Эд Нерский – Инженер 2.2 (страница 65)
Вариант с материализацией большого количества газа и использованием образующейся таким образом реактивной струи по энергозатратам оказался значительно хуже турбин. Однако, в космосе вакуум и этот способ пока что является единственным приемлемым для меня.
В общем, поскольку у скафа имеются датчики внешнего давления, то я решил, что по их показаниям буду переключаться между различными приводами: меньше половины атмосферы — реактивный двигатель с газотурбинными усилителями движущего момента, а при сравнительно высоких давлениях — только турбины.
Магия — очень крутая штука! Постоянно таскать за собой избыточную массу иных двигателей не требуется: как только я (или компьютер) решаю, что пора переключиться на реактивную тягу, то турбины ИЛ-1 развеиваются, парашютный купол тоже исчезает, а подвеска пилота привязывается к трём вновь сгенерированным реактивным движкам ИЛ-2.
Из навигационных приборов в наличии пока только пара гироскопов, указывающих направление на условные север и восток.
Севером в космосе решил считать направление параллельное оси вращения планеты — здесь вроде всё просто. Восток — это направление направо от севера при условии, что под нами находится город Юрбэ и в нём ровно полночь на дату нашего первого полёта. Третья ориентационная ось (верх-низ) не требует гироскопа — определяется по правилу правого буравчика между осями восток и север. Когда поднимемся в космос, я планирую выбрать несколько опорных звёзд, для фиксации направлений по ним.
Добираться до цели придётся “на глазок”, для этого я постарался решить вопрос переноса телескопа в космос. Как эта машинерия будет работать, я пока не проверял (на месте определимся), но выглядит, что недостаток жидкости можно скомпенсировать постоянно действующими материализаторами.
Из за множества незавершённых работ быстро добраться до Спутника будет непросто, поэтому я всё-таки вернулся к проблемам длительного нахождения в скафандре. Прежде всего, нужно было решить вопросы еды и вывода отходов из организма.
Если еду можно взять с собой, поместив её в специально организованный контейнер, висящий на спине в виде рюкзака, то над выводом отходов я думал довольно долго. Отлетая за пределы защитного поля, конструкт может выбросить несколько грамм гхм… мусора, однако такое действие стоит сумасшедших затрат энергии.
Поразмышляв, я организовал в скафандровом рюкзаке два герметичных отсека: один с едой, а другой — с отходами. Конструкты могут свободно перемещать вещество туда-сюда, ну а по мере наполнения ёмкости её можно будет отстреливать, используя небольшой реактивный двигатель.
В общем, собрав в кучу все инструменты, пребывающие в состоянии “полуфабрикат”, мы захватили запас еды на несколько дней, и поднялись на высоту около трёхсот километров над поверхностью Реи. Ради экономии энергии Косма брать с собой пока не стали, однако, чтобы ему не было обидно — постоянно привлекали его к решению технических проблем, обнаруживающихся по ходу дела.
— Ух, как красиво! — прошептала Эт, глядя на Рею.
— А ты переживала, наслаждайся видами!
— А почему здесь нет невесомости? И даже разницы в силе тяжести я не чувствую.
— Ну как же, подумай сама. Мы ведь ещё не разгонялись до первой космической скорости. Висим здесь с включёнными движками. Если их выключить будет невесомость, а если при этом хотим не упасть, то надо разогнаться параллельно поверхности планеты…
— Да-да, — проговорила Эт, — я это уже сама поняла, просто почему-то ожидала, что будет по-другому.
— Я тоже не ожидал, что планета с этой высоты такая огромная: угловой размер около девяноста градусов. Наши космонавты привозили фотографии Земли целиком, и я думал, что они вот так, как на фото, её и видят. А теперь до меня тоже дошло, что это всё дело рук широкоугольных объективов…
Наглотавшись впечатлений от перемещения в космическое пространство, мы продолжили дорабатывать инструменты для выживания и путешествий здесь. Как говорилось в одной старой инженерной поговорке: “сперва взлетим, а крылья и хвост уже после будем доделывать!”.
В общем, первое, чем занялась Эт — вознёй с телескопом, а я взялся за тепловой щит и эксперименты с ускорениями.
Ещё в процессе подъёма выяснилось, что ни я, ни Эт — совсем даже не космонавты, и потому не можем выдерживать длительные значительные перегрузки. Немного повертев в голове “противоперегрузочное кресло” на основе кинетического плетения, я решил пока остановиться на ограничении ускорения в 2g.
Двигаясь вверх на установленном пределе ускорения, мы можем достичь первой космической скорости за приблизительно восемьсот секунд и произойдёт это на высоте около трёх тысяч километров.
С одной стороны, что такое три тысячи километров в космосе? Ерунда! С другой — если представить, что ты на какие-то двести километров ошибся с высотой начала торможения, то, возвращаясь к планете, можешь на большой скорости врезаться в атмосферу, а то и поверхность. Либо придётся маневрировать на значительно больших, чем 2g, ускорениях.
В общем, первое чем я занялся — доработкой нашего лазерного высотомера (больше его программного обеспечения), с тем чтобы измерять не только высоту, но и скорость приближения к объекту.
— Я посчитал, — вышел в наш общий “эфир” Косм, получается, что если вы не будете тратить энергию на движение, то запаса в ваших накопителях хватит приблизительно на двадцать дней.
— А если будем? — переспросил я.
— Постоянно ускоряясь вы всё израсходуете приблизительно за шесть часов. Если продолжите висеть на одном и том же месте, то в запасе у вас где-то десять часов. Я сейчас добавляю измеритель на панель ИЛ-2.
— Десять часов Реи или земных часов? — переспросил я.
— Десять местных часов. Я думаю, — хмыкнул Косм, — тебе давно пора выключить в Орион-128 часы, показывающие время иначе, чем здесь принято.
— Ничего-ничего! — улыбнулся я, — когда у каждого будет доступ к компьютеру, то может быть наоборот — остальные привыкнут к земному часоисчеслению.
— А отсюда следить за спутником гораздо проще! — поделилась наблюдениями Эт. — Пока Рея не закрывает обзор, у Риты получается удерживать телескоп так, чтобы он всё время смотрел куда надо!
— Всё время работающий телескоп сокращает время пребывания в космосе на десять процентов. — проинформировал нас Косм.
— Значит так, — резюмировал я, — когда батарейки разрядятся до одной трети, всё бросаем и двигаемся домой!
— Интересно, что плетения в Сути энергию почти не теряют. — продолжил Косм, — то есть теряют, но с небольшой интенсивностью. Поэтому, думаю, можно удерживать нить связи с планетой и через неё подпитывать накопители ИЛ-2.
— Только надо эту энергию где-то найти! — вставила шпильку Эт, — мы её несколько недель собирали!
— Возьмём в башне на полюсе. — пожал я плечами. — Кстати, уж коль скоро её вспомнили: по измерениям Косма, мы давно можем доработать наши Орион-90 до полноценных Орион-128. С рунами это, оказывается, практически бесплатно.
— Ну что, полетели на спутник? — Эт кивнула на окуляр телескопа.
— Неа, — возразил я, — сперва полетаем вокруг планеты, наработаем навыки тормозить и ускоряться, сгоняем на южный полюс, а только потом…
— Почему? — удивилась она.
— Приближаться без приборов к объекту, движущемуся с космической скоростью, нужно ещё научиться. Думаю, что с ограничением ускорения в 2g с первого раза ничего не выйдет. Придётся сначала освоиться с нашим летательным аппаратом.
Однако, мы отправим уменьшенную копию ИЛ-2 с конструктом, пусть попытает счастья. Заодно опробуем передачу энергии на большие расстояния.
Главные задачи на ближайшие несколько часов:
Научиться разгоняться до первой космической и тормозить.
Разобраться со способом приземления в нужной точке планеты. Хотя бы приблизительно в нужной.
В качестве первой цели для тренировок выберем южный полюс. Объект Э-3.
Часть 9. Первый полёт
Кмэл умер, да здравствует кмэл!
— Я вообще не понимаю, что ты творишь, Илли. — нахмурился Нэл.
— Пытаюсь руками демонов таскать из огня каштаны.
— А если этот Ситри на допросе что-нибудь расскажет об эльфах?
— И кто же ему поверит? — усмехнулся Илли, — Там, на крыше сокровищницы, все видели его эмоции и мысли о чистке. Теперь от этого ему не отвертеться. Что бы он ни сообщил, его слова будут воспринимать как сказанные врагом.
Ну а раскрыл его я. Поэтому, даже если он что-то о нас и расскажет, всё это будет расценено, как попытка перекладывания вины на других или попросту — враньё. Демоны посчитают, что он продолжает начатое Великим — пытается стравить нас.
В любом случае он уже не отмоется, слишком много на нём всякого: одна жизнь под иллюзией чего стоит. Получается, что какое-то время главную руководящую должность в Юрбэ занимал шпион… Мда.
И потом, если вы считаете, что я действую неправильно, то, может быть, у вас с Тиаром найдутся другие идеи, как, имея всего семь тысяч бойцов, пробиться к нашему тайнику на Тефии?
— У Илли талант, — улыбнулся Тиар, — думаю нам с тобой, Нэл, стоит просто понаблюдать, что из этого вырастет.
— Мне кажется, у нас нет другого выхода, — пожал плечами Илли, — нам придётся использовать какие-то внешние силы, или нас попросту сотрут в порошок.
Демоны, как потенциальные союзники, кажутся мне неплохим выбором: бойцы отличные, не дураки, но повёрнуты на этой… честной игре. Хотя именно поэтому иметь их в компаньонах весьма удобно.