Эд Гринвуд – Королевства Загадок (страница 19)

Что-то кожистое ткнулось в ладонь, и Артус отпрыгнул назад на шаг-другой. Жалко выглядевшая гончая попыталась обнюхать его руку своим носом. Пёс уставился на сыщика жёлтыми, остекленевшими глазами. Заскулил снова. Звук казался пустым, словно доносился откуда-то издалека.

- Кезеф, назад! – Маррок неожиданно возник рядом с Артусом. Он поднял собаку, которая даже не сопротивлялась, и отнёс её по другую сторону порога. Запирая дверь за скулящим животным, дворянин добавил: - Стареет. Сторожевой пёс из него уже никакой, как ты убедился.

Щёлкнул замок двери.

- Сентиментально с моей стороны, но я не смог с ним расстаться.

Артус знал, что эта была самая правдивая вещь из всех, что Маррок де Ландуан когда-либо ему говорил.

Вельможа тем временем продолжил в свойственной ему, лишённой интереса манере спекулировать на тему того, как быстро Утера могут освободить теперь, когда они доказали, что убийца – Гуйгенора, и это даже не подлежит ни малейшему сомнению. Из рассуждений Маррока выходило, что Артус слишком близко подобрался к разгадке тайны, поэтому женщина попыталась заставить его замолчать.

- Разумеется, я сдержу обещание, - закончил рассуждать Маррок, наполнив бокал в третий раз. – Можем провести церемонию вступления в члены клуба завтра же.

Когда сыщик не ответил, лицо Маррока посерьёзнело.

- Тебя что-то тревожит, Цимбер?

- Нет, ничего, - слишком быстро отозвался Артус. Потом выдавил улыбку: - А, ведь это так очевидно, когда меня что-то беспокоит, так что толку отрицать? Я знаю, что существует традиция – новый участник должен предложить обществу подношение. И я задумался, что же я могу такое придумать до завтра.

- Свобода Утера – достаточный подарок, - успокоил Маррок. – Да и душа графа Леонска упокоится с миром, зная, что ты нашёл убийцу.

- Ну конечно, - согласился Артус. – Разве я могу придумать лучший дар, чем правосудие?

Он, наконец, уселся на возмутительно дорогой диван.

- Знаете, думаю, сейчас я всё-таки готов выпить.

Внушительный и величавый Зал Церемоний являл собой разительный контраст – в лучшую сторону – с остальными помещениями Клуба Браввортов. Его пределы освещались настоящими свечами. Ремесленники – не джинны или големы – сплели украшающие его стены гобелены. Одеяния, которые члены клуба здесь носили, не были высвобождены из гардероба какого-нибудь султана или вытащены прямиком из бездны Гадеса. Нет, это были простые мантии, созданные честным трудом, не усыпанные драгоценными камнями или вычурными излишествами из глубин истории. В Зале Церемоний такой одежды было достаточно.

Церемония посвящения тоже оказалась весьма скромной по времени. Она завершилась прежде, чем Артус понял, что она вообще началась. Юноша ожидал больше каких-нибудь ритуалов, больше помпезности. Он бы почувствовал себя обманутым, если бы не был так занят подготовкой презентации своего дара.

Пока церемония не завершилась, Утер отгонял самых любопытных из тех, кто пытался заглянуть под ткань, накрывавшую длинный ящик с подношением Артуса. Как только парень оказался один на простом деревянном помосте в начале зала и приготовился показывать, Хидель Понтифакс, вместе с тремя другими посетителями, передвинули всё ещё накрытую коробку в центр комнаты. Утер чуть заметно качнул головой с великолепными рогами и устроился в дверях. Члены клуба были слишком заняты рассуждениями о том, что же внутри, и даже не заметили, что по другую сторону от этих дверей нетерпеливо мечется сержант Орсини из городской стражи.

- Я благодарен оказанной мне чести, поэтому в знак признательности, - начал Артус, повторяя слова, которые ему было велено произносить, - я предлагаю сему благородному обществу дар непреходящей ценности, символ, по которому вы всегда будете ценить меня как члена общества. Это награда для вас всех.

И как только последнее слово повисло в воздухе, из ящика что-то медленно поднялось. Какое-то время белое покрывало цеплялось за предмет, очерчивая явно человеческую фигуру.

- Я предлагаю вам правосудие, - возвестил Артус. – Я предлагаю вам убийцу графа Леонска!

Простыня слетела, являя взору стоящую в сосновом ящике Гуйгенору. Потрясённые вздохи и недовольные крики прокатились над залом. «Некромантия! - завопил сэр Хэмнет Хоклин, - Так вот как ты демонстрируешь нам свою ценность, ты… ты… хорёк!» В лексиконе Хоклина не было ругательства страшнее.

- Гуйгенора не убивала графа! – рявкнул Артус, перекрикивая толпу. – Она стала жертвой того же негодяя, и по той же причине!

Мёртвая женщина вылезла из короба. Немигающие глаза изучали собравшихся, выискивая преступника. Найдя его, умершая дёргано подняла руку и указала пальцем.

Маррок де Ландуан не пытался сбежать. Как и что-либо возразить. Он просто сбросил накидку, обнажив превосходно скроенный дублет, дорогие, пошитые на заказ штаны и сапоги драконьей кожи. Когда сержант Орсини приблизился, дворянин протянул кинжал, рукоятью вперёд, ближайшему представителю Браввортов.

- Убедись, что это вернётся в оружейную моего поместья, - обронил он.

- Улика! – всё, что произнёс Орсини, перехватывая кинжал и засовывая за пояс. Со мстительной ухмылкой Пурпурный Дракон приказал – какое унижение! – немедленно обыскать Маррока на предмет скрытого оружия или, что даже опаснее, магических компонентов для плетения заклятий.

Толпа участников церемонии окружила сыщика, требуя правдивого рассказа об убийствах. И он объяснил – настолько понятно, насколько понимал сам.

- Граф Леонска подписал себе приговор, когда использовал своё влияние – и значительную часть клубных запасов ликёра – для того, чтобы его протеже получила доступ в ряды Браввортов, - начал юноша. – Маррок в это время отсутствовал по делам и не мог заблокировать её продвижение до полноправного члена общества. После возвращения он убедился, что граф больше не пропихнёт ни одну выскочку в Бравворты.

Как именно Маррок убил Леонску оставалось загадкой для Артуса, хотя никому не пришлось бы слишком уж сильно напрягать воображение, представляя, как граф спьяну неудачно падает на нож или выпивает бокал яда. А вот что произошло дальше, сыщик мог объяснить в деталях.

- Маррок вернул графа из мёртвых и поставил задачу – подставить Гуйгенору, - продолжал парень. – Граф направился обратно в клуб с бурдюком для вина, наполненным его собственной кровью. Добрался до Комнаты Переговоров – уже будучи мёртвым – и подготовил место преступления – ударил себя в грудь жентийским кинжалом, разбрызгал по стенам кровь, как это делают ассасины Козакура. А Маррок уже приготовил кое-что для того, чтобы связать преступление с девушкой – даже устроил встречу с «жертвой» в нужном месте.

- Записка и правда была, - кивнув, сказал Понтифакс.

- А Гуйгенора и правда её потеряла, - согласился Артус. – Думаю, в последующие дни всплывёт где-нибудь в клубе.

- А что случилось с бурдюком для вина? – спросил кто-то из толпы.

Сыщик пожал плечами.

- Должно быть, Маррок приказал Леонска избавиться от этого свидетельства – и тот его съел. Раскрошив все зубы, когда пытался прожевать и проглотить крышку.

Понтифокс прочистил горло:

- Дьявольски хитрый план, - нравоучительно протянул он. – Видите ли, нежить суть создание не магическое, как таковое, поэтому Комната Переговоров никак не влияла на действия бедолаги. И не стоит забывать про дополнительную выгоду – душа графа оказывается запертой в теле, и стража не может вернуть его для допроса.

Артус спустился с помоста.

- На самом деле я нужен был Марроку только для того, чтобы найти все улики, которые он подготовил. Он и Гуйгенору убил и заставил, в качестве завершающего штриха, напасть на меня – и, может быть, попутно убрать, - сыщик помял свою церемониальную одежду. – Одному Огме известно, насколько сильно он не хотел видеть меня среди членов клуба. Если бы я не распутал этот клубок, то тоже мог бы плохо кончить, рано или поздно.

Понтифакс продолжил распространяться обо всех деталях расследования, удерживая народ на месте, пока Артус сбегал. Юноша миновал небольшую группу жрецов, уже начавших высвобождать душу Гуйгеноры из её трупа. Сыщик хотел бы, чтобы священники смогли сделать то же самое и для графа Леонска, чьё тело сожгли прошлой ночью. Бедняга наверняка до самого конца осознавал всё, что с ним происходит, глядя на пламя своего погребального костра с тем же безжизненным выражением лица, с которым он встретил Артуса в тот день, в Комнате Переговоров.

- В поместье Маррока есть собака, её, вероятно, вы тоже не откажетесь упокоить, - обратился парень к сержанту Орсини. Солдат как раз вёл вельможу к выходу. – Животину зовут Кезеф. Найдёте её в мастерской, около кабинета.

- Вы этого не сделаете, - отрезал де Ландуан, окинув Пурпурных Драконов высокомерным взглядом. – Эта гончая будет ждать меня по возвращении домой через денёк-другой, иначе я удостоверюсь, что ваша шайка до конца своих дней будет отскребать птичье дерьмо с корабля короля.

Потрясение на лице Артуса вызвало у Маррока де Ландуана ухмылку.

- У меня столько влияния, что сброду, подобному вам, никогда его не измерить. Даже если обвинения справедливы – заметьте, я сказал «если» - меня точно из-за них не повесят. Просто посмотрите вокруг, если не верите.

Артус последовал совету, когда сержант Орсини вытолкал дворянина из комнаты.