Эд Йонг – Вселенная внутри нас. Как микробы обогащают наш взгляд на жизнь (страница 54)

Второе, что мы можем принять к сведению из рассказов о Synergistes и Oxalobacter, – важность совместной работы. Бактерии обитают не в вакууме. Представители разных видов часто создают сложные и запутанные сообщества, в которых полагаются друг на друга в плане пищи и всего необходимого. Даже если кажется, что с проблемой способен справиться один-единственный микроб, он может нуждаться в группе поддержки лишь для того, чтобы выжить. Возможно, именно поэтому пробиотик с Synergistes так славно работает – других желудочных микробов в нем также немало. Не исключено, что по той же причине не работает пробиотик с Oxalobacter – в нем бактериям не с кем поиграть. Вот и с другими микробами так же. Можно, конечно, помечтать о пакетике с F. prausnitzii, способном излечить воспалительные заболевания кишечника, или о пилюле с Akkermansia, что позволит вам похудеть, но я бы сильно на такое не рассчитывал.

Возможно, разумнее было бы создавать пробиотики из сообщества микробов, работающих дружно и слаженно. В 2013 году японский исследователь Кениа Хонда открыл 17 штаммов Clostridia, способных облегчить воспаление в кишечнике. На основе этих результатов бостонская компания Vedanta BioSciences разработала мультимикробную смесь для лечения воспалительных заболеваний кишечника[368]. Клинические исследования этой смеси планировались как раз на то время, когда эта книга поступила в печать. Сработает ли она? Кто знает. Однако настраивать микробиом с помощью целой группы взаимодействующих микробов явно логичнее, чем с помощью одного штамма. В конце концов, самый успешный метод манипулирования микробиомом работает именно так.

В 2008 году Александр Хоруц, гастроэнтеролог при Миннесотском университете, познакомился с женщиной 61 года – назовем ее Ребеккой. На протяжении восьми месяцев ее постоянно мучали приступы диареи – она потеряла 25 килограммов, ей приходилось перемещаться на инвалидной коляске и пользоваться подгузниками для взрослых. Виновником оказалась Clostridium difficile – бактерия, известная также как C-diff. Дурную славу ей принесла живучесть – иногда бактерия делает вид, что сдалась под напором антибиотиков, а потом вырабатывает к ним устойчивость и появляется снова. Именно так она и вела себя в организме Ребекки. Врачи перепробовали кучу лекарств – безуспешно. «Она уже всю надежду потеряла», – вспоминает Хоруц. Она исчерпала все средства, которые могли бы ей помочь.

Все, кроме одного. Хоруц подумал-подумал и вспомнил, что в медицинском колледже узнал об одном методе, известном как пересадка микрофлоры кишечника. Все просто: врач берет у донора образец стула и вместе с микробами и всем остальным пересаживает его в кишечник больного. И вызванную C-diff инфекцию такая пересадка вроде как тоже могла вылечить. Эта процедура казалась всем дурацкой, ненадежной и отвратительной. Но Ребекка была не против, ведь ей хотелось выздороветь – чем скорее, тем лучше. Она дала согласие на пересадку. Образец стула предоставил ее супруг. Хоруц с помощью блендера превратил стул в кашицу, которую затем ввел Ребекке в кишечник во время колоноскопии.

В течение дня прекратилась диарея. В течение месяца исчезла C-diff – и на этот раз не вернулась. От нее полностью избавились – быстро и надолго.

Хоть случай Ребекки и единичный, он все же вполне классический. У сотен рассказов о пересадке микрофлоры кишечника сюжет похож: больной, которого никак не получается избавить от C-diff, отчаявшийся врач и чудотворное исцеление. В некоторых случаях врачи узнают об этой процедуре от больных[369]. Так, Элейн Петроф из Университета Квинс в Кингстоне (Канада) в 2009 году безуспешно пыталась вылечить женщину от инфекции C-diff, и тут к ней начали заходить члены семьи пациентки с ведерками кала. «Я уж подумала, что они немного того, – вспоминает она. – А потом посмотрела на то, как женщине становилось все хуже и хуже, и подумала: а что мы теряем? Мы провели процедуру и – представьте себе – все получилось! Вот она стояла на пороге смерти – а тут вышла из больницы практически здоровая и в прекрасном виде».

Пересадка стула – это, конечно, гадость, как в теории, так и на практике – кому-то ведь приходится использовать этот несчастный блендер[370]. Однако «больным неважно, что это фу», утверждает Петроф: «Они готовы на что угодно. Часто они просто меня перебивают и спрашивают: а где подписать?» И действительно – мы, люди, отличаемся от других животных своей неприязнью к фекалиям. Многие животные – копрофаги: они с удовольствием едят помет друг друга, чтобы обзавестись нужными микробами. Шмели и термиты таким образом распространяют бактерий по всей колонии – получается своего рода коллективная иммунная система, защищающая колонию от паразитов и патогенов[371]. Пересадка микрофлоры кишечника в этом плане куда приятнее – хотя бы ничего жевать не надо. Бактерий в организм поставляют с помощью колоноскопии, клизмы или вставленной в нос трубки, идущей в желудок или кишечный тракт.

Процедура эта действует по тем же принципам, что и пробиотик, только вместо одного или семнадцати штаммов бактерий она позволяет получить сразу все. Это пересадка экосистемы, своеобразная попытка наладить дела в неустойчивом сообществе, полностью его заменив, – так же на лужайке, заросшей одуванчиками, заново выращивают газон. Хоруц показал, как действует эта процедура, взяв образец кала Ребекки до и после пересадки[372]. До пересадки у нее в кишечнике творилось невесть что. Из-за нашествия C-diff ее микробиом полностью изменился и стал напоминать «что-то, чего вообще в природе не существует, – как будто другая галактика», дивится Хоруц. А вот после пересадки он стал неотличим от микробиома ее мужа. Его микробы ворвались в ее дисбиотический кишечник и вернули его в исходное положение. Хоруц словно провел пересадку органа – заменил больной и поврежденный микробиом пациентки на новенький и здоровый донорский. Получается, что микробиом – единственный орган, который можно заменить без операции.

Пересадкой стула в мире занимаются вот уже как минимум 1700 лет. Самые ранние упоминания об этой процедуре были найдены в руководстве по неотложной медицинской помощи, написанном в Китае в IV веке[373]. Европейцы подключились гораздо позже – в 1697 году немецкий врач написал о пересадке стула книгу с оригинальным названием Heilsame Dreck-Apotheke – «Целебная аптека из скверны». В 1958 году об этой процедуре вспомнил американский хирург Бен Айземан, но спустя лишь год его открытие оказалось в тени ванкомицина – нового антибиотика, хорошо справляющегося с C-diff. Хоруц как-то писал, что к пересадке микрофлоры кишечника «прибегали в единичных случаях, очень редко публиковали результаты и хихикали, натыкаясь на статьи о ней, не один десяток лет». Однако окончательно о ней так и не забыли. В последние лет десять ее начали использовать отважные врачи, многие больницы включили ее в перечень услуг, истории успешных трансплантаций стали накапливаться.

Апогей наступил в 2013 году, когда нидерландская группа исследователей под руководством Джозберта Келлера провела тестирование пересадки стула в рандомизированном клиническом испытании – именно так в медицине отличают рабочие методы лечения от шарлатанства[374]. В спытании участвовали пациенты с рецидивирующей инфекцией C-diff – их случайным образом распределили так, что одни принимали ванкомицин, а другим провели пересадку кишечной микрофлоры. Планировалось, что участие примут 120 добровольцев, но набралось всего 42. Так или иначе, ванкомицин вылечил лишь 27 % принимавших его больных, а вот пересадка микрофлоры помогла аж 94 %. Налицо был такой высокий уровень эффективности этой процедуры, что было решено прекратить давать больным антибиотики. Испытание было завершено досрочно, и пересадку микрофлоры прошли уже все пациенты.

В медицине показатель эффективности лечения тяжелобольных в 94 % без заметных побочных эффектов – нечто неслыханное. К тому же пересадка микрофлоры кишечника еще и крайне малозатратна – ванкомицин обходится дорого, а кал вообще бесплатный. Многие из тех, кто прежде относился к этой процедуре скептически, решили, что это не «дурацкая нетрадиционная методика», а очень даже впечатляющая и полезная, а значит, прибегать к ней нужно первым делом, а не когда вариантов больше не остается. У врачей есть поговорка: альтернативной медицины не бывает – если что-то работает, это просто медицина. Рост популярности пересадки микрофлоры кишечника у работников медицины эту поговорку подтверждает. Хоруц с помощью этой процедуры избавил от C-diff не одну сотню людей. Петроф тоже. Доклады об успешном проведении пересадки стула поступают из больниц по всему миру тысячами.

Благодаря столь блестящему успеху врачи решили опробовать пересадку стула и при других недугах. Раз уж она на отлично справилась с C-diff, почему бы ей не лечить воспалительные заболевания кишечника и не восстанавливать в экосистеме порядок? Увы, не все так просто. При таких заболеваниях эффективность и надежность методики ниже, а побочных эффектов и случаев рецидива больше[375]. А как насчет других недугов? Может ли кал худого человека помочь сбросить вес толстяку? Здесь пока тоже непонятно. Несколько врачей опубликовали сведения о том, что пересадка микрофлоры помогла при ожирении, синдроме раздраженного кишечника, аутоиммунных и психических заболеваниях и даже аутизме, но по единичным случаям невозможно выяснить, что же помогло больным вылечиться – пересадка стула, естественная ремиссия, изменения в образе жизни, эффект плацебо или еще что-нибудь. Мифы от реальности можно отделить лишь с помощью клинических испытаний, и сейчас полным ходом идут уже несколько десятков. Например, нидерландские ученые, что провели тот самый опыт с C-diff, устроили еще одно испытание. 18 добровольцев, страдающих ожирением, были разделены на две группы: одним в кишечник ввели их собственных микробов, а другим – микробов из кишечника стройных людей. Члены группы со «стройными» микробами стали более чувствительны к инсулину, что указывает на улучшение обмена веществ, но вес у них остался прежним[376]. Сбросить экосистему микробов до исходного состояния нелегко даже с помощью пересадки микрофлоры.