Эд Гринвуд – Королевства Злодеяний (страница 13)

- Моя госпожа скоро прибудет, - сообщил прислужник, прежде чем меня покинуть. Я уселся около фонтана и наблюдал за тем, как мелкая рябь медленно скользит по поверхности воды, надеясь, что это вялое движение успокоит моё бешено бьющееся сердце.

Она пришла одна, подойдя ко мне со стороны тёмного дома; развевающиеся юбки хлопали по её ногам. При виде её гибкой фигурки и нежных рук я воспрял духом. По её скованности, по тому, как она смотрела куда-то в точку в центре моей груди, мне стало понятно, что она ещё больше смущена этой договорённостью, чем я сам. Ещё я понял, что упустил одну очень важную деталь.

- Как тебя зовут? – спросил я.

- Атера, - раздалось в ответ. – Ты мог бы спросить и своего брата.

Мгновение она смотрела вверх, на меня; невероятная глубь её изумрудно-зелёных, раскосых глаз великолепно гармонировала с медового цвета волосами.

- Прошу прощения, - я взял её за руки. Её ногти были окрашены в светло-розовый, цвет морских ракушек. – Неужели все женщины Сэрлуна такие скромные?

Она улыбнулась и вновь подняла взгляд.

- Только я, - сказала она.

- А как здесь принято ухаживать?

- Это неважно, - пожала красавица плечами.

- Садись рядом, - предложил я.

Она сделала, как я просил. За следующий час она слегка расслабилась. Атера казалась мне намного более красивой, нежели все остальные круглощёкие девушки Эспара, и мне было интересно, почему отец согласился отдать её замуж за человека, которого даже не знал.

Но за время, остававшееся до свадьбы, я понял его решение. У Атеры был чуткий нрав, больше подходивший умиротворённому Эспару, чем постоянной опасности Сэрлуна. Во время наших редких поездок по городу она становилась беспокойной – на людных улицах, которые так нравились мне. Кроме того, она отдавала все монеты тем шустрым сиротам, которые, увернувшись от периодически раздаваемых мною пинков, смогли завладеть её вниманием. Прежде чем мы поженились, я пообещал своей невесте, что мы обоснуемся в моей родной стране. Правда, я не уточнил, когда именно.

Потому что, хоть я и любил её, этот город я любил больше.

Сэрлун, хотя и был средоточием корыстолюбия и жадности, предоставлял возможность сделать состояние. Вскоре я установил контакты с местными ворами и убийцами. Караваны моей семьи проходили нетронутыми, а мои собственные начинания процветали, благодаря купленным информации и защите. Я увеличил приданое жены в пять раз всего за год.

Но богатство имело свою цену. На одной щеке после дуэли появился шрам, придававший лицу устрашающий вид. Моя ведущая рука - порезана и сломана в уличной схватке. Ранения зажили плохо, и я потерял большую часть своей силы. Наконец, я попал в засаду воров, оставивших меня умирать. Люди, нашедшие меня, валявшегося без сознания за конюшнями, хорошо знали меня, но после полученной трёпки смогли узнать лишь благодаря кольцу с полумесяцем на пальце. У них хватило ума потребовать награду, прежде чем вернуть меня жене.

Из-за этого прошли многие дни, прежде чем я вернулся к ней. К тому времени раны на лице начали гноиться, и лихорадка сомкнула на мне свою хватку. Я мог видеть немногое, но разглядел слёзы на лице Атеры, когда она взяла меня за руку. Ещё я увидел седого, темноглазого человека, поставившего компрессы на худшие из ран и пробормотавшего что-то на странном языке. Боль усилилась, принеся с собой облегчение - я потерял сознание.

Когда пару дней спустя я очнулся, Атера сидела рядом. Как только она заметила мой взгляд, то обняла меня.

- Ворон заботился о тебе, - ответила она на мой вопрос о том человеке.

- Ворон? Маг? - недоверчиво уточнил я.

- Он называет себя некромантом, но сведущ в искусстве целительства больше, чем в остальном. Мы дружим, сколько я себя помню. И он вновь доказал, что друг мне, - она подняла зеркало к моему лицу; раны почти зажили. Я сомневался даже, что они оставят после себя шрамы.

Я послал за Вороном и искренне отблагодарил целителя.

- Как я мог отказать в помощи, - возразил он. - Я поклялся повиноваться Атере и её семье. Но даже без клятвы обработать такие детские ранки вполне возможно, - с этими словами он нанёс на увечья сладко пахнущую мазь и пообещал вернуться позже, чтобы проверить состояние.

С тех пор мы часто беседовали. Я обнаружил, что он весьма умел и готов поделиться своими навыками. Меня всегда влекло к магии, к силе, которую она открывала, поэтому я отправился к тестю с просьбой передать мага под моё управление.

- Я собирался отправить его с вами в Эспар, когда вы отправитесь, - ответил отец моей жены. - Он уже так долго является врачом и другом Атеры, что я не хочу, чтобы она покидала дом без него.

Я улыбнулся. Хотя данное ему и Атере обещание вернуться в Эспар всё ещё висело надо мной, я не собирался его сдерживать. Власть, богатство, а теперь ещё и месть, владели моим разумом.

Вскоре мои шпионы узнали имена напавших на меня людей. Мои убийцы были быстры и смертоносны. А что касается завистливых торгашей, проплативших засаду – Ворон сварил подходящее зелье, от которого всё тело покрывалось медленно заживающими гноящимися язвами, оставлявшими после себя глубокие, болезненные багрово-красные рубцы. Вскоре заговорщики сами наложили на себя руки.

Ах, эти интриги Сэрлуна! Великолепный город, великолепно подходящий под мои запросы.

Но несколько месяцев спустя судьба решила, что мне пора вернуться домой. Мой отец умер. Вскорости за ним последовал и брат.

С неохотой я привёз свою невесту в Эспар, в пути сопровождаемый Вороном и наёмной стражей, охранявшей моё состояние.

По приезде я обнаружил, что земля изменилась. Нет, луга были всё такими же зелёными, а леса – такими же пышными и тёмными. Но под монотонным течением сонной городской жизни я почувствовал зло, скрытое от глаз, но не менее опасное, чем в Сэрлуне.

Местной знати были интересны подробности о жизни в Сембии, а ещё им не терпелось познакомиться с Атерой. В первые же дни после нашего возвращение нас пригласили на пир в честь нашего прибытия, устроенный соседом, лордом Ромулом – старым приятелем моего отца. Я вырос вместе с его детьми и провёл в покорении его земель множество счастливых часов. Но все равно я проявлял инстинктивную настороженность.

Заговорщики повсюду, напомнил я себе. Красавица-жена и огромное состояние делали меня основной мишенью.

Войдя в дом Ромула, я услышал, как шепчутся остальные гости. Сначала я подумал, что они обсуждают красоту моей избранницы. Позже я понял, что предметом обсуждения был я сам. Да, я был изуродован, моя рука изувечена – но в этих говорках крылось что-то ещё. Я стоял в стороне, мало общаясь и приглядывая за Атерой, которая сновала между гостями, точно доверчивый и счастливый котёнок.

Весь следующий месяц на всяческих приёмах я оставался настороже, не особенно распространяясь о своих делах. Как я и ожидал, как только все поняли, что не узнают от меня ничего ценного, нас с Атерой стали молча игнорировать. Лишь лорд Ромул и его жена, Лодрэль, вновь пригласили нас к себе в усадьбу.

На этой второй встрече я прямо спросил Ромула, почему он так во мне заинтересован.

- Заинтересован! – рассмеялся Ромул. – Я хорошо помню твоё детство, Шарвен. Ты всегда был одним из моих любимчиков. Мне приятно считать тебя своим другом.

- Хорошо, - ответил я. – Атере здесь так одиноко.

- Могу ли я говорить откровенно? – поинтересовался Ромул.

Я кивнул.

- Ты сильно изменился после Сэрлуна.  И я говорю не о ранениях, ведь лицо мужчины они не портят.  Твоя невеста чудесна и все говорят о ней лишь хорошее. Но если ты хочешь, чтобы вас приняли, ты должен быть менее подозрителен к своим соседям. Ты отсутствовал какое-то время. Людям интересно, что же ты такое прячешь, из-за чего ты так нервничаешь.

- Я ничего не прячу! – возмутился я.

- Ты разрешил говорить прямо, - мягко напомнил он. – Это мирное место, Шарвен. И люди здесь простые. Помни об этом.

Ромул хотел, чтобы я так думал. Некоторое время z пытался следовать его совету. Но достаточно скоро я понял его мотивы.

Мы обменялись быками, чтобы укрепить и умножить наши стада. Его животные выглядели здоровыми, но как только они смешались с моими, всё стадо пало жертвой странной болезни. Моя половина погибла. Его животные болели не так сильно и выздоровели. Я направил лорду Ромулу гневное письмо.

Он прибыл сразу же и вместе со мной объехал пастбища. Я с трудом поспевал за ним, правя лошадью своей здоровой рукой. Наконец, он показал на заросли копьелиста у изгородей.

- Вели своим пастухам перегонять стада почаще, чтобы они не добирались до этой отравы, - посоветовал он. – Она медленно отравляет животное, если съесть её слишком много.

- Твой скот не погиб, - напомнил я.

- Копьелист – слабый яд. На моих лугах его нет, поэтому в животных он не скапливался. Всё же, я не до конца уверен, что причина в нём, поэтому я готов возместить потери. Можешь забрать ещё дюжину коров из моего стада.

"Чтобы и остальные померли!", - возмутился я про себя. Вслух же я жёстко потребовал:

- Лучше деньгами.

- Будет лучше, если ты восстановишь поголовье, - начал было он, но, видя на моём лице решимость, сдался. - Возможно, ты просто не был создан для фермерской жизни? - устало добавил он, согласившись на все мои требования.

Пока я и Ромул были в поле, Атера заглянула в гости к леди Лодрэль. Присоединившись позже к ним, я обнаружил, что лицо моей жены раскраснелось, а глаза сияли.