Edd Jee – Путь Триады (страница 2)

В тот день, когда началась ее новая незавидная жизнь, и закончилась эра процветания Пикхета, ее вызвали на допрос Черной ветви, на самый верх. А до этого нужно было пройти медобследование для допуска. Только вот оснащения медкабинета на двадцатом уровне для подобной процедуры было недостаточно. У медицинской клиники на пятидесятом уровне был не тот профиль, а на тридцать пятом уровне в автоматических медлабах забарахлило программное обеспечение. Пришлось искать подходящую клинику в других опорах и отправляться туда в самый разгар рабочего дня. Кристина – ее помощница, осталась на рабочем месте одна. Впрочем испытания “Стеклянной комнаты” все равно были приостановлены, а расписание для посещения клиентами для других проектов было не такое насыщенное.

Кристина – самая близкая ее подруга осталась, а Изабель улетела на аэротакси. И так совпало, что именно в тот момент, когда такси выбралось на радиальный проспект, чтобы вскоре юркнуть на пару уровней ниже на следующем периметре, раздался мощный взрыв, и аэромобиль отшвырнуло прочь до самого внешнего контура. Такси выровняло полет уже у самой земли во внешней парковой зоне и только чудом ни во что не врезалось. А возможно это постарался автопилот. В Пикxете техника гражданского назначения всегда была превосходного качества, не даром она ценилась во всех корпорациях.

А потом эта самая техника отказалась ее везти обратно. Да и некуда было возвращаться. На месте центральной опоры оседала пыль, взметнувшаяся до самого неба, а радиальные и круговые пешеходные путепроводы рушились – верхние уровни падали на нижние, и еще ниже. Крики погибающих людей доносились до ушей Изабель, заставляя кровь стыть в жилах.

Осознание того, что сотни тысяч людей, или даже миллионы, погибли там, где погребенной под многими сотнями метров бетонных блоков и арматуры осталась ее квартирка, накатило на Изабель вместе с истерикой. И люди продолжают гибнуть. И будут гибнуть еще много дней. От голода и жажды. От недостатка кислорода. И продолжающиеся обрушаться перекрытия и стены будут убивать и убивать.

Изабель кричала вместе с теми, кто погибал тогда, срываясь с эстакад и путепроводов, с теми, кто кричал от боли в раздробленных конечностях, с теми, кто задыхался от угарного газа, с теми, кто погибал во все распространяющемся пожаре, от которого в воздух поднимался черный едкий дым, а жар достигал даже окраин.

Жизнь закончилась и наверное должна была бы начаться новая, наполненная непосильным трудом по спасению людей, разбору завалов, постройке лагерей временного размещения. Изабель готова была заниматься чем угодно и отдать все, что осталось. Но кроме жизни, одежды, той, что была на ней, и денег на виртуальном счете, ничего не осталось. Погибла ее ветвь, самая многочисленная, самая сильная. Миллионы и миллионы жизней. Возможно и вовсе никого не осталось, ведь все они жили в центральной опоре. До пятидесятого уровня. Выше располагалась правящая ветвь – черная. Они тоже погибли. Уж они-то точно погибли все. Их было всего триста тридцать три человека.

Изабель пришла в себя, когда уже опустилась ночь. Пикхет был необычайно темным, будто пораженный в сердце. И даже звезды было видно над головой, кроме того места, где над останками центральной опоры все еще вздымался дым. А огонь если и был, то за опорами первого кольца его всполохов было не видно. Аэромобиль такси замер неподвижно и не реагировал на команды. И всю ночь, тщетно пытаясь воспользоваться ручным коммуникатором, Изабель шла к тому месту, где был ее дом. Очередная дорожка, которую удавалось буквально на ощупь отыскать или сворачивала в противоположную сторону, или оканчивалась глухой стеной, или парадной жилого комплекса. Что именно представало перед ней, было невозможно определить, так как ни одно окно не светилось, ни одна вывеска. И люди как будто вымерли. Иногда даже казалось, что до сих пор слышны стоны и крики из сердца Пикхета. Других звуков не было.

Нужно было подняться выше, но правильный путь Изабель никак не могла найти. Может его и не существовало. А лифты, эскалаторы и транспорт были обесточены. Изабель уже готова была по стенам карабкаться, если бы только умела. В среднем кольце есть такие специалисты, но вряд ли кого-то из них было возможно отыскать.

И только к утру, когда звезды исчезли, но небо еще не начало светлеть над Пикхетом засверкали огни аварийных служб, а потом и окна в домах начали вспыхивать.

***4***

Из воспоминаний Изабель вырвал знакомый голос, доносящийся откуда-то снаружи, но словно через толстый слой ваты. Она не сразу смогла разобрать слова.

– Изабель? Вы тут?

Следом послышался стук в дверцу ее капсулы.

– Александр, это Вы? Что случилось? Я не могу пошевелиться.

– Подождите, сейчас-сейчас, – что-то скрежетнуло позади, – сейчас появится неприятный резкий запах, и Вы упадете, – голос Александра стал громче и отчетливее. – Вас не слишком высоко подбросило? В любом случае иначе никак. Сгруппируйтесь, чтобы не стукнуться.

Послышалось сухое щелканье пьезозажигалки, потом с синеватым всполохом Изабель обдало сухим жаром, а в следующее мгновение она упала на свое разложенное кресло. От полупрозрачной субстанции не осталось и следа. И запах был не таким уж и заметным. Когда Пикхет горел, и там заживо сгорали люди, пахло куда неприятнее.

– С Вами все в порядке? – Александр вдруг оказался рядом. – Вы не стукнулись? – он заглянул ей в глаза.

– Как Вы здесь оказались? – в свою очередь спросила Изабель. – Вы следите за мной? Как вы смогли открыть капсулу? Я же заперлась изнутри!

– Я домой ехал, – ответил Александр. – Давайте выбираться отсюда. В локомотив попала ракета. А это значит, что могут и добить.

– Ну, точно Трясина, – пробурчала Изабель, поднимаясь на ноги. – Даже доехать нормально нельзя. Получается, вы из Триады?

– Получается, что так. Надеюсь у вас немного вещей? Возможно, придется долго идти, или даже бежать.

– Нет у меня вещей, – вздохнула Изабель, вынимая из-под кресла рюкзачок, где и правда, кроме дешевой расчески и зубной щетки, была только смена белья и длинная футболка, заменявшая ночную рубашку.

– Вот и хорошо. Идите скорее за мной.

Не оглядываясь, Александр зашагал по коридору вверх. И только сейчас Изабель заметила, что вагон сильно накренился не только на бок, но еще и вдоль, и теперь один конец вагона возвышался над другим на несколько метров. Видимо в капсуле это как-то компенсировалось.

– А что, больше спасать никого не надо? Все уже выбрались?

– В этом поезде, кроме меня и вас, никого не было. Не самое популярное направление вы выбрали для путешествия.

– Не смешно.

– Согласен с Вами.

Добравшись до конца вагона, для чего пришлось буквально цепляться за поручни, они выбрались в тамбур. Поковырявшись в панели на стене, Александр открыл двери, и Изабель поняла, насколько непродуманной была ее поездка. Было холодно, а она даже не подумала о том, что стоило бы поинтересоваться климатом и погодой. А выглянув следом за спутником наружу, она порадовалась, что ее одежда и обувь хотя бы для спуска на землю подходящие. До земли было не меньше семи метров. Вагон буквально воткнулся в грунт на склоне холма.

– Вы справитесь? – уточнил Александр.

– А разве у меня есть выбор?

– Вы опять правы. Тогда вперед.

И он первым выбрался на боковую сторону вагона, наклоненную относительно горизонтали градусов на сорок. И будто специально для того, чтобы по вагону можно было карабкаться, по его корпусу шли две борозды, по одной из которых было очень даже удобно перебирать ногами, а за другую держаться. Так они и спустились до самой земли. И все это время Изабель всматривалась в на удивление волнистые окрестности, без единого признака пребывания человека, за исключением уходящей вдаль ленты аэропутей. У подножия вросшего в землю вагона всего этого уже было не видно. Зато другие вагоны, раскиданные изломанной линией, были завораживающим зрелищем.

– Вот, надень это, – голос Александра заставил вздрогнуть. Он накинул на ее плечи свою куртку и, ободряюще улыбнувшись, зашагал прочь. – Пойдем скорее. Не стоит нам здесь оставаться.

На нем была еще одна куртка, чуть потоньше. Все это знакомой пятнистой окраски, только на этот раз среди зеленых цветов преобладали охристые оттенки.

Благодаря случай, заставивший при первой возможности переобуться в ботинки, Изабель поспешила за своим спутником.

– А разве не лучше было бы нам остаться здесь, дожидаться спасателей? Ведь они скоро прибудут! Прибудут же?

– Как я уже говорил, это не авария, – заговорил Александр, не оборачиваясь и не сбавляя шага. – Аэропоезд целенаправленно поразили ракетой. Локомотив полностью уничтожен. И если бы не система безопасности, то был бы уничтожен весь поезд, вместе со всем содержимым. И даже если сигнал успел пройти и спасательный модуль вышлют незамедлительно, в чем я сомневаюсь, потребуется те же два с половиной часа, чтобы он сюда прибыл.

– А почему сигнал мог не пройти?

Изабель задала самый верный вопрос, и Александр удовлетворенно хмыкнул.

– Ракета была далеко не простая. При ее взрыве был очень мощный электромагнитный импульс, и насколько бы ни была высокотехнологична электронная продукция Триады, она вышла из строя. Поэтому и сами мы не сможем подать сигнал, – он поднял руку, показывая браслет персонального коммуникатора. – А еще, – он вдруг остановился и обернулся, и оказался так близко к Изабель, что та едва удержалась, чтобы не попятиться. – Как думаешь, ракета прилетела просто так? И те, кто ее сюда отправил, не проверят результат? Миллионами спутников кишит космическое пространство над Землей, и место аварии уже наверняка рассматривают под микроскопом. Как думаешь, как часто случаются аварии на этом путепроводе?