от остальных. Это его разозлило.

— Мы ждали до тех пор, покуда я соглашался ждать, — резко ответил он. — Вы обещали выйти за меня замуж. Я не позволю больше играть собой. У меня в руках разрешение, а вот священник. Идемте, мистер Туслей! Идем, Джен! Свидетелей здесь довольно. Даже больше, чем надо, — добавил он неприятным тоном. И, взяв Джен Портер за руку, он повел ее к уже ожидавшему священнику.

Но едва успел он сделать шаг, как тяжелая рука опустилась ему на плечо, плотно сжав его стальными пальцами. Другая рука схватила Канлера за горло и мгновение спустя так легко подбросила в воздух, как кошка подбрасывает мышь.

Джен Портер в ужасе и изумлении обернулась к Тарзану. И когда она взглянула в его лицо, то увидела на лбу красную полосу, которую уже видела в далекой Африке во время смертельного поединка Тарзана с большим антропоидом — Теркозом. Она знала, что в этом диком сердце таится убийство, и с криком ужаса бросилась вперед, чтобы упросить обезьяну-человека отказаться от своего намерения. Но она боялась больше за Тарзана, чем за Канлера. Живо представила она себе суровое возмездие правосудия цивилизованных стран.

Но прежде чем она успела что-то произнести, Клейтон подскочил к Тарзану и попытался вырвать Канлера из его тисков. Одним взмахом руки англичанин был отброшен в дальний угол комнаты. И тогда Джен Портер твердо положила белую ручку на кисть руки Тарзана и взглянула ему в глаза.

— Ради меня, — сказала она только.

Рука немного отпустила горло Канлера.

— И вы хотите, чтобы вот это жило? — спросил он с удивлением.

— Я не желаю, чтобы он умер от ваших рук, мой друг, — возразила она. — Не желаю, чтобы вы стали убийцей.

Тарзан снял руку с горла Канлера.

— Освобождаете ли вы ее от обещания? — спросил он. — Это — цена вашей жизни.

Канлер, с трудом дыша, утвердительно кивнул головой.

— Вы обещаете уйти и никогда больше ее не тревожить?

Канлер опять кивнул головой. Лицо его было все еще искажено страхом смерти, близость которой он только что испытал.

Тогда Тарзан отпустил его совсем. Канлер, шатаясь, направился к двери. Еще мгновение — и он ушел, а за ним — пораженный ужасом пастор.

Тарзан обернулся к Джен Портер.

— Могу я минуту поговорить с вами наедине? — спросил он.

Девушка кивнула головой и направилась к двери, которая вела на узкую веранду гостиницы. Она ушла туда, чтобы там объясниться с Тарзаном, и потому не слышала последовавшего разговора.

— Стойте! — крикнул профессор Портер, когда Тарзан направился вслед за Джен.

Профессор совершенно растерялся от неимоверного темпа событий, сменившихся за несколько последних минут.

— Прежде чем входить в дальнейшие разговоры, милостивый государь, я желал бы получить объяснение того, что случилось. По какому праву вы, милостивый государь, решились вмешиваться в отношения между моей дочерью и мистером Канлером? Я обещал ему ее руку, милостивый государь, и, не взирая на то, нравится ли он нам или не нравится, обещание необходимо сдержать.

— Я вмешался, профессор Портер, — ответил Тарзан, — потому, что ваша дочь не любит мистера Канлера, она не желает выйти замуж за него. Для меня этого вполне достаточно.

— Вы не знаете, что вы сделали, — сказал профессор Портер. — Теперь он без сомнения откажется жениться на ней.

— Непременно откажется, — заявил Тарзан выразительно и энергично и добавил: — Вам не следует бояться, что гордость ваша может пострадать, профессор Портер! Вы будете иметь возможность уплатить этому Канлеру все, что вы ему должны, в ту же минуту, как вернетесь домой.

— Ну, ну, милостивый государь! — воскликнул профессор Портер. — Что вы хотите этим сказать?

— Ваш клад найден, — заявил Тарзан.

— Что, что вы сказали? — крикнул, задыхаясь, профессор. — Вы с ума сошли! Это невозможно.

— Однако это так. Сокровища ваши украл я, не зная ни ценности клада, ни кому он принадлежит. Я видел, как матросы зарывали его. Я вытащил его и снова закопал, но уже в другом месте. Когда д’Арно сказал мне, что сундук принадлежит вам, я вернулся в джунгли и достал его. Этот клад вызвал так много преступлений, страданий и горя, что д’Арно отговорил меня везти его сюда, что я намеревался сделать. Вот почему я привез только аккредитив. Возьмите его, профессор Портер, — и Тарзан, вынув из кармана конверт, передал его изумленному профессору. — Тут двести сорок одна тысяча долларов. Клад был тщательно оценен экспертами, но на случай, если у вас могут появиться какие-либо сомнения, д’Арно сам купил его и хранит для вас.

— К без того уже огромной тяжести нашего долга перед вами, — сказал профессор Портер дрожащим голосом, — вы добавили еще одну величайшую услугу. Вы даете мне возможность спасти мою честь.

Клейтон, вышедший из комнаты минуту спустя после Канлера, вернулся.

— Извините, — сказал он, — я думаю, что лучше попытаться добраться в город еще засветло и выехать с первым поездом из этого леса. Туземец, приехавший верхом с севера, сообщил, что пожар медленно движется уже в этом направлении.

Заявление Клейтона прервало дальнейшие разговоры, и все общество направилось к автомобилям. Клейтон с Джен Портер, профессором и Эсмеральдой заняли автомобиль Клейтона, а Тарзан взял с собою ассистента.

— Спаси, господи! — воскликнул мистер Филандер, когда они двинулись за автомобилем Клейтона, — кто мог это предположить. Последний раз, когда я видел вас, вы были настоящим диким человеком, прыгавшим среди ветвей тропического африканского леса, а теперь вы везете меня по висконсинской дороге во французском автомобиле. Господи боже мой! Но ведь это в высшей степени замечательно!

— Да, — согласился Тарзан и после некоторого молчания добавил: — Филандер, можете ли вы припомнить подробности относительно нахождения и погребения трех скелетов, лежавших в моей хижине на краю африканских джунглей?

— Могу и очень точно, милостивый государь, очень точно! — ответил мистер Филандер.

— Не было ли чего-нибудь особенного в одном из скелетов?

Мистер Филандер пристально взглянул на Тарзана.

— Зачем вы спрашиваете?

— Для меня это имеет очень большое значение, — признался Тарзан. — Ваш ответ разъяснит тайну. Во всяком случае, он не может сделать что-либо хуже, чем оставить тайну тайной. В последние два месяца я создал свою теорию относительно этих скелетов и прошу вас ответить мне открыто и начистоту: были ли все скелеты, которые вы похоронили, человеческими?

— Нет, — ответил мистер Филандер, — самый маленький, найденный в колыбели, был скелетом обезьяны-антропоида.

— Благодарю вас, — сказал Тарзан.

В автомобиле, ехавшем впереди, Джен Портер лихорадочно обдумывала свое положение. Она поняла намерения Тарзана, когда он попросил позволения сказать ей несколько слов, и знала, что должна быть готова дать ему ответ. Он не такой человек, от которого можно было отделаться кое-как. И вдруг эта мысль вызвала в ней удивление, и она засомневалась, не боится ли она его на самом деле?