Эдгар Берроуз – Тарзан — приемыш обезьян (страница 20)
Ответа не последовало.
— Что же нам делать, мисс Портер? — нерешительно проговорил молодой человек. — Я не могу оставить вас одну с этими разбойниками! И тем более не могу тащить вас с собой в дикие джунгли. Но кто-то должен отправиться на поиски вашего отца…
— Конечно! Кто знает, какие чудовища скрываются в этом лесу? — со слезами на глазах вскричала девушка. — Мой бедный, милый папа, не колеблясь ни минуты, отдал бы за меня жизнь, но иногда его непрактичность просто меня убивает! Что же нам делать?!
— Ладно, — сквозь зубы проговорил Клейтон. — Вы умеете вы обращаться с револьвером?
— Конечно, умею. А почему вы спрашиваете?
— Мне удалось подобрать оружие Снайпса. С револьвером вы и Эсмеральда будете в сравнительной безопасности. Запритесь в хижине и никого не впускайте, а я пойду разыскивать вашего отца и мистера Филандера. Они не могли уйти далеко.
Джейн Портер в точности выполнила это распоряжение, а Клейтон, подождав, пока дверь за белой девушкой и ее служанкой не закроется, решительно направился в джунгли. Так как он отдал Джейн револьвер, все его вооружение состояло из окровавленного копья, которое матросы выдернули из плеча Снайпса. Сжимая это первобытное оружие, сын тогдашнего лорда Грейстока вошел в джунгли, где никогда раньше не бывал.
Каждые несколько минут он громко звал профессора и его ассистента, и женщины из хижины на берегу некоторое время слышали его голос, пока крики не пропали за пугающими звуками первозданного леса.
Когда профессор Архимед Кв. Портер внял настойчивым уговорам своего ассистента Самюэля Т. Филандера и все-таки решил повернуть стопы к лагерю, он с удивлением осознал, что и он, и его секретарь безнадежно заблудились в запутанном лабиринте джунглей.
Еще чудо, что два пожилых джентльмена направились к западному берегу Африки, а не к Занзибару на противоположной стороне Черного Континента.
Когда же они наконец добрались до берега и не нашли там хижины, Филандер стал уверять, что искомая точка находится на побережье к югу от них — хотя на самом деле она была в двухстах ярдах к северу.
Двум теоретикам даже не пришло в голову громко крикнуть, чтобы привлечь внимание друзей. Вместо этого с непоколебимой уверенностью, основанной на дедуктивных умозаключениях, мистер Самюэль Т. Филандер крепко ухватил за руку профессора Архимеда Кв. Портера и, не обращая внимания на слабые протесты последнего, повлек его по направлению Кантоуна, находящегося в тысячи пятистах милях на юго-запад.
А Джейн Портер и Эсмеральда тем временем крепко заперли изнутри дверь хижины, которая должна была послужить им убежищем как от зверей джунглей, так и от не менее хищных и свирепых взбунтовавшихся матросов. Потом негритянка подумала, что для большей надежности неплохо бы забаррикадировать чем-нибудь дверь. Она обернулась, чтобы поискать в комнате какой-нибудь тяжелый предмет — и вдруг издала истошный крик ужаса, бросилась к своей госпоже и спрятала лицо у нее на плече.
Джейн Портер, напуганная диким воплем служанки, взглянула поверх плеча Эсмеральды — и увидела в углу человеческие кости, полуприкрытые парусиной.
— Успокойся, голубушка! — сказала девушка, гладя по голове рыдающую негритянку. — Уж лучше находиться рядом с чьими-то безобидными останками, чем рядом с теми ужасными грубыми людьми, не правда ли?..
На самом деле Джейн была напугана ничуть не меньше Эсмеральды, но кто-то из них двоих должен был быть сильным и смелым!
Поэтому, освободившись от объятий все еще всхлипывающей служанки, белая девушка храбро направилась в угол и поправила парусину, полностью покрыв грубой тканью кости и черепа.
О какой страшной трагедии говорили эти бедные кости? Кто и когда погиб в одинокой хижине на берегу океана? И что послужило причиной смерти этих людей?
Девушка усилием воли отогнала от себя мрачные мысли: сейчас она слишком тревожилась за пропавшего отца, за его ассистента и за блуждающего по лесу Уильяма Клейтона, чтобы как следует опасаться за собственную жизнь.
И, топнув маленькой ножкой, она постаралась самым строгим тоном призвать к порядку рыдающую Эсмеральду:
— Хватит плакать! Ведь ничего страшного пока не произошло! Мне кажется, что матросы уже ушли — ты слышишь, никто больше не ругается там, снаружи? Господи, господи, только бы с папой все было в порядке… И почему Уильям так долго не возвращается?
Последние слова, невольно вырвавшиеся у Джейн, успокоили Эсмеральду куда быстрее, чем самые суровые слова ее хозяйки. Негритянка сразу перестала всхлипывать и принялась уверять обожаемую госпожу, что, конечно, с профессором все будет хорошо и что масса Клейтон вот-вот вернется и приведет обоих старых джентльменов…
Наконец, совсем обессилев от тревог и волнений, обе девушки — белая и черная — сели, обнявшись, на скамейку и стали терпеливо ждать.
XIV. Во власти джунглей
Джейн была права: матросы покинули берег.
После того, как Клейтон исчез в зарослях, бунтовщики еще некоторое время спорили, что им делать дальше. Они соглашались друг с другом только в одном, а именно: лучше поскорей вернуться на борт «Арроу», где их не достанут копья незримого врага.
Итак, вся шайка поспешила к шлюпкам, и вскоре моряки вскарабкались по трапу на палубу судна, где их споры немедленно возобновились. Затеяв мятеж, они отрезали себе дорогу к честной жизни, но теперь никак не могли договориться, как воспользоваться богатством, из-за которого они пролили столько крови..
…В этот день Тарзан увидел столько нового, что в его душе царило смятение и голова шла кругом. Но самым удивительным зрелищем из всех, представших сегодня его глазам, было лицо красивой белой девушки.
Наконец-то он воочию увидел женщину своей породы! И она оказалась еще прекрасней, чем виделась в самых смелых его мечтах.
Юноша, который высадился на берег вместе с ней, и два пожилых человека тоже выглядели почти такими, какими Тарзан представлял себе белых людей — очень похожими на людей в его книжках.
«С „Л“ начинаются л-ю-д-и!»
Но остальные пришельцы, явившиеся на его землю… Тарзан колебался, можно причислить их к своей породе или нет. Интуитивно он чувствовал к матросам недоверие, готовое перейти в ненависть. По их угрожающим жестам, по свирепому выражению лиц, по резким каркающим голосам приемыш Калы определил, что эти субъекты могут быть так же кровожадны, как и любой чернокожий каннибал из знакомого ему поселка.
Потому он решил внимательно присматривать за ними, а если они надумают опять устроить разгром в хижине или причинить вред белой девушке и ее спутникам — разобраться с негодяями так же быстро, как он разбирался с чернокожими дикарями.
Но даже белые мужчины, которые нравились Тарзану, вели себя очень странно. Наблюдая, как два пожилых человека блуждают по джунглям, он никак не мог постичь цели их путешествия. Ему и в голову не могло прийти, что старики заблудились. Как можно заблудиться в лесу, густо испещренным звериными тропами, каждая из которых была видна человеку-обезьяне так же ясно, как нам — любая улица в родном городе?
И тот юноша, что вошел в джунгли вслед за стариками, тоже вел себя совершенно непонятно! Вместо того, чтобы двигаться бесшумно и тихо, как делают все обитатели леса, он то и дело останавливался и издавал громкие крики… Ну совсем, как слон Тантор, когда он призывает подругу!
Но подруга молодого человека осталась в хижине на берегу, и он никак не мог этого не знать…
Подобное загадочное поведение соплеменника вконец заинтриговало Тарзана. Убедившись, что матросы наконец-то убрались на корабль, человек-обезьяна покинул берег и устремился в джунгли, откуда еле слышно доносился голос молодого человека.
Вскоре Тарзан настиг крикуна: тот в изнеможении прислонился к дереву, вытирая пот со лба; потом двинулся дальше.
Человек-обезьяна, следуя за ним по ветвям деревьев, внимательно изучал странный экземпляр своей породы, его одежду и внешность. Вскоре он понял, что юноша ищет старых мужчин, и уже собрался сам отправиться на поиски — как вдруг заметил желтый блеск лоснящейся шкуры, и в ноздри ему ударил тревожный запах леопарда Шиты.
Хотя Тарзан сидел высоко на дереве, а леопард крался по земле, прочно укоренившийся рефлекс заставил приемыша обезьяны мгновенно взлететь на самые тонкие ветки — туда, куда Шита не осмелился бы последовать за ним.
Но Клейтон продолжал идти как ни в чем не бывало прямо в зубы скрадывающему добычу леопарду!
Тарзан ничего не понимал. Неужели самец белого человека не слышит шуршания трав под мягкими лапами хищника? Неужели он не чует запаха желто-пятнистой смерти?
Нет, белый человек как будто оглох, ослеп и начисто лишился чутья!
Шита уже приготовился к прыжку, хлеща себя хвостом по бокам…
И тогда в тишине джунглей прозвучал пронзительный, леденящий кровь боевой крик человека-обезьяны.
Леопард хорошо знал этот вопль, как знали его все прочие обитатели леса: хищник развернулся, словно стальная пружина, и бесшумно исчез в кустах.
Еще большее впечатление клич Тарзана произвел на молодого человека.
Клейтон содрогнулся и судорожно стиснул копье. Кровь отхлынула от его сердца и молотом застучала в висках. Еще никогда в жизни он не слышал такого ужасающего крика!
Уильям Сесиль Клейтон, старший сын лорда Грэйстока, не был трусом, но в этот миг он впервые почувствовал, как дикий, первобытный страх готов затянуть черной пеленой его помутившееся сознание.