Эдгар Берроуз – Тарзан — приемыш обезьян (страница 47)
Опьяненный свободой, Тарзан с ликующим криком перепрыгнул через пятнадцатифутовую пропасть, качнулся на лиане, глядя на горящую над верхушкой дерева луну…
И вдруг прекрасное лицо Джейн встало перед его мысленным взором. Ее губы, ее шелковистые волосы, ее сияющие глаза…
Тарзан снова закричал, но на этот раз в его крике была мучительная нерешительность.
Его как будто разрывали пополам — одна его часть больше всего хотела остаться в диких джунглях, другая преисполнилась тоски по Джейн и желания ее увидеть.
Человек-обезьяна качался на ветке, не зная, как ему поступить.
Он уже не понимал, кто он — сын Калы? Сын леди Элис? Тарзан из племени обезьян? Лорд Грейсток? Истинный джентльмен или «неиспорченное цивилизацией создание», как назвал его однажды Джек Арно…
Воспоминание об Арно помогло Тарзану принять решение.
Он перекинулся с ветки на лиану и соскользнул на землю.
Оставшиеся в комнате люди и впрямь начали было играть в карты, но то и дело забывали ходы; они пытались разговаривать, но все время меняли тему разговора.
— Нет, шутка слишком затянулась! — произнес наконец чиновник. — Я пойду на поиски этого сумасброда и приведу его назад!
— Я с вами! — подхватил врач, и все остальные, кроме Арно и Шерпантье, тоже торопливо поднялись.
И тут из джунглей раздался ужасный крик, лишь слегка приглушенный расстоянием и шумами леса.
— Господи! Что это? — вырвалось у врача.
Шерпантье растерянно пожал плечами, зато тихо ответил один из естествоиспытателей:
— Я слышал такое однажды в местности, где водятся гориллы. Такой крик издает взрослый самец обезьяны, когда убивает противника. Но ведь здесь нет горилл… Ничего не понимаю!
Непонятный страшный вопль отвлек компанию от тягостных мыслей о блуждающем где-то голом безумце с ножом, и все заспорили, что за существа могут издавать такие немыслимые крики?
Арно не принимал участия в обсуждении. Он точно знал, что этот крик вырвался из горла его друга Тарзана — лорда Грейстока, и что Шерпантье проиграл пари.
Вдруг дверь комнаты открылась… И чернокожий слуга панически взвизгнул, а все белые замерли, как пораженные громом, когда через порог шагнула высокая фигура с огромным гривастым зверем на плечах. Ни дать, ни взять Геракл, несущий задушенного Немейского льва!
Но этот лев был не задушен, а убит ударом ножа в сердце.
Уронив у порога свою добычу, гигант подошел к онемевшему Шерпантье и, игнорируя тысячу взволнованных возгласов и вопросов, посыпавшихся на него со всех сторон, коротко бросил:
— Я выиграл пари.
— Д-да… Ааа… — вот и все, что сумел выдавить знаменитый охотник.
Мысль, что над ним издеваются, вновь появилась в его смятенном мозгу, но под взглядом Тарзана француз не посмел высказать это вслух. Он и без того выставил себя на всеобще посмешище!
— Вы заплатите?
Тут уж Шерпантье просто не мог не возмутиться!
— Разумеется, я заплачу! Вы что же думаете — я способен отказаться от заключенного пари?
— Конечно, мсье Шерпантье заплатит, — быстро вмешался Арно. — А сейчас разрешите поблагодарить всех за прекрасный вечер и откланяться!
— Спокойной ночи, господа, — лорд Грейсток попрощался с обществом полным достоинства поклоном, перешагнул через убитого льва и покинул комнату.
Арно вышел следом с его одеждой в руках.
— …Ты поразительно быстро учишься, мой друг, — догнав Тарзана, заметил он.
— Я давно убиваю львов, мне не нужно этому учиться! Тарзан — самый великий охотник в джунглях…
— Несомненно. Но я имел в виду не льва, а твое пари. Всего несколько дней назад ты даже не знал, что такое деньги — и вот сейчас одним махом заработал больше, чем я за все время офицерской службы!
— Теперь мы сможем добраться до Балтимора?
— Теперь ты можешь хоть совершить кругосветное путешествие, дружище.
Но вместо того, чтобы как-то выказать свое удовлетворение, Тарзан глубоко вздохнул. Он повернулся к чернеющему за палисадом лесу и потянулся гибким мощным обнаженным телом, блестящим, как темная бронза, при свете луны.
Маленький поселок крепко спал, но в чаще шла хлопотливая ночная жизнь. Тарзан слышал вскрикивание птиц, шорох листвы под лапами лесной кошки, взвизгиванье кормящейся в подлеске семьи кабанов…
Арно догадывался, что беспокоит его друга. И — странное дело! — у него тоже защемило сердце, когда он подумал, что скоро Черный Континент останется для него лишь воспоминанием. Он пережил здесь много страшного и мучительного — такого, что еще долго будет видеться ему в кошмарных снах. Но в других его снах наверняка будет луна над девственной громадой леса, хлопотливая суета птиц и бабочек, за которыми он наблюдал, лежа на поляне танца Дум-Дум, и стремительная ловкая фигура Тарзана, великого охотника джунглей, летящего по ветвям как олицетворение свободы, силы и радости бытия…
— В больших городах за океаном здороваются и прощаются так же, как здесь? — прервал мысли Арно деловитый вопрос Тарзана.
— Да. И запомни еще одно важное правило, — Арно отдал Тарзану его одежду. — Воспитанный джентльмен, попрощавшись, никогда не выходит из дома голым!
XXХI. Согласие
Перед старомодным домом одного из предместий Балтимора остановился роскошный автомобиль, из которого вышел хорошо сложенный мужчина лет сорока с резкими суровыми чертами лица. Он энергично позвонил; тут же, не дожидаясь, пока ему откроют, вошел в незапертую дверь и уверенно направился в библиотеку.
— А! Мистер Канлер! — воскликнул седовласый полный старик, отрываясь от книги и щуря близорукие глаза на вошедшего.
— Добрый вечер, дорогой профессор! — отозвался гость, протягивая ему руку. — Опять вашу Эсмеральду не дозовешься! Не понимаю, какой резон держать такую ленивую служанку?
— Должно быть, она помогает сейчас Джейн примерять новое платье… Увы, когда дело доходит до нарядов, все женщины…
— Профессор, — перебил Канлер, — откровенно говоря, я пришел сюда для серьезного разговора.
— Вот как? — профессор Портер стал шарить в поисках очков. Вечно эта несносная вещь куда-то исчезала! — Я вас слушаю, мистер Канлер.
— Я бы хотел поговорить с вами о Джейн. Вам известны мои серьезные намерения в отношении вашей дочери, вы с самого начала благосклонно смотрели на мое ухаживание…
— Да-да, конечно… И что же вас беспокоит?
— То, что с тех пор, как мисс Портер начала принимать мои ухаживания, прошло уже порядочно времени. Я был бы счастлив обвенчаться с ней хоть сегодня, но она все время откладывает свадьбу — то под одним, то под другим предлогом. Честно говоря, мне кажется, ваша дочь была бы рада, если бы эта свадьба вообще не состоялась!
Профессор наконец-то нашел очки, водрузил их на нос и вздохнул.
— Не волнуйтесь так, мистер Канлер! Джейн просто немножко нервничает, как и любая другая девушка, перед самым ответственным шагом в своей жизни. Вы не поверите, но ее мать соглашалась и снова отказывала вашему покорному слуге три раза, прежде чем мы все-таки поженились. Да-да, милостивый государь, целых три раза!
— Так, значит, я по-прежнему могу рассчитывать на вашу поддержку? — деловито осведомился Канлер.
— Вне всякого сомнения! Такой блестящей партии был бы рад пожелать для своей дочери каждый отец.
Канлер какое-то время колебался и наконец нехотя проворчал:
— Меня тревожит еще кое-что.
— Что именно?
— Этот англичанин Клейтон… Я замечаю, что он постоянно появляется здесь и расточает Джейн умильные взгляды. А ведь помимо титула он обладает и большим состоянием…
— Чем же я могу вам тут помочь, мистер Канлер? Я не могу запретить своей дочери общаться с молодым лордом, вместе с которым она столько пережила во время наших африканских приключений.
— Я очень вас прошу, — Канлер произнес слово «прошу» так, как будто вывел его большими печатными буквами на фоне петита, — я прошу употребить все ваше влияние, чтобы убедить Джейн обвенчаться со мной как можно скорее. Скажем, на этой неделе.
— Хм. Видите ли… Джейн кое в чем очень похожа на мать — а я говорил вам, что миссис Портер отказывала мне три раза, прежде чем мы наконец обвенчались?
— Говорили.
— Так вот, иногда моя дочь бывает так же строптива. Не далее как сегодня я объяснил ей, что больше не могу содержать этот дом, в котором она родилась. Больше того — что вскоре мы вряд ли сможем жить сообразно с требованиями ее положения.
— И что же она ответила?
— Что ее требования не столь уж велики и что она всегда может поселиться у своей тетки в Балтиморе.
Канлер явно собирался резко возразить, но тут дверь библиотеки открылась, и в комнату вошла Джейн Портер.