Эделия Ристер – Белый голубь и театр абсурда. Визитка 6 (страница 11)
Ни хлеба шумят ярым колосом.
То Аленушка убивается,
Молит матушку тихим голосом:
«Ты проснись-очнись мила матушка,
Опустеет без вас наша хатушка.
Не покиньте нас в поле былинками,
На краю-края сиротинками.
Закручинился братец Данилушка,
Будто туча дождем поналитая.
Словно поле оврагом изрытое
Послабела его сила-силушка.
Ты проснись-очнись милы матушка.
Ты привстань-постань родный братушка.
Крепко корнями впилась колючими,
Хворь проклятая, сердцем обманная.
За дверями укрывшись скрипучими,
Тянет душу из вас, окаянная.
Только где она, в небе за тучею?
Или в венике веткой колючею?
У колодца отравой разлитая?
Или где-то под домом зарытая?
Схоронилась Беда неприметная,
Будто капля по морю разлилася.
Малым листиком в чащу забилася
И лютует на зов безответная.
Братца с матушкой палкой рогатою
Загоняет в могилу проклятую.
Но в заутренню, солнышко красное,
Заглушив хрипоту петушиную,
Заливая огнем небо ясное
Для Аленушки песнь журавлиную,
Как водицы живой в сердце вылило,
Чтобы горе не так уж постылило.
И наполнило, зорьку восточную,
И Аленушки грудь непорочную,
Чудо-силой, – огнем обжигающим.
Что ослабевшему дарует силушки,
Уведя от бездонной могилушки
Тех, кто заполночь был умирающим.
И открыла глаза свои матушка.
И привстал поослабленный братушка.
У Аленушки сердце оттаяло,
Будто речка от сна пробудилася.
Ослабела Беда, что так маяла,
Но совсем еще с плеч не свалилася.
Как сова, на заре ослепленная,
Присмирела она потаенная.
И закрыв черной лапищей очи
Захрапела до будущей ночи.
А Аленушка, чисто умылася,
Напоила отварами матушку,
Накормила лепешками братушку,
И устало к окну опустилася:
«Нет Беда, ты со мной не разленишься.
Никуда от меня ты не денешься.»
Пустынный Демон, дух гонимый
Из кельи праздной суеты.
Отвержен всеми, нелюдимый,
Парил во мраке пустоты.
От солнца в пропасти скрываясь