Эд Гринвуд – Лучшее в Королевствах. Книга I (страница 57)
Морган медленно всплыл на поверхность. Горло сжимал обруч раскалённой боли. Юноша оглянулся в поисках Авадриэль. Вдалеке он увидел сверкающий кончик посоха, который то и дело заслоняли ему тёмные волны. Конечности потяжелели, превратились в железные якоря, угрожая утащить его на дно. Голова кружилась от потери крови. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что ему больше не нужно держать себя на плаву. Авадриэль бесшумно подплыла сзади, чтобы поддержать юношу.
Морган попытался обернуться, чтобы увидеть её, но его онемевшие конечности не слушались. Вместо этого Авадриэль нежно уложила его на спину, осторожно поддерживая голову над водой. Несколько мгновений он молча смотрел на неё, любуясь тем, как её глаза поглощают сверкающий блеск луны, прежде чем заговорить.
-Сахуагин? - пробулькал он изорванным куском плоти и хрящей, оставшимся от его горла. Авадриэль приложила перепончатый палец к его губам.
- Тсс, Морган. Чудовища нас больше не побеспокоят.
Она сделала паузу, прежде чем добавить:
- Я уже дважды обязана тебе жизнью.
Морган пытался протестовать, признаться в любви, прежде чем мрак, плясавший на границах его зрения, поглотит его навечно, но тело содрогнулась от приступа боли. Всё, что он сумел — издать единственный раздражённый вздох.
Морская эльфийка нежно погладила его по голове, как будто прочитав мысли, и тихонько заговорила в ночи.
- Не волнуйся, любовь моя, я тоже слышу этот зов своего сердца.
Авадриэль отвернулась, но Морган успел заметить выражение боли и грусти, исказившее её лицо.
- Пойдём, волшебник достал лодку. Пора уходить.
Когда она снова повернулась к нему, Морган пристально вгляделся в её глаза. Он слабо кивнул, охваченный пониманием.
- Да благословит тебя Глубинный Сашелас, - прошептала Авадриэль, прежде чем коснуться его губ своими.
При этом прикосновении Морган почувствовал, как боль вытекает из него, оставляя лишь ровное, спокойное чувство мира. Вода окутала его заботливыми объятьями любовницы. «Мы победили», - глухо подумал он, когда его тело стало тонуть. Волшебники узнали о вторжении сахуагинов, Авадриэль была в безопасности. Улыбаясь, Морган опускался в тёмные воды забвения. И ещё глубже.
ПУСТАЯ РАДОСТЬ
Роберт Сальваторе
Артемис Энтрери с насыпи шатких камней взглянул на отдалённую рыбацкую деревушку у берега озера, названия которого он не знал. Небольшие волны рябью пробегали по глади воды и нежно покачивали корабли, заставляя высокие мачты гипнотически двигаться в такт.
Обычно несклонный к самоанализу, Энтрери всё же позволил себе на некоторое время поддаться этому танцу, чтобы обдумать необычные обстоятельства и ещё более необычного компаньона, который привёл их сюда.
Являлось ли то, что убийца позволяет тащить себя неведомо куда, доказательством умения Джарлакса убеждать, или может это были его собственные скрытые желания, неосознанные и пока непонятные ему самому?
Что Джарлакс предлагал ему? Приключения? Энтрери участвовал в них практически всю свою жизнь, и большая их часть была не его выбором – скорее, они были навязаны ему опасными обстоятельствами.
Богатство? До какой степени?
Энтрери никогда не желал чего-либо материального, не считая необходимых для его работы вещей. В особенности дорожил он висящим на правом бедре кинжалом с инкрустированными в него драгоценными камнями, по которому его легко узнавали, и прекрасным мечом – Когтем Шарона, который покоился на левом.
Глубоко внутри Артемис Энтрери понимал, что же именно предлагал ему Джарлакс, и, несмотря на довольно рациональные возражения, особенно со стороны инстинкта выживания в одиночестве, в этом он не мог себе отказать. В дружбе.
Джарлакс, держа в одной руке широкополую шляпу с плюмажем из перьев диатримы, не спеша направлялся к Энтрери. Резкие черты лица цвета эбенового дерева, так характерные для дроу. Бритая налысо голова. Походный плащ был переброшен через плечо в величавой, практически аристократичной манере, – лёгкий бриз развевал его, подчёркивая гибкость тела эльфа. Стройный и проворный дроу даже без оружия излучал такие уверенность и силу, каких Энтрери не чувствовал ни от одного человека.
С собой у него было что-то новое – Энтрери понял это, когда дроу подошёл ближе. С первого взгляда убийце показалось, что это простая палка, отломанная от какого-нибудь дерева ветка, каких было полно на дороге. Но когда Джарлакс приблизился, Энтрери заметил, что это искусно сделанная трость необычайной красоты – целиком из серебристого металла, набалдашник в виде готового к атаке хорька с поднятой головой изогнут слегка вперёд. Глазами служили два чёрных самоцвета – без единого изъяна, насколько знал Джарлакса Энтрери.
Как разительно они отличались друг от друга, подумал Энтрери – его собственные сапоги обычно заляпаны грязью, а плащ давно износился от непогоды. Наёмный убийца бегло осмотрел себя: ему стало интересно, как сильно изменило его совместное путешествие.
Чёрные волосы были забраны назад в тугой высокий хвост, он сменил свою куртку из толстой кожи на рубашку из хорошего материала, на которой он обычно не застёгивал несколько верхних пуговиц. Более, чем просто модная, эта заказанная Джарлаксом рубашка была прошита нитками из зачарованного металла, которые могли отвести любое лезвие также хорошо, как и толстая кожа.
Энтрери выглядел элегантно и подтянуто – примерно так, как выглядел последние десять лет. Джарлакс не давал ему потерять форму, заставляя постоянно двигаться и тренироваться.
Возможно, было ещё кое-что, из-за чего он так хорошо выглядел. У Энтрери при мысли об этом появлялись мурашки по коже. В одном из последних боёв Энтрери использовал свой кинжал, выпивающий жизненную силу, против странного создания, нетереза, и во время того удара какая-то часть сущности твари, похоже, перешла в Энтрери – об этом, по меньшей мере, свидетельствовал сероватый оттенок его кожи.
Джарлакс притворился, что не знает, к чему это может привести. Энтрери же этого не понимал вовсе, поэтому предпочитал просто игнорировать данный факт за исключением тех моментов, когда позволял себе на мгновение поддаться рефлексии.
– Они в пещере, – сообщил Джарлакс компаньону, имея в виду банду оборванцев-разбойников, за которой они проследовали в предгорья.
– А нам что с того?
– Я что, должен тебе разжёвывать всё, что мы делаем? – ответил дроу с усмешкой, обещающей Энтрери, что они попадут в серьёзные неприятности.
Джарлаксу, передавшему бразды правления Бреган Д’Эрт одному из помощников, похоже, нравилась жизнь, полная опасностей и приключений.
Энтрери не был уверен в том, хорошо это или нет.
Они жили очень неплохо – по крайней мере, в те времена, когда залегали на дно достаточно надолго, чтобы воздать должное своим «заработкам». Они путешествовали из города в город, нигде не задерживаясь подолгу, принимаясь за работу – обычно как телохранители или охотники за наградой – когда находили её. Довольно часто обстоятельства заставляли их тактически отступать – в конце концов, не особо много времени требовалось Энтрери и Джарлаксу, чтобы улетучилось гостеприимство их нанимателей. Но в большинстве случаев Энтрери казалось, что постоянные перемещения и охота за приключениями были, скорее, следствием осуществления каких-то планов Джарлакса, чем являлись результатом преследования представителей властей.
– Ты что, действительно хочешь, чтобы мы присоединились к банде разбойников? – скептически спросил Энтрери. –Нам, что же, отвоёвывать себе позицию за позицией в их иерархии, доказывая, что мы чего-то стоим в глазах их самопровозглашённого главаря?
– От тебя разит сарказмом.
– Я учусь у мастера.
– Ну, хоть признал, что тут ты не совершенен.
Энтрери не нашёлся, что ответить, и не удостоил Джарлакса даже взглядом. Тёмный эльф обязательно бы придумал какую-нибудь остроумную реплику, да и в любом случае ему бы это ничего не стоило.
– Нам не надо оставаться с ними долго, – пустился в объяснения дроу, – но, я уверен, у них есть вкусная еда, а я устал от наших обычных трапез. К тому же эта группа могла бы привести нас к союзнику посильнее, а то и какому-нибудь приключению. А мы этого не узнаем, пока не попробуем.