Эд Гринвуд – Лучшее в Королевствах. Книга II (страница 36)
Он вскинул голову, словно осознавая, что она смотрит на него с благоговением, и направился к арке, ведущей в следующую часть; золотые нити защитных сигилов, вплетенные в занавес, коротко вспыхнули при его приближении.
– Идем, Маленький Чертенок.
Ваэдрен устремился за волшебником, и Тейс помчалась следом, зная, что занавес, способный убить, отступит перед ним и пропустит ее в библиотеку магистра.
Маэларх Трон, высокий и бронзовый, в развевающихся черных одеждах, вошел в библиотеку, которую и он, и его младший домашний раб любили больше всего из всех библиотек в Башне Железного Ветра.
Полки возвышались, словно многочисленные колонны, и невидимые для волшебника охранительные заклинания трещали. Ряды сиреневых, темно-фиолетовых и темно-зеленых мягких как мех корешков встретили жадный взгляд Тейс, но их скрывали металлические уголки и застежки, которые, как она знала, были у каждой книги.
Большинство томов были высокими и узкими прямоугольниками, их страницы из закаленной заклинаниями кожи были испещрены металлическими чернильными глифами. Мастер как-то снисходительно сказал Тейс, что эти глифы – бессмысленные надписи – стихи, цитаты или просто тарабарщина, начертанная поверх настоящего содержания каждой книги. Глифы становились невидимыми на некоторое время, если к ним прикасались, произносили нужное слово, или если на палец надевалось правильно заколдованное кольцо. Если к глифу прикасались иначе, его магия убивала. Некоторые глифы делали и другие вещи с теми кто их тревожил, но Мастер никогда не уточнял, что именно.
Маэларх Трон натянул специальные светящиеся перчатки, которые он всегда надевал для работы с книгами, и выбрал один из самых ценных томов.
Даже если бы он не обращался с ней так трепетно, Тейс знала, как он дорожит ею по замысловатому замку, а также потому что страницы были из полированного электрума, письмена вытравлены и оттиснуты, а иллюстрации вырезаны кислотами, чтобы получились радужные оттенки.
Эту книгу она уже видела, не так давно, когда...
– Ты, Маленький Чертенок, – мягко сказал Мастер, – два дня назад воспользовалась возможностью свеситься вниз головой с оконной арки и попыталась прочитать эту книгу, пока я держал ее открытой. Да, я видел тебя. А теперь скажи мне. Когда ты смотрела на эти страницы, что ты видела?
Стоя лицом к нему, Тейс облизала губы и по теплому приливу к лицу поняла, что краснеет, но не стала тратить время на полуправду.
– Руны, которые я не смогла прочесть, Мастер. Они искажались, когда я смотрела на них, как всегда было, и...
– А. Как всегда. Мой Быстрый Сокол, мне придется тебя ослепить? Или просто выпороть?
Тейс вздрогнула и волшебник пренебрежительно махнул рукой между ними:
– Никаких глупостей. Не в этот раз. Скажи еще. Руны исказились и...?
– Н-ничего, учитель. Я не смогла их прочесть. От них у меня заболела голова, и я отвела глаза, чтобы... смотреть на другие вещи.
Волшебник кивнул.
– И все же ты осталась там, Маленький Чертенок. Ты пыталась снова посмотреть на страницы?
– Я попыталась.
– А потом? – быстро спросил он.
Тейс пожал плечами.
– Я почувствовала... тепло. Как будто у меня в голове был огонь. Я видела что-то вроде окон, открывающихся в темноте, но все это сразу же исчезало, прежде чем я смогла что-то разглядеть.
– Эх, – только и сказал Мастер и отвернулся.
Он взмахнул рукой и на лбу и правой ягодице Тейс, где находились ее клейма, внезапно вспыхнул огонь – такой же как маленькое пламя, пляшущее над тыльной стороной руки красного мага.
Пламя, пока она смотрела, приняло форму ее клейма: буква "Z" с направленными наружу стрелами пламени, парящими над и под двумя перекладинами.
Она горела...
Она закусила губу и задрожала от боли, глядя на пляшущие отблески на бронзовой коже Мастера, стараясь оставаться неподвижной и безмолвной, когда пот залил ее и... пламя угасло.
Боль угасла вместе с ним, и он, кивнув, закрыл книгу и положил ее на место, словно эта короткая магия что-то сказала ему.
Затем он снял перчатки, оставив их на пюпитре. Их сияние перетекло на пюпитр и стало невидимым, оставив их просто... перчатками.
Тейс знала, что они нужны ему для работы с большинством книг из-за талисмана, который он никогда не снимал – разве что в заклинательной комнате. Эта маленькая звездочка, рядом с его кожей, заставляла металлические предметы проходить сквозь него, поэтому почти все кубки, чаши, ложки, вилки и ножи в Железном Ветре были не из металла, а из резной кости или закаленного огнем обработанного дерева.
Слабо улыбаясь, Мастер подошел к ней.
– М-мастер, – прошептала она, и страх поднялся в ней, превратившись в холодное пламя, такое же обжигающее, как жар его магии, – Я...
– Тише, Маленький Чертенок, – мягко сказал он. – Я пришел не наказывать, а узнать правду. Стой очень тихо.
Он навис над ней, ближе, чем когда-либо. Тейс чувствовала его запах – сумрачный аромат, смешанный со знакомым маслом для волос. Над ее дрожащей головой волшебник что-то пробормотал.
Затем, без предупреждения, он засунул два своих длинных пальца ей в ноздри. От них пахнуло пряным дымом, и Тейс едва не задохнулась.
Другая его рука внезапно сомкнулась на ее шее, прижав ее к своим пальцам, не позволяя вырваться... и в ее голове забушевало что-то похожее на сине-белый огонь, только журчащий как дождевая вода, вырывающаяся из водопада Железного Ветра.
Она закричала, или ей показалось, что закричала, когда библиотека поплыла и опрокинулась вокруг нее.
Словно кто-то услышал ее, в мягком сумраке библиотеки расцвело золотое сияние: заклинания расступились, а вместе с ними и их занавес, и сквозь них пробился Варлбит, младший ученик Мастера, со свитком послания в руках и озадаченным хмурым лицом.
Его глаза остановились на ней и расширились, а затем Тейс споткнулась, когда Мастер повернулся лицом к своему прибывшему ученику.
Тот вытаращился на него и пролепетал:
– Я... я не вовремя, Мастер? Может, мне вернуться позже?
– Итак, сэр Жент, – сказала Шторм голосом, таким же холодным, как сталь, прижатая к его горлу, – теперь ты будешь предъявлять мне требования на моей собственной огуречной грядке, не так ли?
Воин почувствовал холодное острие собственной зачарованной стали, которая душила его, когда он попытался сглотнуть.
Страх, ярость и недоверие боролись в нем: у этой женщины не должно было быть силы, чтобы удерживать его! Магия его клинка должна была рассечь ее заклинания, как паутину, – если только этот змееголовый жрец Шар не солгал ему!
Солгал.
Ну, конечно.
– У тебя есть последние слова? – пробормотала бард из Долины Теней, ее рука сжалась на его шее. Спереди – сталь, чтобы перерезать ему горло, сзади – ее пальцы, похожие на каменные когти...
Хныча, Жентарим задрожал в ее руках, оскалив зубы.
– Можешь ли ты назвать мне вескую причину, чтобы не положить конец всем твоим деяниям сейчас? – тихо спросила она, ее кровь все еще стекала по груди ручьями от порезов, которые он нанес ей при первом ударе.
Нутланд из Жентарима почти умоляюще встретил ее взгляд и ему удалось решительно покачать головой.
– Нет, – сумел выдохнуть он. – По крайней мере, я могу говорить с тобой честно... Леди. Пусть это будет быстро, если вы можете найти хоть какое-то милосердие.
– Это много, – тихо сказала Шторм Серебряная рука, – и даже больше. Она подбросила клинок Шар высоко в воздух и смотрела, как он растворяется во вспышке голубых звезд и пламени, поджидающие духи Мистры и Азута вместе уничтожали его. – Ни одна сталь не прольет твоей крови.
Ее пальцы сжались, и его шея сломалась с влажным хрустом. Его голова откинулась, глаза потемнели.
Устало бард обняла тело, призывая священный серебряный огонь, чтобы сжечь все заклинания непредвиденных обстоятельств или смертельные чары, которые могли быть наложены на Истребителя Жента, чтобы подвергнуть опасности ее саму или Долину Теней вокруг.
Ее кровь бурлила и вспыхивала тошнотворным синем пламенем, пока огонь делал свое дело. Шторм стиснула зубы от короткой агонии, затем откинула голову назад и облегченно вздохнула, когда пламя медленно угасло, оставив ее сжимать в руках приготовленный, дымящийся труп с когтистыми пальцами.
Позади нее кто-то нервно прочистил горло.
Шторм крутанулась на месте, ее плащ рассыпался в прах, а сам Жентарим буквально рассыпался в ее руках. Она взглянула в лицо Сореле, продавщице яиц с фермы Торма Артаувина, расположенной вверх по дороге, с полной корзиной огромных коричневых свежих яиц.
Маленькая пухленькая служанка дрожала от... страха? Благоговения?
Сорел широко раскрытыми глазами смотрела на черепоподобное, осунувшееся лицо Жента, потом отступила назад, когда Шторм нахмурилась, и слабо усмехнулась.
– Сейчас не самое подходящее время, леди? Может, мне вернуться позже?
При звуке их голосов Тантараз замерла, или попыталась это сделать. Ее дрожь не прекращалась.
Мастер больше ничего с ней не делал и отпустил, но его магия покалывала и заставляла ее цепенеть, вызывая неконтролируемую дрожь на грани беспомощного потока слез.
Она бежала по башне, как дикий ветер, и искала одно из лучших укрытий. Она так вспотела во время бега, что ее босые ноги постоянно скользили, и она чуть не разбилась насмерть, когда выбиралась из окна на крышу.